УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Шляпникова Е.А. «Чтоб способно и полезно употребляема быть могла против всякой армии»
 

О военных преобразованиях в России при Екатерине II и роли в них Г.А. Потемкина
 

// Военно-исторический журнал. 1998. №1. С.83-87.
 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

В период царствования Екатерины II Россия вела активные боевые действия против Турции, Польши и Швеции, решала важнейшие задачи воссоединения с Украиной и Белоруссией, закрепления на прибалтийских территориях и присоединения причерноморских земель. Высокая военная активность предъявляла особые требования к армии. В 1762 году императрица учредила специальную Воинскую комиссию, в которую вошли генерал-фельдмаршалы К.Г. Разумовский, П.С. Салтыков, генералы А.М. Голицын, 3.Г. Чернышев, В.М. Долгоруков, П.И. Панин, генерал-поручик А.В. Суворов. Она определяла направления развития русской армии.
Воинская комиссия в 1763 году вынесла решение об увеличении численности тяжелой кавалерии. Была изменена структура регулярной кавалерии: драгунские и конно-гренадерские полки вытеснялись кирасирскими и карабинерными, на гусарские возлагались только разведывательные функции, что привело к их сокращению.
Против курса Воинской комиссии, делавшей ставку на тяжелых кирасир, выступил крупнейший полководец начала екатерининского правления генерал-фельдмаршал П.А. Румянцев. Он считал, что в основе такого решения лежит запоздалое и некритическое использование прусского опыта{1}. Справедливость его мнения подтвердилась во время русско-турецкой войны 1768-1774 гг., когда "убедились подробно в неудобности употреблять такую конницу, как есть наша, против неприятеля легкого"{2}. Уже в ходе воины в армии начали постепенно увеличивать количество гусарских полков и приступили к формированию пикинерных и легкоконных.
В конце войны к руководству военным ведомством пришел генерал-аншеф Г.А. Потемкин. Он стал вице-президентом Военной коллегии в 1774 году и постепенно вытеснил с поста президента генерал-фельдмаршала З.Г. Чернышева. Возглавляя военный департамент, Г.А. Потемкин осуществил в армии преобразования, которые отвечали потребностям времени и основывались на опыте русско-турецкой войны. При этом он использовал -83- идеи крупнейших военных специалистов того времени П.А. Румянцева-Задунайского, А. В. Суворова, Н.В. Репнина, французского военного теоретика Мориса де Сакса.
Едва вступив в должность, Потемкин произвел смотр казачьего кирасирского полка и отметил не столько слабости данного подразделения, сколько общие недостатки тяжелой конницы: "...оныя от прямого кавалерийского совершенства так удалились, что стремительность и неразлучная нигде с оною стройность, как единственная тяжелой кавалерии сила, без которой ни в малейших пред неприятелем оборотах действовать она не может... вовсе не находится..."{3}.
Условия применения тактики рассыпного строя требовали использования легкой конницы, а также образования крупных кавалерийских соединений. Глава военного ведомства стал последовательно проводить линию на "облегчение" кирасир, что приближало их к драгунам, которым он отдавал предпочтение, поскольку они "обучены действовать как пехота и кавалерия, можно делать из них двоякое употребление, смотря по обстоятельствам, не заимствуя в помощь и подкрепление их ни пехоты, ни кавалерии"{4}. Деятельность Потемкина полностью отвечала намерениям Екатерины
II, требовавшей такой степени совершенства русской армии, "чтоб способно и полезно употребляема быть могла против всякой армии и страшна б была оная не пустым именем тяжелой конницы, но добротою своих лошадей, легким и безызлишним вооружением и наипаче совершенным устройством и чтоб происходящий от оной быстрый удар совершал ее силу и тягостен был неприятелю, а не собственному ея состоянию"{5}. В результате к 1787 году в войсках осталось всего 5 кирасирских полков, зато численность драгунских была доведена до 10, гусарских – до 16{6}.
Кроме того, сохранившимся кирасирским полкам стали придавать конно-егерские батальоны. Впервые в русской армии егеря появились в 1761 году, во время Семилетней войны, при осаде прусской крепости Кольберг, и потом стали придаваться всем пехотным полкам. Позднее, в 1785-м, были созданы егерские корпуса – отряды четырехбатальонного состава, не имевшие аналогов в иностранных армиях, слабое подобие которых можно обнаружить лишь в войсках Фридриха
II. Их насчитывалось восемь. Егеря представляли собой отборную пехоту, обученную к индивидуальному бою, способную действовать в рассыпном строю и метко стрелять. Они строились в каре и прикрывали фланги, в случае необходимости развертывались для стрельбы. Хотя идея использования егерей, как и многие другие, не принадлежала Г.А. Потемкину, но именно по его настоянию егерские формирования были закреплены в русской армии.
Создавая крупные кавалерийские соединения, Г.А. Потемкин стал формировать регулярную казацкую конницу из девяти кавалерийских полков, а также реформировать иррегулярные казацкие войска. Внимание князя к коннице дало повод обвинять его в потворстве казакам – увеличение их численности якобы создавало диспропорцию между пехотой и кавалерией, соотношение которых составляло 1:2,8{7}. На самом деле Потемкин отдавал предпочтение казакам потому, что их кавалерийская выучка была не манежной, пригодной лишь для парадов, а полевой. "Сколь мне было приятно видеть скорые плоды сего вновь учрежденного войска, – писал он атаману М. И. Платову, - и сие умножилось видом бодрых воинов, какой они имеют; не похожи они на новые войска, кои сидят как клуши и прежде смерти уже окаменели..."{8}. Его восхищение разделял даже такой пристрастный критик потемкинских деяний, как австрийский император Иосиф
II. Он делился с одним из своих полководцев наблюдениями по поводу донских казаков: "Ловкость этих людей и род строя, который они умеют соблюдать в самом беспорядке, поистине заинтересовали меня... Если запустить такое войско в тыл расстроившейся кавалерии, она пропала бесповоротно"{9}. При Потемкине численность казаков была доведена до 10 тыс.{10}. Князь не ошибся в своем пристрастии к казакам. Даже в конце царствования Екатерины II, когда русская армия уже не имела прежнего блеска, казаки продолжали оставаться ее лучшей частью.
Благодаря Г. А. Потемкину в России появились черноморское и екатеринославское казачества. Создавая их, князь решал одновременно две задачи: заселение юга России и охрану границ. Бегство в казаки крепостных вызывало сильное раздражение помещиков, поэтому после смерти фельдмаршала последовало наступление на южных казаков: черноморцы были отодвинуты в степи, а екатеринославцы вообще реорганизованы.
Преобразования Г.А. Потемкина в структуре, тактике действий и обучении войск способствовали повышению боеспособности русской армии. Во время путешествия Екатерины
II в Крым (1787 г.) в ее свите находился французский посланник Л.-Ф. Сегюр. Франция внимательно следила за военными преобразованиями в России, так как была союзницей Турции. Сегюр, наблюдавший показательные маневры, устроенные Потемкиным во время путешествия императрицы, подробно описал действия русских войск: "Вся их тактика в то время, как я их видел, состояла в движении четырьмя колоннами с цепью стрелков впереди, предшествуемых казачьим отрядом. Предположив, что неприятель -84- приближается в значительных силах, колонны строились в четыре большие трехшеренговые каре; казаки отступали за колонны и, построясь фронтом в одну шеренгу, становились в их интервалы таким образом, что весь боевой порядок имел вид четырех бастионов и двух куртин; артиллерия становилась в углах каре. В эту минуту, предполагая, что каре окружены неприятелем, как обыкновенно бывает в сражениях с турками, вдруг открывался сильный огонь, после которого неприятель приведен в замешательство, каре двигалось, стрелки высылались вперед, а казаки, опустив пики, с гиком бросались на опрокинутого неприятеля, чтобы довершить его поражение"{11}. Посланник вынужден был признать, что редко видывал такие эффективные действия войск.
Все военные преобразования, проводимые Г.А. Потемкиным, имели исключительно практический смысл, ни одно не было нацелено на внешний эффект. Например, он выразил недовольство заимствованным в иностранных армиях щегольским и неудобным солдатским обмундированием. Стянутые и задавленные в нем солдаты, как отмечали современники, ни стоять, ни ходить как следует не могли. Для князя все эти треугольные шляпы, лосины, узкие кафтаны и букли являлись лишь удручающим щегольством. Поэтому, едва получив бразды правления в военном ведомстве, он "зачал было все переменять, и мундиры, и сапоги"{12}. Одним из первых шагов на пути совершенствования формы одежды русского солдата стало его наступление на пудренные парики. "Завивать, пудриться, плесть косы – солдатское ли сие дело? У них камердинеров нет... Всяк должен согласиться, что полезнее голову мыть и чесать, нежели отягощать пудрою, салом, мукою, шпильками, косами. Туалет солдатский должен быть таков, что встал, то готов"{13}. Еще за несколько лет до того, как в армии целиком удалось заменить обмундирование, он распорядился, чтобы унтер-офицеры и рядовые прекратили носить букли, косы с ленточками, а убирали волосы под кивер, пикинерам и вовсе велел остричь их в кружок{14}.
Чтобы добиться согласия императрицы на реформу обмундирования, князь писал ей пространные записки об отрицательных сторонах узких кафтанов, панталон лосинных. Зимою от них холодно, а летом жарко. Под ними же нельзя иметь полотняной одежды. Ныне лосинная одежда не нужна. В старину ее носили для того, что употребляли железные латы, и как лосина больше могла сносить, нежели сукно, потому и предпочиталась"{15}. Поскольку он считал солдатское обмундирование вычурным и без необходимости щегольским, то его крайне возмущала практика наказания солдат за недостатки в одежде: "Если б можно было счесть, сколько выдано в полках за
щегольство палок и сколько христианских душ пошло от сего на тот свет! И простительно ли, чтоб страж целости Отечества удручен был прихотьми, происходящими от вертопрахов, а часто и от безрассудных?"{16}.
Он не видел смысла в мелочных придирках к внешнему виду нижних чинов, рассудив, что разумнее сделать одежду более удобной. "В Россию же, когда вводилось регулярство, вошли офицеры иностранные с педантством тогдашнего времени; а наши, не зная прямой цены вещам военного снаряда, почли все священным и как будто таинственным; им казалось, что регулярство состоит в косах, шляпах, клапанах, обшлагах, в ружейных приемах и прочее... Словом, одежда войск наших и амуниция такова, что придумать почти нельзя лучше к угнетению солдата, тем паче, что он взят будучи из крестьян в 30 почти лет возраста узнает узкие сапоги, множество подвязок, тесное нижнее платье и пропасть вещей, век сокращающих..."{17}, – рассуждал Г.А. Потемкин. Благодаря настойчивости и убедительности доводов в 1783 году ему удалось наконец добиться перемен в обмундировании армии, что значительно облегчило солдатский быт. В армии отменялись букли и косы у нижних чинов, длинные кафтаны заменялись куртками, узкие панталоны - шароварами, треугольные шляпы - легкими касками с плюмажем, тесные сапоги - чикчирами (легкие полусапожки).
Императрица высоко оценила деятельность князя за то, что "истребляются излишества, кои доныне тяготили воина, отнимали у него время", а кроме того, за экономию казенных средств, необходимых для изготовления формы{18}. В России в основном положительно восприняли этот шаг. Лишь в кругах, близких к великому князю Павлу Петровичу, где царило поклонение всему прусскому, этим событием были раздражены. В дальнейшем, с воцарением Павла
I, последовал возврат к неудобному обмундированию, которому иностранный наблюдатель дал негативную оценку: "Русская армия по красоте, простоте и удобству своего обмундирования, приспособленного к климату и духу страны, была образцом, достойным подражания... Теперь его (солдата. – Ред.) заставили сменить этот ловкий и воинственный наряд на старинное немецкое платье, внушающее ужас русскому человеку. Ему необходимо покрывать мукой и салом свои белокурые волосы, которые он любил мыть каждое утро; надо посвящать целый час на застегивание проклятых черных гетр, которые неудобно жмут ему лодыжки. Русский солдат громко роптал"{19}. В своем слепом подражании пруссакам Павел I не только вернул в армию неудобное обмундирование, но и вразрез с тенденциями развития военного искусства вновь отдал предпочтение кирасирам, расформировав -85- егерские корпуса. Вместе с усилением муштры, придирок к состоянию вычурного туалета это стало шагом назад в истории русской армии.
Геополитическое положение России всегда предопределяло особое значение ее вооруженных сил. Потемкин это понимал, поэтому армейские заботы прослеживаются в его деятельности не только как президента Военной коллегии, но и как губернатора{*}.
Для любой регулярной армии важнейшей проблемой является ее комплектование. В
XVIII веке западноевропейские войска набирались методом вербовки. Добровольных наемников не хватало, поэтому на военную службу в Европе стали попросту заманивать, не гнушаясь даже обманом. В экстремальных условиях такие армии оказывались весьма ненадежными. Для России, часто воевавшей с алчными соседями, этот принцип не годился, да и крепостное право мешало его осуществлению. Российская регулярная армия со времен Петра I основывалась на рекрутских наборах податного населения. Недовольство рекрутчиной, а также хозяйственные интересы дворян заставили Екатерину II после Пугачевского восстания пойти на уменьшение нормы рекрутских наборов, беря по 1 человеку с 500 душ. Но усиление внешнеполитической активности России, военная акция по присоединению Крыма к России вынудили в 1783 и 1785 гг. вновь пойти на увеличение числа рекрутов, произведя наборы по 2 человека с 500 душ. При этом рекруты брались только с великоросских губерний, что ложилось на них тяжелым бременем. Потемкин впервые ввел рекрутские наборы на Украине и в Белоруссии. Одновременно стала применяться новая система очередности и жеребьевки. Был установлен 15-летний срок службы, проведение призыва ограничивалось двумя месяцами, население распределялось на части по 500 человек, каждая часть имела определенную очередь, внутри которой рекруты призывались по жребию без замены наемниками. Все это встретило яростное сопротивление помещиков, которые отрицательно отнеслись к намерению брать у них дополнительное число крепостных в солдаты, а также встревожились перспективой принимать в своих деревнях по окончании службы уже свободных крестьян. В результате Потемкину не удалось провести в полном объеме рекрутскую реформу, следствием чего явилась неукомплектованность армии в годы русско-турецкой войны 1787-1791 гг. "Взяв со ста душ рекрута, наполнили только армию, – жаловался канцлер А.А. Безбородко, – а более 30 тыс. недостает в пограничных одних гарнизонах”{20}. Императрице пришлось объявлять дополнительные рекрутские наборы в 1787 году, беря по 2 и 3 человека с 500 душ, а затем ежегодно по 5 рекрутов во время войны со Швецией, в 1790-м - по 4 человека с 500 душ{21}. Эти дополнительные наборы тяжело отражались на населении. "...И так уже рослого человека нигде почти увидеть не можно... – делился Безбородко с Потемкиным и в качестве вывода признавал целесообразность и необходимость завершить рекрутскую реформу. – Весьма желательно было бы, чтоб, для пользы государства и вернейшей его обороны, план ваш о службе военной произведен был в действо и чтоб, хотя, по окончании войны сие сделалось"{22}.
Однако само по себе осуществление рекрутского набора еще не означало полноценного комплектования войск личным составом, так как "рекруты отдаваемые слабы и с болезнями многие застарелыми, так что мрут большим числом, не доходя до места"{23}. Но и прибыв в армию, чаще всего они там встречали палку да зуботычину. Подобное отношение очень раздражало Г.А. Потемкина, считавшего, что из рекрута можно подготовить и хорошего солдата, и мастерового человека, но только не через муштру, побои и изнурительную шагистику. Он всегда возражал против этих методов. Одно из самых первых его распоряжений по Военной коллегии требовало избегать применять побои, делавшие службу отвратительной{24}. И в последующем князь повторял эту мысль. Так, приказ от 27 января 1789 года предписывал "побоев жестоких не употреблять, опасаясь за сие штрафа, иметь о людях больше попечения, нежели о лошадях, и для того меньше мучить чищеньем лошадей, ибо не в сем состоит краса полка, но в приведении в исправность, нужную бою"{25}. За жестокость и произвол офицеров по отношению к солдатам он мог их разжаловать{26}. Но это вовсе не означало, что солдаты могли нарушать дисциплину, за проступки полагались примерные наказания.
Увеличение численности армии не стало для Г.А. Потемкина самоцелью. Он понимал, что при современных способах ведения боевых действий большое значение имела обученность войск, с изменением тактических приемов численное превосходство перестало быть решающим фактором. Потемкин отмечал, что "лутче иметь посредственное число солдат настоящих, нежели великое [множество] таких воинов, которым бы по старым примерам исправлять только работы командирские"{27} . Он требовал использовать солдат только строго по их назначению и систематически их обучать военному делу. А вот "исправлять работы командирские", т. е. использовать солдатский труд в личных интересах командиров, он категорически запрещал. Пожалуй, только в этом совпадала его точка зрения с требованиями -86- императора Павла
I, который в свое время также издал указ, запрещавший использование нижних чинов в услужении по домам и поместьям.
Роль Г.А. Потемкина в военных преобразованиях при Екатерине
II неоспорима. Его усилия были направлены на создание рациональной системы комплектования, оптимального соотношения родов войск в духе требований военного искусства того времени, улучшение службы солдат. Это способствовало тому, что русская армия успешно выдержала одновременно две войны: турецкую и шведскую, именно в период руководства Г.А. Потемкиным Военной коллегией русские войска удостаивались самой высокой оценки за все время екатерининского правления.
 

Примечания
 

{*} В 1776 г. Г.А. Потемкин был назначен генерал-губернатором Новороссийской, Азовской и Астраханской губерний.
{1} Румянцев П. А. Документы. М.: Госиздат, 1953. Т. II. С.261.
{2} Сборник военно-исторических материалов. СПб., 1893. Вып.
VI. Бумаги князя Григория Александровича Потемкина-Таврического. 1774 -1788 гг. С.68-69 (далее – Сб. ВИМ).
{3} Там же. С.7.
{4} Обозрение состава и устройства русской регулярной кавалерии от Петра Великого до наших дней. СПб., 1864. С. 101 (далее - Обозрение состава...).
{5} Сб. ВИМ. Вып.
VI. С.69.
{6} Богданович М. Русская армия в век императрицы Екатерины П. СПб., 1873. С.7. {7} Обозрение состава... С.109.
{8} Сб. ВИМ. Вып.
VI. С.281.
{9} Русский архив. 1880. Т.
I. С.360-361.
{10} Масловский Д.Ф. Записки по истории военного искусства в России. 1771-1794. СПб., 1894. Вып.
II. С.72.
{11} Записки графа Сегюра о пребывании его в России в царствование Екатерины
II (1785-1789). СПб., 1865. С. 194.
{12} Письма гр. Е. М. Румянцевой к мужу, фельдмаршалу П. А. Румянцеву. СПб., 1888. С.201.
{13} Екатерина
II и Г. А. Потемкин. Личная переписка. 1769-1791. М.: Наука, 1997. С.160. {14} Сб. ВИМ. Вып. VI. С. 38.
{15} Екатерина
II и Г. А. Потемкин... С.160.
{16} Там же.
{17} Там же. С.159.
{18} Сборник Русского исторического общества (далее – Сб. РИО). Т. 27. С. 238.
{19} Массон Ш. Секретные записки о России времени царствования Екатерины
II и Павла I. M., 1996. С.93-94.
{20} Сб. РИО. Т. 26. С.201.
{21} Бескровный Л. Г. Русская армия и флот в
XVIII веке. М.: Воениздат. 1958. С. 296 – 297.
{22} Сб. РИО. Т. 26. С.298.
{23}
Сб. ВИМ. Вып. VII. С.14.
{24} Там же. Вып.
VI. С. 10-11.
{25} Обозрение состава... С.121-122.
{26} Сб. ВИМ. Вып.
VI. С. 282; Вып. VIII. С.87
{27} Архив внешней политики России, ф. 5,
оп. 1, д. 584, л. 123. -87-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU