УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Яременко В.А. Социальная защищенность военных чинов: от Ивана III до Николая II

// Военно-исторический журнал. 2005. №6. С.53-59.

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

Общеизвестно, что чем лучше материальное положение военнослужащих, чем выше степень их социальной защищенности, тем крепче, надежнее и боеспособнее любая армия. Неоспоримо и то, что становление нынешних армии и флота происходит в условиях не только военной реформы, но и коренной ломки института прежней социальной защиты военнослужащих. В этой связи интересным представляется исследование состояния материального обеспечения русских воинов на различных исторических этапах военного строительства.
Предлагаемый читателям
экскурс в прошлое привлекателен не только своей познавательностью, но и актуальностью.
Государственная забота об «обеспеченности ратных людей» имеет свою давнюю историю. Так, великий князь московский Иван
III Васильевич (1440-1505; правил с 1462 г.) установил раздачу ратным людям «поместий», за что они обязывались являться по первому призыву с определенным числом коней, дружинников и оружия. Первоначально поместьями пользовались временно, но постепенно временное пользование было заменено правом собственности – «вотчиной». Военная служба «на поместье-вотчине» начала получать более стройную организацию при царе Иване IV Васильевиче Грозном (1530-1584; правил с 1533 г.), когда были установлены правила об отставке от службы «за старостью, болезнями и ранами и о замене отставных служивых людей их сыновьями и внуками»{1}. Позже, в Соборном уложении 1649 года (гл. XVII) царя Алексея  Михайловича (1629-1676; правиле 1645 г.), появилось определение «выслуженная вотчина», т. е. поместье «жаловалось в потомственное владение» родственникам, даже если те и не связывали свою дальнейшую судьбу с военной службой{2}.
Кроме того, согласно уложению отставные крещеные иноземцы, которые вольны были возвращаться в свое отечество, но выразили желание навсегда поселиться под сенью двуглавого орла, получали пенсию в виде полного оклада жалованья по последнему чину и должности. Семейству погибшего под русскими знаменами иноземца выплачивалась половина его жалованья. Что касается иностранных военнопленных, то их предлагалось «вольно» принимать в холопство. За многие прошедшие с тех пор годы в России утвердилось понимание слова «холоп» как «бесправный раб». На деле холопы, или «люди боярские», весьма разнились по своему положению. Одни действительно находились на положении домашнего раба, другие были просто слугами, третьи – телохранителями, а четвертые управляли огромными боярскими вотчинами, занимались письмоводством и бухгалтерией, учили боярских детей грамоте и иностранным языкам. Холопство, конечно, ограничивало свободу, но оно давало гарантированный источник пропитания. Показательно то, что немалая часть иноземцев воспользовалась объявленной в Уложении Алексея Михайловича возможностью добровольно записаться в холопы{3}.
Воины-профессионалы (дружинники) всегда были объектами особого внимания и покровительства со стороны княжеской (государственной) власти. За добросовестную службу они получали земельные наделы, которые на время прохождения военной службы сдавали в аренду свободным крестьянам. Обеспечение войска (дружины) до середины
XVI века осуществлялось за счет взимания с горожан-ремесленников и крестьян определенной дани.
Созданные в 50-х годах
XVI века стрелецкие войска вооружались, проходили ежегодное обучение уже централизованно, за счет государства. Военная служба освобождала стрельцов от бремени налогов, защищала от угрозы стать кабальным холопом или крепостным крестьянином. В целях компенсации за тяготы и лишения военной службы государство предоставляло стрельцам право заниматься ремеслом и торговлей, а также наделяло их землей. Размеры земельных наделов, а также других видов материального вознаграждения зависели от занимаемой в войске должности. По тем временам это были значительные привилегии, которых не имели даже некоторые категории высших сословий российского общества.
Начиная с
XVII века социальные гарантии для военнослужащих были значительно уменьшены, поскольку казна не желала в полной мере оплачивать постоянное войско, которое то распускалось, то собиралось на период военных действий. Жалованье ратным людям выдавалось только за участие в боях, что значительно снижало их боевую готовность и усердие на военной службе. Как результат – польско-шведская интервенция, ослабление централизованной государственной власти.
В тяжелейшее для России время у кормила страны встал Петр
I. Он, пожалуй, один из первых российских правителей осознал непреложную истину – строить сильное государство без сильной армии невозможно. При этом в основу военной реформы положил «человеческий фактор», а если быть более точным, то систематическое «улучшение денежного содержания и провиантского обеспечения не только офицеров, но солдат и корабельных матросов». Цель Петра Великого – создать «новое войско, которое постоянно должно было быть под ружьем». Император не мог допустить -53- , чтобы военные жили в своих имениях, поэтому поместья и доходы с них были «заменены постоянным, определенным от правительства жалованьем, прожитки — денежными пенсиями»{4}.
Для выхода на европейские рынки, ведения войны со шведами и осуществления азовских походов царю-реформатору и обновляемому, крепнущему государству необходим был сильный и мобильный флот. Сложилась парадоксальная ситуация: в морские силы один за другим поступали новопостроенные корабли, а низших чинов для них не хватало. По состоянию на 2 июля 1698 года в Азовском флоте находились всего 26 матросов, имевших хоть какой-то морской опыт. Почти полное отсутствие в России профессиональных военных моряков вынудило монарха прибегнуть к найму иностранцев, которые, соблазняясь высоким денежным содержанием (до 60 ефимок*) и низкими ценами на продовольствие (разница с европейскими в 6-8 раз), охотно шли на службу в русскую армию и флот. К примеру, только в Голландии в 1687-1698 гг. были наняты 346 матросов, 5 капитанов кораблей, 35 поручиков, 17 штурманов, 34 боцмана, 51 лекарь и т.д. При этом жалованье иностранцев было в 1,5-2 раза выше русских служивых. Так, морской
офицер-иноземец в звании капитана 2 ранга получал в год 455 руб., в то время как денежное довольствие русского офицера составляло 300 руб.; штурман-иностранец ежегодно имел 156 руб., русский – 120; боцман – соответственно 91 и 36 руб.{5}.
В ноябре 1706 года Петр
I издал Указ «О производстве жалованья чинам флота», который устанавливал каждому моряку согласно воинскому званию сверх «окладных дач впредь во вся годы» прибавку в размере месячного оклада. Иными словами, вводился тринадцатый оклад.
При нахождении на берегу всем морским чинам отпускались кормовые деньги. Их размеры зависели от опыта морской службы, воинского звания и должности. Деньги, как и жалованье для отдельных категорий военнослужащих, даже и имевших одинаковое воинское звание, назначались строго индивидуально. Кроме того, при назначении кормовых денег обязательно учитывались средние розничные цены на продукты питания на данный момент. При этом размер кормовых денег для природных россиян был в несколько раз ниже, чем для иностранцев. Так, русский штурман получал 2 копейки в сутки, тогда как его сослуживец-иностранец – 10 копеек. Поэтому кроме кормовых денег некоторым категориям российских офицеров при нахождении вне корабля выдавалось еще и хлебное жалованье{6}.
Рост цен, экономический кризис, инфляция, падение сельхозпроизводства – все это сопровождало эпоху петровских реформ. К 1721 году Санкт-Петербург превратился в самый дорогой город Европы. Сам государь писал, что «здешнее место дороговизною, провиантом и харчем, и квартирою отягчено, а другие места такой тягости не имеют»{7}. Естественно, все это сказывалось на задержках выплаты денежного довольствия военнослужащим (иногда до полугода), понижением их общего социального статуса. Усугублялась ситуация и тем, что в государстве существовали лишь разовые акты по регламентации льгот и гарантий служивым людям. Как правило, ответственные начальники сами принимали решения по «челобитным» офицеров, солдат и матросов. Это вело к мздоимству, взяточничеству и коррупции.
В период с 1716 по 1722 год Петр
I принял ряд общегосударственных юридических актов, которые регламентировали правовую основу служебной деятельности военнослужащих армии и флота, гарантируя их социальный статус. Примечательно, что почти в каждом документе той поры законодательно устанавливались новые, более высокие нормы довольствия для военных и морских чинов. В первую очередь это касалось денежных выплат и провиантского обеспечения. При этом в масштабе всего государства военнослужащие должны были получать деньги первыми. Так, своим -54- именным указом от 9 мая 1719 года государь определил: «Жалованье во всем государстве прежде служивым людям сухопутным и морским по пропорции давать надлежит, а именно: первым рядовым и унтер-офицерам, потом обер- и штаб-офицерам, потом генералитету, а когда сим заплатят, тогда гражданским управлениям и прочим»{8}.
Довольно оригинально «венценосный моряк» (так звали Петра
I на флоте) подошел к решению провиантской проблемы. Изучив опыт выдачи столовых (порционных) денег в военно-морских флотах Швеции, Франции, Голландии, Дании и Венеции, он взял за единицу расчета стоимость месячной матросской порции, куда входило 45 фунтов** сухарей, 10 – гороха, 15 – крупы, в том числе 5 гречневой и 10 овсяной, по 5 – свинины и говядины, 4 фунта сушеной рыбы, 6 фунтов коровьего масла, 7 ведер (86,1 л) пива, 16 чарок (1,97 л) хлебного вина (водки), 1/2 кружки (0,61 л) уксуса, 11,2 фунта соли. Величина денежной компенсации напрямую зависела от уровня рыночных цен, сложившегося в стране на продукты, входившие в состав порции морской провизии. При этом в Морском уставе 1720 года в главе «О раздаче провианта на кораблях» отмечалось, что продовольственные деньги в размере двух порций полагались от констапеля 1 ранга, попа, лекаря, мичмана до капитан-лейтенанта; капитану корабля и капитан-командору выдавались четыре и шесть порций соответственно; артиллеристам, офицерам и унтер-офицерам, находившимся на кораблях, чьи «чины не расписаны по ранжиру» в Морском уставе, назначалось соответственно по две и полторы порции.
Назначение порционных денег офицерам позволило организовать их питание в соответствии с социальным статусом и служебным положением каждого. Со временем на кораблях русского флота начали создаваться кают-компании, что окончательно решило проблему питания офицеров. При этом хозяйство кают-компании велось отдельно от приходно-расходных операций котлового довольствия. На общем собрании офицеры сами определяли количество денег на свое питание, причем каждый вкладывал равную долю и соответственно имел равный голос во всех постановлениях кают-компании. Как правило, офицеры вносили в общую копилку чуть больше стоимости одной месячной матросской порции (морской провиантский месяц «состоял» из 28 дней и «оценивался» в размере 2 руб. 35 коп.; 1725 г.). Остальные деньги тратили по своему усмотрению.
Что касается младшего командного состава кораблей, не имевшего офицерских званий (от шкипера 3 ранга до сержанта, первого трубача и подлекаря), то ему полагался провиант из расчета полторы порции на одного человека. В 1721 году все они были поставлены на котловое довольствие и получали горячую пищу наравне с матросами, а за оставшуюся половину порции им выплачивалась денежная компенсация{9}.
Присвоение очередного воинского звания, тем более офицерского, давало его обладателю кроме глубокого морального удовлетворения и существенное улучшение материального положения. К примеру, новоиспеченный поручик галерного флота получал в 11 раз больше, чем гардемарин; оклад подпоручика был в 7 раз выше сержантского; в 2 раза возрастала сумма порционных денег.
Столь существенное отличие в материальном положении различных категорий военнослужащих, безусловно, стимулировало их служебное рвение, вызывало стремление постоянно совершенствовать профессиональную подготовку, чтобы затем получать вышестоящие чины и должности. В 1714 и 1719 гг. Петр! подписал два указа, определивших процедуру чинопроизводства «исключительно на конкурсной основе» (не менее 2-3 кандидатов на освободившуюся вакансию). Требования к кандидатам были настолько высоки, что даже наличие европейского патента (диплома) никоим образом не гарантировало дипломированному претенденту присвоения воинского звания, равного званию в русском флоте{10}. -55-
С 24 января 1722 года государь ввел Табель о рангах, по которому устанавливалась классификация рангов придворных, гражданских и воинских званий (чинов) командного состава русской регулярной армии и флота. Большинство из них просуществовало до октября 1917 года. Ранги младших офицеров в течение почти двух веков подвергались существенным изменениям. Введение табеля послужило юридическим обоснованием для уточнения денежного довольствия и конкретизации количества порционных денег, выдаваемых офицерам как во время правления Петра Великого, так и в последующие годы. При этом заложенных царем-реформатором основ поддержания на должном уровне благосостояния служивого люда четко придерживались все последующие государи императоры России. При элементарном дисбалансе в доходах и расходах военнослужащих (к примеру, при росте цен и стоимости услуг) Адмиралтейств-коллегия, а затем и военное ведомство направляли в правительство специальную депешу с уведомлением, например, о том, что «за недодачею жалованья как морские, так и адмиралтейские служители претерпевают немалую нужду», и правители государства незамедлительно приводили ситуацию в соответствие с «петровским балансом благосостояния».
Что имелось в виду? Прежде всего — соотношение между должностными окладами (плюс проиндексированные продпайки) и рыночными ценами на продовольственные товары. При Петре генерал-адмирал получал в год 7000, адмирал – 3600, вице-адмирал – 2160, контр-адмирал – 1800, капитан-командор – 600, капитан 1 ранга – 480, капитан 2 ранга – 360, капитан 3 ранга – 300, капитан-лейтенант – 240, лейтенант – 180, унтер-лейтенант – 120, мичман – 60 руб. Продовольственный рынок выглядел следующим образом (1716 г.): фунт хлеба – 2 денги, фунт сухарей – 1 алтын, четверть (209,9 литра) крупы – 3 руб., фунт говядины – 1 алтын 2 денги, фунт ветчины – 2 алтына 4 денги, пуд свиного сала – 3 руб. 13 алтын 2 денги, фунт сливочного масла – 3 алтына 4 денги, кружка вина – 6 алтын 4 денги, пуд сушеной рыбы – 20 алтын***, 8 пудов соли – 5 руб. и т.д.{11}
Нетрудно заметить, что даже младшие офицеры в петровские времена занимали по материальному обеспечению весьма завидное положение. В целом офицеры по уровню жизни превосходили большинство служащих гражданских ведомств, являясь наиболее высокооплачиваемой социальной группой среди многочисленных чиновников Российской Империи.
К эпохе Петра Великого относится и начало систематического
пенсионного обеспечения военнослужащих. На первых порах во всех губерниях были учреждены «богадельни-госпитали» для «призрения увечных и престарелых воинов», затем офицеры, «не способные к службе в полевых войсках», переводились в гарнизоны или определялись по губерниям на места постоянного жительства. Совершенно недееспособным назначалась пожизненная пенсия. По царскому указу от 1719 года «для оставляющих военную службу по возрасту или состоянию здоровья при монастырях устраивались богадельни и госпитали». Помимо ухода за больными на монастыри также возлагалась обязанность выдавать пенсии воинам, утратившим здоровье при защите Отечества.
Первое «основное законодательство» об «обеспечении служилых людей и их семейств» было издано 13 января 1720 года, но оно касалось лишь морских чинов (помещено в Морском уставе). По этому закону «не способных ни к какой службе следовало помещать до смерти в госпиталь, при нежелании же – награждать годовым жалованьем». Вдове моложе 40 лет выдавалось одновременное годовое жалованье мужа, вдове старше 40 лет полагалась 1/8 часть жалованья мужа пожизненно или до замужества. Двенадцатая часть оклада выдавалась сыновьям до достижения ими 10-летнего возраста и дочерям до 15 лет{12} .
-56-
Заметно расширились пенсионные права военнослужащих при Екатерине II. Уже в первый год ее правления из государственной казны было велено отпускать 50 тыс. руб. в год «на жалованье отставному генералитету». Вскоре издается пенсионный устав для сухопутных войск, вводится назначение пенсий в зависимости от выслуги лет, устанавливается их размер по чинам. До 12 лет увеличивается возраст сына и до 20 лет – дочери, которые имеют право получать 1/12 часть пенсии умершего (погибшего) отца-военнослужащего. По достижении этого возраста мальчики должны «поступать в школы», а девушки выходить замуж; та девушка, которая «по болезни или увечью не может выйти замуж, получает пенсию пожизненно». К концу царствования Екатерины II пенсиями были охвачены почти все отставники, прослужившие не менее 20 лет. Ежегодные расходы государства на эти цели приблизились к 300 тыс. руб.{13}. В 1797 году император Павел I увеличил эту сумму на 190 тыс. руб. Он же установил правило, по которому военному пенсионеру при поступлении на гражданскую службу надлежали государственные надбавки в таком размере, чтобы «содержание не было меньше пенсии». В 1803 году Александр I издал распоряжение, в соответствии с которым право на пенсию предоставлялось за 20, 30 и 40 лет службы, а наивысший ее предел устанавливался в размере «полного годового оклада жалованья». Инвалидам и раненым пенсии назначались в размере половинного оклада «за службу не менее 20 лет»{14}.
Забота об инвалидах и отставных военнослужащих нашла свое отражение в учреждении в 1814 году особого комитета (Комитета о раненых; с 12 декабря 1877 г. по случаю 100-летия со дня рождения Александра
I стал именоватьcя Александровским комитетом о раненых). В комитет стали поступать «большие пожертвования», причем наиболее крупные взносы были сделаны самим Александром I и членами императорской фамилии. Был создан «особый инвалидный капитал», из которого выдавались пособия нуждавшимся пенсионерам, как правило ветеранам войн и участникам внутренних вооруженных конфликтов. При этом пособия получали и те, кто был травмирован при исполнении служебных обязанностей в мирное время{15} (в 1912 г. ежегодные пособия по инвалидности в зависимости от чина и степени увечья составляли от 120 до 1716 руб. в год). Император впервые узаконил положение об автоматическом увеличении пенсии отставным военным на величину увеличения жалованья действующим генералам, офицерам и низшим чинам. В то же время впервые были изданы «особые льготы по назначению пенсии для служащих в отдаленных местностях империи»{16}.
В именном указе от 6 декабря 1827 года Николай
I так охарактеризовал состояние военно-пенсионного дела: «Правила, по коим сии вознаграждения были доселе производимы, не имели ни надлежащей определенности, ни соразмерности. Сверх сего, не было постановлено постоянных правил на призрение вдов и сирот после смерти лиц, продолжительно и беспорочно служивших»{17}. Устав о пенсиях того же года указанные недостатки полностью устранял, и в общих чертах положения документа сохранялись до начала XX века. Пенсионное обеспечение российских военнослужащих в те времена считалось наиболее прогрессивным и справедливым во всей Европе, поэтому для иностранца наняться на службу в русскую армию или флот было большой честью. Иногда на вакансию претендовали по 5-10 «французов, австрияк или германцев».
Выстроенная Николаем
I система денежного содержания и пенсионного обеспечения военнослужащих просуществовала без особых изменения почти 50 лет, являясь образцом для подражания в большинстве других государств.
Некоторые коррективы в пенсионную  систему  внес Александр
II. По его словам, сделал он это «ввиду обнаружившейся -57- недостаточности пенсионного обеспечения из казны». В 1858 году император согласился с предложением Комитета о раненых и подписал указ о ежегодных пособиях в размере от 60 до 115 руб. раненым генералам и офицерам, награжденным орденами Св. Георгия, Св. Владимира, Св. Анны, Св. Станислава и Золотым оружием. В следующем году «в целях обеспечения безбедного существования престарелых генералов, офицеров и чиновников военного ведомства, выходивших в отставку», а также чтобы не задерживать на военной службе лиц, которые не могут нести военную службу и лишь числятся на ней до предельной «дряхлости» (возрастного ценза не существовало), Александр II подписал положение об эмеритальной (накопительной) кассе военно-сухопутного ведомства{18}. Главный принцип последней заключался в следующем: все генералы, офицеры и гражданские чины, состоявшие на службе в регулярных и казачьих войсках, а также в управлениях, заведениях и учреждениях военно-сухопутного ведомства, были обязательными ее участниками и вносили в нее 6 проц. денежного содержания. По приказу № 155 от 25 июня 1859 года в кассе на добровольной основе могли участвовать и некоторые категории военных и гражданских чиновников, так или иначе связанных с военным ведомством (кроме лиц духовного звания, нижних чинов, гражданских преподавателей военно-учебных заведений и чинов финских войск). Первые вычеты были произведены 1 мая 1859 года, а выплаты пенсий начались с 1 января 1865-го. При этом было оговорено, что вышедшие в отставку и семьи умерших или убитых до этого срока «не имеют права ни на какие выдачи из эмеритальной кассы». Чтобы исключить даже «элементарные злоупотребления и хищения», император приказал военному министру назначать через каждые 10 лет (начиная с 1860 г.) особую комиссию для «обозрения» действий кассы, составления «предположений» о дальнейших ее операциях. Организация дела, по мысли государя, должна была выйти на такой уровень, когда «всякий служащий по военному ведомству имеет право представить свои замечания» члену военного совета, заведующему эмеритурой{19}. Первоначальный капитал в размере 7,5 млн. руб. был получен кассой в виде 4-процентного бессрочного долга государственного казначейства; ей также было передано 825 тыс. руб. из фондов бывших военных поселений. Ежегодно только от этих сумм касса получала прибыль в размере более 300 тыс. руб. Далее (по доходам) следовали упомянутые выше «шесть процентов», фактически вычитавшиеся из всех выплат военнослужащего (жалованья, столовых денег, денежных поощрений, единовременных денежных пособий и даже государственных пенсий, если ушедший в отставку продолжал работать в военном ведомстве). Не вычитались суммы только из арендных денег, из выплат от инвалидного капитала и орденоносного фонда, а также из пособий на лечение, обмундирование, погребение, воспитание детей, при выступлении в поход и за сгоревшее имущество. При этом, чтобы «накопительные» вычеты не сказались на материальном состоянии военнослужащих, их денежное содержание повышалось на те же самые 6 проц.{20}.
Суммы вычетов в течение последующих пяти лет пускались в оборот посредством покупки так называемых фондов, т.е. билетов государственного займа. Хранение всех капиталов кассы и производство денежных операций были возложены на Государственный банк «на комиссионерском праве» с выплатой последнему 5 копеек с каждой тысячи рублей. Такой порядок образования стартового капитала оказался очень выгодным. В течение пяти лет капитал кассы увеличился до 18 787 946 руб. Доход от вычетов, процентов по фондам и разных поступлений (в основном благотворительных) составил эмеритальную сумму в размере 2 288 462 руб., что почти на миллион рублей превысило планируе­мые (расчетные) выплаты, которые основывались на статистиче­ских данных предшествующего 15-летнего периода государственных пенсионных дел в армии и на флоте. При статистических расчетах чиновники строго при­держивались «высокого указания» – величина эмеритальной пенсии не должна превышать размер государственной{21}.
Право на пенсии получали только те пайщики кассы, которые имели выслугу на государственной службе не менее 25 и вносившие выплаты в кассу не менее 5
лет с учетом класса и разряда. К примеру, генералу, прослужившему в армии более 40 и являвшемуся пайщиком в эмеритальной кассе в течение 35 лет, дополнительная пенсия начислялась по I классу и VI разряду (2145 руб.). Таким образом, ежегодно отставной генерал имел доход в двойном размере (2145 х 2 = 4290 руб.). Капитан в аналогичной ситуации получал 946 руб. (473 х 2){22}.
Много это или мало? Для сравнения возьмем рыночные цены в Санкт-Петербурге на рубеже XIX-XX веков: пуд пшеницы – 97 коп., пуд сахара – 6 руб. 15 коп., ведро (12,3 л.) спирта – 3-4руб., ведро водки – 10-12 руб., пуд керосина – 1 руб. 08 коп. Дойную корову можно было купить за месячную пенсию капитана, генерал же мог за свое месячное пенсионное довольствие приобрести тройку лошадей, что по престижу того времени равнялось, можно сказать, нынешнему «Мерседесу». Съем квартиры по стоимости был сопоставим с ведром водки. Покупка добротного дома в пригороде Москвы редко превышала 500 руб. Если же сравнить с европейскими мерками, то картина будет следующей. За максимальную выслугу (40 лет) австрийские генерал и капитан имели пенсию (в русском эквиваленте) соответственно 3937 и 750; германские – 3616 и 1139; французские – 2188 и 700 руб. При этом цены на товары и услуги в западноевропейских странах были на порядок выше, чем в России{21}.
Эмеритальная пенсия имела свой особый статус, что делало ее очень привлекательной для военнослужащих прежде всего потому, что она была стабильной. На ее размер не влияли ни плохая аттестация по службе, ни нахождение под следствием или под судом, ни взыскания, штрафы и наказания, которым военнослужащий мог подвергаться в течение всей службы. В случае если офицер «лишался всех прав состояния», т.е. был осужден пожизненно или приговорен к смертной казни, право на пенсию переходило к его семье. В расчет эмеритальной пенсии не входили «квартирные оклады» (от 78 до 1206 руб. в зависимости от чина, семейного положения и местности), оклады «на отопление и освещение квартир» (от 17 руб. 50 коп. до 500 руб. в зависимости от местности), оклады для съема конюшен (от 6 до 138 руб. в зависимости от местности, чина и должности), порционные -58- (суточные) выплаты в военное время (от 50 коп. до 20 руб. в зависимости от чина){24}.
Реформы последней четверти
XIX века заметно изменили военную систему России. Принятие Устава о всеобщей воинской повинности 1874 года привело к коренному пересмотру порядка прохождения военной службы нижними чинами, офицерами и генералами, но лишь частично затрагивало определившийся ранее порядок назначения им денежного содержания и пенсий. В 1899 году был принят закон о «добавочных деньгах» и единовременных пособиях для лиц, «увольняемых в отставку». Закон распространялся в основном на строевых офицеров. Сумма добавочных денег колебалась от 120 (прапорщики) до 660 (подполковники) руб. в год. Для некоторых категорий штабных офицеров эта сумма определялась из расчета, чтобы их общее денежное содержание не превышало 2520 руб. Единовременное пособие в размере «годового основного оклада жалованья без надбавок» назначалось военнослужащим и их семействам в том случае, если муж (отец) приобрел в армии тяжелые болезни (паралич, потеря рассудка или зрения), но не прослужил более 10 лет. Под добавочными деньгами, разъяснялось в Пенсионном уставе 1912 года, следует понимать «увеличение содержания офицерскому составу .армии», а также деньги, выплачиваемые отдельным категориям военнослужащих за особую сложность выполняемых работ. Добавочные деньги учитывались при назначении пенсии, доля которой от них составляла «личную принадлежность пенсионера» и после его смерти на семью не переходила. При этом ст. 4 устава декларировала, что общая пенсия назначается из «денег за установленными вычетами», т.е. из денег, которые военнослужащий получает «чистыми», на руки. Оклады пенсии «не могут быть менее трехсот рублей и более семи тысяч рублей». Основным отличием Устава 1912 от Устава 1827 года явилось «погодное возрастание пенсии» на 2 проц. За 25 лет выслуги назначалось 60 проц. содержания, за 35-80 (высший предел){25}.
Особо определялся срок службы в военное время и в конкретных боевых операциях (Русско-турецкая война 1877-1878 гг., Китайская кампания 1900-1901 гг., Русско-японская война 1904-1905 гг.). В военное время один день засчитывался за два, а для лиц, находившихся, к примеру, в крепости Порт-Артур во время осады, день – за 12 дней. Время, проведенное в плену, засчитывалось обыкновенным порядком – год за год. По особым льготным правилам засчитывалась служба в отдаленных местностях. Пенсия в размере 50 проц. назначалась за выслугу 25 лет и с каждым прослуженным сверх этого срока годом увеличивалась на 3 проц. повышенного содержания. Сокращался срок выслуги по болезни, а тяжелораненым пенсии назначались независимо от выслуги и притом в объеме полного годового оклада.
Для высших воинских чинов и членов их семей (от военного министра и корпусных командиров до командующего императорской главной квартирой) размер пенсий устанавливался Советом министров. Вдовы и дети имели право на пенсию, если мужья или отцы их умерли в запасе или отставке, получая пенсию или имея на это право; умерли на службе, имея выслугу не менее 10 лет; убиты или пропали без вести на войне или при подавлении «мятежей и народных беспорядков»; убиты или умерли на службе от ран, полученных при исполнении служебных обязанностей; умерли от болезней при исполнении службы{26}.
Увольнение офицеров и генералов в запас производилось по подаче на высочайшее имя соответствующего прошения с приложением об избранном ими месте жительства. Выдававшиеся запасно-отпускные билеты и указы об отставке являлись основными документами для «повсеместного проживания».
Это лишь часть социальных льгот и гарантий, которыми пользовались военнослужащие до Октябрьской революции 1917 года. Советское правительство по мере возможности следовало военным традициям
XVIII-XIX вв. Так, к 1927 году денежное довольствие комсостава Красной армии приблизилось к среднему уровню заработной платы промышленных рабочих, а к 1941-му оно увеличилось в 7 раз по сравнению с концом 1920-х годов. В послевоенный период военнослужащие Советской армии также были на особом счету государства, и их социальная защищенность по некоторым пунктам приближалась к уровню наиболее развитых государств мира. Современная Россия находится на стадии завершения кардинальных преобразований во всей системе военного строительства. Надо полагать, что социальная защищенность личного состава армии и флота займет в этих преобразованиях далеко не последнее место.
 

Примечания
 

'>* Ефимок (Joachimsthalter) – единая европейская валюта в XVII-XVIII вв. Вексельный курс одного ефимка составлял в 1716 г. 30 алтын.
**
I фунт – 409,5 грамма.
'>*** 1 алтын ранен 3 копейкам; 1 копей­ка – 2 денгам; 1 гривна – 10 копейкам.
{1} Честь имею. 1994. № 11. С.28, 29.
{2} Краткий исторический очерк пенсионного обеспечения военнослужа­щих и их семейств // Новый Устав о пенсиях и единовременных пособиях чинам военного ведомства и их семействам (Закон 23 июня 1912 года). Увольнение от службы и награды при отставке / Сост. П.М. Гурский. СПб., 1912. С. 6.
{3} Честь имею. 1994. № 11. С.31.
{4} Соловьев Н.И. Пенсии военным офицерским чинам и их семействам в России, Германии, Австрии и Франции. СПб., 1893. С.74.
{5} Левшин С.Ф. Историческая справка о движении в чинах офицеров русских эскадр. СПб., 1906. С. 2.
{6} Вестник Академии военных наук. 2003. № 1(2). С.125.
{7} Там же. С.126.
{8} Там же.
{9} Там же. С.127.
{10} Российский государственный архив Военно-морского флота (РГА ВМФ). Ф. 315. Оп. 1. Д. 867. Л. 26.
{11} Вестник Академии военных наук. 2003. №1(2). С.128.
{12} Краткий исторический очерк пенсионного обеспечения... С.6.
{13} Соловьев Н.И. Указ.соч. С. 90, 91.
{14} Краткий исторический очерк пенсионного обеспечения... С. 7.
{15} Третье продолжение свода военных постановлений. (С 1 января 1879 г. по 1 июля 1886 г.). СПб., 1887. С. 19.
{16} Краткий исторический очерк пенсионного обеспечения... С. 8.
{17} Соловьев Н.И. Указ.соч. С. 148.
{18} Т
ам же. С. 156-158.
{19} Армейский сборник. 2000. № 12. С.73.
{20} Соловьев Н.И. Указ.соч. С. 334, 335.
{21} Армейский сборник. 2000. № 12. С. 76.
{22} Положение об эмеритальной кассе военно-сухопутного ведомства. Положения общие // Новый Устав о пенсиях и единовременных пособиях чинам военного ведомства и их семействам. С. 77-119.
{23} Армия. 1992. № 11-12. С. 26, 27.
{24} Денежные выдачи в военное время чинам военного и гражданского ведомства и обеспечение их семейств. СПб., 1905. С. 49-73.
{25} Новый Устав о пенсиях и единовременных пособиях чинам военного ведомства и их семействам. С. 28-41.
{26} Там же. -59-.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU