УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Шадская М.В. "Честь - святыня офицера, она - высшее благо..."

Российский офицер во все времена олицетворял мужество, совесть, достоинство и честь армии.

// Военно-исторический журнал. 2003. №2. С.9-11.

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru 

 

Образцовое выполнение военнослужащими своего воинского долга является одним из основных условий достижения победы в бою. На это направлена воспитательная и военно-патриотическая работа в воинских коллективах, существенную часть которой составляет пропаганда героических боевых традиций российской армии.
Сущность традиций воинского героизма сводится к совокупности исторически сложившихся, передающихся из поколения в поколение морально-боевых качеств российских воинов, прежде всего офицеров, выражающихся в готовности жертвовать собственными интересами, в том числе и жизнью, во имя интересов Отечества, во благо народа.
Так, рассматривая российскую армию второй половины XIX века, ее боевые традиции, нельзя не придти к выводу, что героизм, боевая взаимовыручка офицеров, верность государю, военной присяге и боевому знамени были основополагающими чертами в облике российского офицерства – костяка вооруженных сил Российской Империи.
Большое внимание в кадетских и юнкерских училищах уделялось военной истории, причем основной упор делался на изучение боевой летописи воинских частей и героических подвигов офицеров. Придя после училища в войска, молодой офицер по историческому формуляру, а также по рукописной истории мог ознакомиться с традициями полка, с мужеством и героизмом его личного состава на полях сражений. Особенно впечатляет то, что в подавляющем большинстве офицеры в тяжелые минуты боя проявляли свои лучшие человеческие качества исключительно по долгу и совести, нередко жертвуя собой во славу российского оружия.
Быть мужественным, храбрым и самоотверженным – одно из требований, которое было заложено еще Петром
I в разработанной им военной присяге: «Врагам его императорского величества и земель его храброе и сильное чинить сопротивление телом и кровью, во всем вести и поступать как... храброму и расторопному солдату». Отметим, что смысл сказанного и сегодня отражен в военной присяге.
История войн, которые вела Россия во второй половине
XIX века, изобилует образцами мужества и храбрости, проявленными солдатами и офицерами на поле боя. Приведем хотя бы некоторые факты. Так, во время осады Севастополя в 1854 году батальон подполковника Раковича из Минского полка вступил в бой с дивизией зуавов. Противник, пользуясь огромным численным превосходством, теснил русских. В пылу боя рослый зуав захватил знамя батальона. Увидев это, батальонный командир бросился к зуаву и, невзирая на полученные ранения, ударом шашки свалил его на землю. Под сенью отбитого у врага знамени батальон пошел в штыковую атаку и сумел вернуть утраченные позиции.
Участник обороны Севастополя Л.Н. Толстой отмечал, что «дух в войсках выше всякого описания. Во времена Древней Греции не было столько геройства. Корнилов, объезжая войска, вместо «здорово, ребята!» говорил «нужно умереть, ребята, умрете?» – и войска отвечали: «умрем, ваше превосходительство, ура!». И это был не аффект, а на лице каждого видно было, что не шутя, а взаправду, и уже 2200 исполнили это обещание»{1}.
Разумеется, достижение военной победы возможно лишь благодаря совокупности многих факторов, в числе которых основополагающую роль играет воинская дисциплина.
Военный теоретик и педагог генерал от инфантерии М.И. Драгомиров, оставивший нам труды по военной истории, тактике, обучению и воспитанию войск, военной педагогике в своих «Военных записках», изданных в 1894 году, отмечал, что «каждый человек и вся армия должны быть дисциплинированы: не только в четырех стенах казармы, но и оставаться таковыми на свободе, вдали от глаз начальника, а главное – на войне».
Мужество и дисциплинированность, дополнявшиеся таким неотъемлемым понятием, как честь, которой русские офицеры дорожили, пожалуй, больше, чем жизнью, причем в любых обстоятельствах, а не только на поле боя, и составляют, на мой взгляд, обобщенный портрет офицера русской армии второй половины
XIX века, поскольку речь идет об этом периоде времени.
«Честь – святыня офицера, она – высшее благо, которое он обязан хранить и держать в чистоте», – утверждал генерал М.И. Драгомиров{2}. Под этим понималось, что соблюдение офицером принятых норм поведения всегда должно соответствовать образу защитника Отечества, который во все времена пользовался особым почетом и уважением народа прежде всего за постоянную готовность к схватке с врагом. Но эта готовность не предполагала какой-то особой воинственности, жестокости. -
9- Наоборот, понятие чести диктовало гуманное отношение к побежденному или безоружному противнику, к мирным жителям областей, по которым проходили войска.
Особым позором для офицера во все времена являлись трусость и измена Родине. Это было тягостным преступлением не только с правовой точки зрения – оно расценивалось как самое позорное явление и в кодексе чести, и смыть такой позор можно было лишь кровью, ценой собственной жизни.
Военачальник нередко считал поражение своих войск личным позором для себя. Так, генерал от кавалерии А.В. Самсонов покончил жизнь самоубийством из-за поражения своей армии в Восточной Пруссии в 1914 году.
Для военного человека понятие чести неотделимо от мужества, готовности взять на себя ответственность за принятие решения и приложить все силы для выполнения порученного задания, проявив при этом заботу о подчиненных и великодушие к поверженному противнику. Важнейшим показателем чести офицера было презрение к смерти, личный пример мужества в бою. Подчиненные должны были видеть, что ими командует не трус, а истинно боевой офицер, не жалеющий жизни ради общего дела.
Мужество и храбрость офицеров и солдат русской армии проявлялись во всех военных кампаниях. Так, в ходе русско-турецкой войны 1877-1878 гг. при форсировании Дуная благодаря решительным и умелым действиям офицеров Волынского и Минского пехотных полков 14-й пехотной дивизии был быстро занят плацдарм на правом берегу Дуная и удерживался под массированным огнем турецких войск все время, пока шла переправа основных сил. Характеризуя действия войск в ходе переправы, М.И. Драгомиров отмечал, что офицеры действовали беззаветно и решительно{3}.
Русские офицеры возглавляли и дружины болгарского ополчения, показывая образцы стойкости и героизма. Так, всего 3500 болгарских дружинников и несколько сот русских солдат защищали от турок небольшой болгарский городок Эски-Загру. Против них наступали войска корпуса Сулейман-паши силами от 12 до 15 тыс. человек{4}. В этих условиях на передовой позиции дорог был каждый воин, и тяжелораненый поручик 5-й дружины Павлов во избежание лишних потерь наотрез отказался от того, чтобы дружинники вынесли его под обстрелом с поля боя. К сожалению, поручик Павлов попал в плен и умер мученической смертью. Подпоручик Поликарпов, получив тяжелое ранение в челюсть, не вышел из боя, остался в строю и продолжал командовать своим подразделением. Раненый штабс-капитан Усов также отказался от отправки в походный лазарет, поднимал своих ополченцев в контратаку, воодушевляя и подбадривая их, но был сражен двумя пулями в голову{5}.
Русские военачальники всегда высоко ценили героизм офицеров. Венец героического – подвиг. «Установка» на подвиг, мужественный поступок зависят не только от готовности офицера к самоотверженному выполнению своих обязанностей командира, но и от его нравственной зрелости, силы чувств, предыдущего патриотического воспитания. Каждому героическому поступку обычно предшествует ситуация нравственного выбора, а для его реализации требуются огромная сила воли, напряжение чувств, действие на пределе человеческих возможностей.
У генерала М.Д. Скобелева был свой взгляд на поведение командира в бою, проявление им храбрости и мужества. При переправе через Дунай в 1877 году один из новичков в военном деле обратился к нему с вопросом: «Неужели вы не боитесь?». «Видите ли, душенька,
отвечал Михаил Дмитриевич, вы имеете право быть трусом, солдат – может быть трусом, офицеру, ничем не командующему, инстинкты самосохранения извинительны, ну а от ротного командира и выше трусам нет никакого оправдания... Генерал-трус, по-моему, анахронизм, и чем менее такие анахронизмы терпимы, тем лучше. Я не требую, чтобы каждый был безумно храбрым, чтобы он приходил в энтузиазм от ружейного огня. Это – глупо! Мне нужно только, чтобы всякий исполнял свою обязанность в бою». Как отмечается многими военными специалистами, великие полководцы были и великими сердцеведами: они обладали способностью действовать на чувства больших людских масс. При этом ум и воля всегда должны быть у полководца в равновесии. Справедливость этого очевидна. Она доказана и боевой практикой талантливых полководцев всех времен, их воинским мастерством, стратегическим мышлением, примером личного героизма и мужества.
В связи с этим хотелось бы привести еще один пример из боевой биографии М.Д. Скобелева. В конце 1877 года наши войска брали третий гребень Зеленых гор, с которого можно было бы перейти к штурму укреплений Плевны. Однако атакующие явно выдыхались, а у Скобелева не осталось резерва. «Тогда генерал Скобелев решил бросить на весы военного счастья самого себя. Неподвижно, не спуская глаз с редутов... генерал Скобелев старался бесстрастно, спокойно глядеть, как полк за полком исчезали в пекле боя. Град пуль уносил все новые и новые жертвы из конвоя, но ни на секунду не рассеивал его внимания. Всякая мысль лично о себе была далека в эту минуту. Одна крупная забота об успехе порученного ему боя всецело поглощала все. Если генерал Скобелев не бросился ранее с передовыми войсками, как то подсказывала ему горячая кровь, то только потому, что он смотрел на себя как на резерв, которым заранее решил пожертвовать без оглядки, как только наступит, по его мнению, решительная минута. Минута эта настала, генерал Скобелев пожертвовал собою и только чудом вышел живым из боя, в который беззаветно окунулся... Появление генерала было замечено даже в те минуты, настолько Скобелев был популярен в войсках. Отступившие возвращались, лежавшие вставали и шли за ним на смерть. Его громкое «Вперед, ребята!» придавало новые силы. Турки, занимавшие ложементы перед редутом №1, не
-10- выдержали, оставили их и бегом отступили в редуты и траншею между ними…
Интересен следующий эпизод: схватка еще не всюду была окончена, как офицеры и солдаты, шедшие на редут за Скобелевым, как за знаменем, окружили его и умоляли идти назад, умоляли поберечь себя…
Все эти минуты каждый от сердца готов был прикрыть своею грудью начальника, раз уверовал в него и видел его личный пример, личное презрение к смерти»{6}.
Не удивительно, что, видя самоотверженный пример своего полководца, подчиненные ему войска тоже показывали образцы мужества и героизма. Так, 31 августа 1877 года с рассвета турки повели под Плевной ожесточенные атаки на отряд генерала Скобелева. Неприятель делал последние усилия, чтобы вернуть два редута, захваченные русскими накануне. Комендантом правого редута генерал Скобелев назначил подполковника Мосцевого, а левого – майора Горталова. Турки наступали с развернутым знаменем пророка и пели молитвы. Пять яростных турецких приступов были отбиты, но шестой натиск отразить не удалось. Войска уже оставили правый редут, а подполковник Мосцевой продолжал держаться в укреплении, так что сам генерал Скобелев должен был, наконец, лично подъехать на возможно ближайшее расстояние к редуту и приказать, всем отступать. Только после этого подполковник Мосцевой оставил редут с горстью своих сол­дат и проложил себе обратный путь штыками.
Майор же Горталов при своем назначении комендантом левого редута дал генералу слово, что, пока жив, не сдаст противнику вверенное ему укрепление. Когда началась шестая турецкая атака, он держался в редуте до последней крайности. По получении приказа отступить майор пропустил мимо себя всю часть, поручив ее младшему офицеру, послал вслед уходящим людям свое благословение, перекрестился и спокойно взошел на бруствер: он ведь дал слово командиру, что не покинет редута живым. Слово свое он сдержал.
Конечно, такое поведение можно расценивать как крайность, ведь приказ на отступ­ление тоже исходил от его командира, и, останься Горталов живым, он, безусловно, продолжал бы геройски драться с противником, что в конечном итоге принесло бы больше пользы, чем гибель на штыках янычаров. Но Горталов посчитал невозможным для себя нарушить свое слово. Георгиевский крест, присланный ему в награду за прежние подвиги, не застал уже майора в живых{7}.
Анализ боевых действий периода русско-турецкой войны 1877-1878 гг. позволяет уяснить некоторые особенности проявления традиций героизма российских офицеров в это время.
Во-первых, героическое поведение офицеров было сопряжено с общим духовным подъемом в войсках. Оно обусловливалось благородностью целей и задач войны – освобождение братьев-славян от ига турецких завоевателей. По свидетельству участника войны генерал-майора Л. Зеделлера, войска неудержимо рвались вперед, будто бы опасаясь, что дело решится без их участия. Во-вторых, верность русских офицеров традициям оказывала решающее влияние на зарождение таких же традиций в болгарских вооруженных формированиях. Воодушевленные примерами мужества и самоотверженности россиян, так же бесстрашно дрались и отряды болгарского ополчения при защите Эски-Загру и обороне Шипкинского перевала. Как отмечал в своем приказе И.В. Пурко, болгарские дружинники в первом деле под Эски-Загру показали себя такими героями, что вся русская армия может гордиться ими. «Вы – ядро будущей болгарской армии, – отмечалось в приказе. – Пройдут года, и эта будущая болгарская армия с гордостью скажет: «Мы потомки славных защитников Эски-Загры»{8}. В-третьих, верность традициям героизма стала одним из главных условий достижения успеха в войне. Российский офицер и солдат повсе­местно действовали с присущими им мужеством и самоотверженностью.
Таким образом, проявление нравственных традиций офицера в боевой обстановке характеризовалось осознанной готовностью к самопожертвованию, требовательностью и взыскательностью к подчиненным, которые сочетались с уважением их личного достоинства и заботой о них, нетерпимостью к любым нарушениям в офицерской среде, особым отношением к традициям русской армии.
Примеры геройского поведения офицеров в боях за Отечество многократно повторяются в истории России, ибо офицер всегда был и остается фигурой, олицетворяющей мужество, совесть, достоинство и честь российской армии.
Без жертв подвигов не бывает. Однако жертвы эти не напрасны. Подвиги предков остаются в истории в качестве не только молчаливого свидетельства былого, но и назидания потомкам хранить славное героическое наследие.
Подвиг прекрасен и вечен. Готовность к нему живет и в офицерском корпусе современной России. Сила, пример героев прошлого, возвышая нацию, множит число новых потенциальных героев державы, неуклонно повышая нравственно-патриотический потенциал российских Вооруженных Сил.
 

Примечания
 

{1} Письма Л.Н. Толстого. 1846-1910 гг. / Под ред. Н.А. Сергеенко. СПб., 1910. С.42.
{2} См.: Журнал Императорского русского военно-исторического общества. СПб., 1919. Кн.1. С.305.
{3} РГВИА, ф.ВУА, д.7357, ч.1, л.12, 13.
{4} Елангин Н. Действия передового отряда генерал-адъютанта Гурко. СПб., 1895. С.224.
{5} Сборник военных рассказов, составленный офицерами-участниками войны 1877-1878 гг. В 6 т. СПб., 1880. Т. 3. С. 179.
{6} Из боевого прошлого русской армии. СПб., 1914. С.221.
{7} Доблести русских воинов. Вып. 2. Примеры из прошлой войны 1877
-1878. Рассказы о подвигах офицеров/ Сост. Л.М. Чичагов. 2-е изд. Издат. В.Березовский. СПб., 1893. С.80, 81.
{8} РГВИА, ф.ВУА, д.8481, л.110. -11-.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU