УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Арзамаскин Ю.Н., Шеин И.А. Российские самодержцы и армия
// Военно-исторический журнал. 1994. №9. С.72-76.

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru
 

В Российском государстве регулярная армия шлялась предметом особой заботы престола. На протяжении столетий ее существования влияние монархии на военную политику государства, развитие и совершенствование российских вооруженных сил было решающим, а личная служба государя в войсках считалась обязательной. Воспитание военнослужащих армии проходило под знаком преданности престолу и царю, что во многом определяло социально-политический характер военной организации страны. Все подчинялось единой цели – укреплению основ существующего строя.
Решающее влияние монархов на военную политику государства, развитие и совершенствование российских вооруженных сил определялось прежде всего тем, что самодержец являлся главой государства, военное строительство и руководство армией осуществлялись в русле общегосударственной политики – защиты интересов империи на международной арене и укрепления основ самодержавного строя внутри страны. Военная область была исключительно сферой влияния императора и его ближайшего окружения, что проявлялось в выработке военной доктрины государства, совершенствовании высших органов военного управления и организационной структуры войск, развитии системы подготовки офицерского состава, комплектования войск унтер-офицерами и нижними чинами, определении основных направлений технической модернизации вооруженных сил, установлении форм и методов обучения и воспитания войск, а также в решении вопросов социальной защищенности и бытового обустройства личного состава.
Сегодня можно по-разному подходить к вопросу о влиянии монархии на развитие армии. В прошлые годы в основу оценки ее роли была положена мысль, наиболее четко выраженная В.И. Лениным в работе "Падение Порт-Артура". "Царизм оказался помехой современной, на высоте новейших требований стоящей, организации военного дела, – писал он, – того самого дела, которому царизм отдавался всей душой, которым он всего более гордился, которому он приносил безмерные жертвы, не стесняясь никакой народной оппозицией"1. В силу этого в различных работах советских историков сложился несколько упрощенный подход в этому вопросу. "...Кроме Петра Великого... – пишет, например, П.А. Зайончковский, – все самодержцы в большей или меньшей степени всячески препятствовали ее (армии. – Ю.А. и И.Ш.) нормальному развитию. Для них армия прежде всего и больше всего представлялась как некая стройная и красивая масса, лихо марширующая на Царицыном лугу (Марсовом поле) в Петербурге"2.
Однако такая однозначная оценка не совсем объективна. За всю историю своего существования русская армия считалась одной из сильнейших в мире. "Со времен Семилетней войны3, а в особенности с 1812 года, военная мощь России ценилась весьма высоко в Западной Европе, – отмечал С. С. Ольденбург. – Крымская война показала пределы этой мощи, но в то же время и подтвердила ее прочность. С тех пор – эпоха реформ, в том числе и в военной сфере, создала новые условия для развития русской силы"4. В XIX веке 81 проц. всех боевых дел кончался успехом для русского оружия. Так, с 1803 по 1885 год в 18 войнах русской армией проведено 1453 сражения, из них 1170 победоносных, проиграно – 2835. Даже в неудачной для России войне с Японией (1904-1905) армия демонстрировала образцы высокого морального духа и высокой боевой выучки. В одном из донесений Николаю II из осажденного Порт-Артура в ноябре–декабре 1905 года отмечалось: "Двенадцатидневный штурм, начавшийся 7-го, окончательно отбит сегодня ночью. Счастлив донести, что сделать это могли только геройские войска вашего величества, такого жестокого штурма еще не было... Героям офицерам, стрелкам, артиллеристам, морякам обязаны мы, что и на этот раз Артур удалось отстоять. Наши потери до 4500. Японцы, по словам пленных и китайцев, потеряли не менее 20 000"6. -72-
Крепость выдержала шесть штурмов, героически обороняясь в течение пяти месяцев. Лишь трусость и нераспорядительность генералов А.М. Стесселя и А.В. Фока привели к позорной капитуляции.
Самодержцы не были сторонними наблюдателями в деле развития вооруженных сил. Как отмечалось в рескрипте императора Александра III на имя военного министра генерал-адъютанта П.С. Ванновского, «Отечеству нашему... несомненно нужна армия сильная и благоустроенная, стоящая на высоте современного развития военного дела, но не для агрессивных целей, а единственно для ограждения целости и государственной чести России»7. Роль, которую играло Российское государство в международной политике, требовала мощной военной организации, и монархи прилагали усилия для того, чтобы поддерживать ее на достаточном уровне.
Военные неудачи в Крымской (1855-1856) и русско-японской (1904-1905) войнах послужили толчком для проведения серьезных преобразований в армии. Проведенная в 60-70-х годах XIX столетия реформа, прогрессивная по своему значению, повысила боеспособность последней. Русско-турецкая война (1877-1878} продемонстрировала возросшую мощь русского оружия.
Генерал от кавалерии А.А. Брусилов так охарактеризовал развитие вооруженных сил России в конце XIX века: "Александр III, человек твердый и прямой, не имел склонности к военному делу, не любил парадов и военной мишуры, но понимал, что для сохранения мира в особенности необходимо быть сильным, и поэтому требовал наивозможно большего усиления военной мощи России... Новая дислокация войск, постройка крепостей, новое устройство крепостных и резервных войск немедленно поставили Россию в завидное положение государства, серьезно готовящегося к успешной защите своих западных границ"8.
Заметно преобразовали армию и реформы, проведенные после русско-японской войны. Серьезное внимание было обращено на боевую подготовку войск и их техническое оснащение. "В отношении боевой подготовки русская армия сделала большие успехи, – писал один из видных военачальников того времени генерал от инфантерии Ю.Н. Данилов. – Опыт русско-японской войны был в значительной мере использован и проведен в новых уставах; офицерский состав омоложен и обновлен; тактические познания и обучение кадровых частей в большей части возросли. Оставалось, конечно, немало слабых мест... но важно было уже то, что армия получила солидный импульс к дальнейшему совершенствованию"9. Однако к началу первой мировой войны реформирование армии не было завершено, что стало одной из причин военных неудач России в этот период.
Определенное влияние российского самодержавия на армию во второй половине XIX - начале XX века прослеживается в гуманизации социальных отношений. Например, в 1863 году был принят закон об отмене наказаний шпицрутенами, плетьми, кошками, клеймением и других, унижающих человеческое достоинство10. тогда же Положение об охранении воинской дисциплины и взысканиях дисциплинарных установило порядок наложения дисциплинарных взысканий, определив степень и пределы власти командиров и военачальников. В 1867 году были утверждены Военно-судебный устав и Положение о военно-исправительных ротах, способствовавшие смягчению наказаний за многие виды воинских преступлений и улучшению содержания в воинских исправительных учреждениях. Данные меры принимались прежде всего для оздоровления нравственной обстановки в войсках, повышения авторитета воинской службы и достоинства звания солдата как защитника престола и Отечества. Уже через несколько лет преступность в войсках значительно снизилась. По докладу военного министра в 1875 году с проведением военно-судебной реформы и введением в 1874 году всеобщей воинской повинности "армия много выиграла в нравственном отношении".
Смена формы государственного правления в феврале-марте 1917 года не способствовала укреплению армии. Наоборот, меры по ее демократизации, принятые Временным правительством под давлением Советов, привели к окончательному разложению вооруженных сил и поражению в войне. Об этом писали даже наши противники. Так, немецкий генерал Э. Людендорф подчеркивал, что поражение русской армии осенью 1917 года во многом было обусловлено принижением роли офицерского состава. "Офицер потерял свое привилегированное положение, – отмечал он, – его совершенно лишили власти. Он не должен был быть выше своих солдат; вскоре же он очутился даже ниже их и не имел никакого подобия власти... В России... были близорукие люди, которые не видели, что на власти покоится сила армии... и... этот порядок неминуемо нарушается, как только колеблется авторитет офицера..."11.
Вместе с тем авторы далеки от того, чтобы представлять монархию в России как нечто идеальное. Решение вопросов военного строительства, зависевшее от субъективных взглядов императора, не всегда соответствовало требованиям времени, шло иногда вразрез с национальными обычаями русской армии. Приверженность Павла I, Александра I, Николая I прусской военной организации породила плац-парадные традиции. Муштра как основной метод обучения и воспитания войск, дававший положительные результаты в наемной армии Фридриха Великого, не соответствовал духу коллективизма и традициям русской армии. Тем не менее увлеченность "внешним фронтом" и "парадоманией" в ущерб боевой подготовке войск в какой-то -73- степени были характерны и для правителей России второй половины XIX-начала XX века. Эту борьбу традиционной русской школы и насаждаемых плац-парадных традиций отметил в своем труде военный историк А.Ю. Кривицкий: "Смерть Павла положила конец официальному владычеству гатчинской системы, но не разрушила ее окончательно. Рецидивы гатчиновщины не раз вспыхивали в старой русской армии "вплоть до последних дней ее существования"12.
Субъективная точка зрения царя сказалась и на процессе реформирования армии после русско-японской войны. Несмотря на то, что в 1907 году Совет Государственной Обороны сделал вывод о необходимости восстановления армии, большая часть военного бюджета была выделена на возрождение флота.
Субъективный фактор в руководстве армией отрицательно сказывался на подборе высших командных чинов. Назначения осуществлялись только после личного согласия императора. При этом не всегда учитывались деловые качества. "Нередко связи, родство, протекция, всякие личные и корыстные побуждения являлись решающими моментами при движении по службе и при назначении на самые ответственные должности", - отмечалось в одном из документов военного министра А.И. Гучкова, адресованном войскам . Все это ослабляло боеспособность армии.
Кроме того, пагубной являлась практика выдвижения на вышестоящие должности. "При прохождении службы ни знания, ни усердие и любовь к военному делу не могли кого-либо выдвинуть, – указывал бывший военный министр генерал от инфантерии А.Ф. Редигер. – Все продвигались, по линии вплоть до производства в штаб-офицеры... Ввиду медленности служебного движения в армии армейский офицер разве под старость мог в виде исключения попасть в генералы; высшие же генеральские должности были доступны только лицам... вышедшим из гвардии и, особенно, из Генерального штаба"14.
Влияние самодержавия на состояние армии осуществлялось и посредством личной службы государя в войсках. Еще в древности князь, а впоследствии царь являлись предводителями в военном походе. С петровских времен дворянин в 15 лет должен был идти на государеву службу солдатом. И хотя это правило к концу XIX века не всегда выполнялось, для наследника российского престола исключений не делалось - до того, как стать самодержцем, он обязательно должен был пройти военное обучение и службу в войсках. С рождения наследник назначался шефом и зачислялся в списки как гвардейских, так и армейских полков и отдельных частей15. Военное воспитание начиналось с раннего детства. Александр II, например, с шести лет обучался под руководством боевого офицера капитана К.К. Медера. В 18 лет будущий император уже командовал отдельными частями.
Александр III, как член императорской фамилии16, с военной службой и строевыми требованиями ознакомился в Первом кадетском корпусе, а затем в ряде гвардейских частей. В 1864 году он вместе с великим князем Владимиром был прикомандирован к учебному пехотному батальону (впоследствии офицерская стрелковая школа), назначался командиром сначала небольших частей, затем лейб-гвардии Преображенского полка, 1-й гвардейской пехотной дивизии, гвардейского корпуса и наконец командующим войсками гвардии и Петербургского военного округа.
Николай II в связи со скорой кончиной отца не смог получить навыков командования крупными воинскими соединениями. В течение пяти лет он проходил службу в качестве командира подразделения во всех родах войск. Строевая служба для него закончилась с восшествием на престол – на тот момент он состоял в должности командира 1-го батальона лейб-гвардии Преображенского полка в чине полковника. В этом воинском звании он и ушел из жизни. Военное образование будущий монарх получил под руководством видных военных и научных деятелей М.И. Драгомирова, обучавшего военному делу и Александра III, известных профессоров Н.Н. Обручева, Г.А. Леера, П.Л. Лобко, В.С. Пузыревского, В.Г. Басаргина и других.
Наследник российского престола, став императором, согласно существовавшей традиции при необходимости возглавлял действующую армию. Однако за всю историю романовской династии только Петр I и Николай II официально становились во главе армии.
Начиная со второй половины XIX века в связи с происшедшими в вооруженных силах преобразованиями непосредственное руководство войсками в боевой обстановке потребовало дополнительных знаний в области военной науки. В связи с этим российские императоры управление войсками в боевых действиях полностью возлагали на назначаемых главнокомандующих, сами же сосредоточивали внимание на решении военно-политических вопросов.
Присутствие царя в войсках в этот период преследовало чисто пропагандистские цели и поддерживало высокий моральный дух воинов. Так, выезд Александра II в действующую армию в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. свелся в основном к организации медико-санитарной помощи больным и раненым военнослужащим, награждению отличившихся в боях и раздаче присылаемых от имени императрицы Марии Федоровны подарков.
Объявление главнокомандующим Николая II в 1915 году, на наш взгляд, было вызвано несколькими обстоятельствами: с одной стороны, стремлением придворных кругов во главе с императрицей Александрой Федоровной устранить растущую популярность -74- и влияние великого князя Николая Николаевича, возглавлявшего армию с начала войны, с другой - желанием после ряда военных неудач на фронте показать союзникам решимость России вести войну до победного конца. Кроме того, по мнению Николая II, личное присутствие его в армии должно было поднять ее боевой дух. Фактически же руководил войсками начальник штаба Ставки Верховного главнокомандующего генерал от инфантерии М.В. Алексеев. По свидетельству генерала для особых поручений при дворе Д.Н. Дубенского, "генерал Алексеев был деятелен, по целым часам сидел у себя в кабинете, всем распоряжался самостоятельно, встречая всегда полную поддержку со стороны Верховного главнокомандующего”17.
Служба будущих монархов в строевых частях имела целью также обеспечить близость к престолу войск гвардии. Строевую службу они проходили именно в этих частях. Гвардия комплектовалась из лиц дворянского сословия. Еще с петровских времен она самым тесным образом была связана с личностью императора. Эта традиционная связь сложилась вместе с образованием Преображенского и Семеновского полков, на которые опирался каждый государь в своих начинаниях, оставаясь тесной и в начале XX столетия. Должность командующего гвардией и Петербургским военным округом совмещалась и занималась одним из великих князей – членом императорской фамилии, который подчинялся императору и нередко получал от него прямые указания. Гвардия имела привилегии по сравнению с другими частями армии и была наиболее надежной в политическом отношении. В 1905 году при подавлении революционных выступлений гвардейские полки бросались на самые ответственные участки. Декабрьское вооруженное восстание 1905 года в Москве было подавлено лейб-гвардии Семеновским и Ладожским полками.
Служа в гвардейских частях, наследник престола мог лучше узнать их традиции, офицерский состав, быт и обустройство. Многих офицеров гвардии император знал лично. Нередко это служило основанием для назначения на высокие должности. Так, в годы русско-турецкой войны 1877-1878 гг. будущий император Александр III командовал Рущукским отрядом. Состоявший при нем в должности начальника штаба генерал П.С. Ванновский впоследствии занял пост военного министра.
Становясь во главе государства, царь не прерывал связи с частями гвардии. Николай II, например, ежедневно читал приказы по Преображенскому полку. Он интересовался состоянием подшефных частей, знакомился с их месячными рапортами, а рапорты 65-го пехотного лейб-гвардии Московского полка с войны собирал и хранил у себя. Так же как Александр II, Николай II лично распределял новобранцев по гвардейским частям.
Служба наследника в войсках способствовала формированию у него определенных взглядов и убеждений, которым он следовал в дальнейшем. Например, служба будущего монарха Николая I в специально созданной лейб-гвардии Дворянской роте потешного характера повлияла на всю его последующую жизнь. Царь любил называть себя ротным командиром и отношения с людьми строил на принципах воинской дисциплины. Это во многом определило и Внутреннюю политику государства, в том числе и позицию по отношению к армии.
Высшая государственная власть, как выразитель интересов государства, во все времена предпринимает необходимые меры для обеспечения политической надежности армии. Готовность личного состава вооруженных сил выполнять ее приказы достигается прежде всего соответствующей организацией воспитательной работы. В российской армии воспитание в духе преданности престолу и личности царя составляло одну из старейших воинских традиций.
В основу организации воспитательной работы была положена идея, выраженная в известной формуле "За веру, царя и Отечество". Формирование политической благонадежности военнослужащих составляло одну из задач их морально-политической подготовки. "Военно-воспитательная подготовка заключается в том, чтобы развить и глубоко укрепить в сознании доблести, составляющие основу военной службы, а также укоренить в воинских чинах высшие чувства: религиозное, верноподданическое, воинское... Развитие ума, воли и сердца с теплыми религиозными и верноподданическими чувствами – эти общие цели всякого воспитания должны лежать в основе и воинского воспитания"18, – отмечалось в рекомендованном для военных училищ учебном пособии.
Верность самодержавному строю была закреплена в основных правовых документах. Военная присяга, текст которой разработал Петр I, без изменений просуществовала до последних дней монархии. Уже первые строки этого важнейшего для каждого военнослужащего документа требовали: "...служить государю и наследнику не щадя живота до последней капли крови. Исполнять все требования их по силе и возможности". Царь выступает здесь как символ государственности. Военнослужащие обязывались "врагам его императорского величества государства и земель его чинить сопротивление телом и кровью... Повиноваться начальникам во всем, что пользе и службе государства касаться будет"19.
Для формирования у военнослужащих верноподданических чувств использовался богатый арсенал форм и методов работы. Один из них - обожествление личности царя. "Если родина – мать, то царь – отец", – учила солдатская памятка. "Царь – помазанник Божий. Господь невидимо руководит -75- им, с царем всегда Божья благодать". При этом личность сильного и единовластного царя неразрывно связывалась с образом сильной и неделимой России.
Известный революционный деятель князь П.А.Кропоткин в период обучения в Пажеском корпусе так определял свое отношение к царю: "В начале моей службы я относился восторженно к Александру II как к царю-освободителю... мое чувство тогда было таково, что, если бы в моем присутствии кто-нибудь свершил покушение на царя, я бы грудью закрыл Александра II"20. Таково было настроение большинства личного состава армии во второй половине XIX–начале XX века по отношению к своему государю.
Воспитанию высоких чувств преданности престолу способствовали и существовавшие в армии воинские ритуалы, обставлявшие выход императора к войскам с особой торжественностью. К началу XX века в русской армии сложилась целая система воинских ритуалов: военные парады, смотры, разводы караулов, почетные караулы, отдание воинской чести, производство в офицеры, захоронения с воинскими почестями и пр. Кроме того, участие войск в религиозных обрядах также носило ритуальный характер. Обряды, как и ритуалы любой армии, несли на себе печать господствующей в обществе идеологии. Являясь наглядным, строго предписанным проявлением существующих в армии традиций они способствовали активному политическому воспитанию воинов в духе преданности российскому престолу.
Дом Романовых правил в России 300 лет. Его устои и традиции казались незыблемыми. Через 12 лет после первой русской революции ничто не предвещало краха самодержавия. Но это произошло. В феврале-марте 1917 года династия рухнула фактически за несколько дней.
Однако крушение монархии не вызвало, казалось бы, неизбежного протеста со стороны армии. "Ни одна из молитв Николая II не была услышана; не было солдат, которые могли бы прийти для его спасения", – подчеркивал американский журнал "Тайм" в статье, посвященной возрождению монархических тенденций в политической жизни современной России21. Понять смысл этого загадочного явления историки пытаются и по сей день.
Несмотря на монархические традиции, пустившие глубокие корни в армейской среде, сложившаяся к февралю 1917 года политическая обстановка в стране привела к низвержению одной из старейших в мире царствующих династий. Приход к власти Временного правительства и демократизация армии повлекли за собой ее развал и поражение России в первой мировой войне.
 

Примечания
 

1. Ленин В.И, Полн. собр. соч. Т.9. С. 156.
2. Зайончковский П.А. Самодержавие и русская армия на рубеже XIX-XX столетий. 1881-1903. М.:Мысль, 1973. С.31
3. Семилетняя война 1756-1763 гг. – коалиционная война между Францией, Австрией, Россией, Испанией, Саксонией и Швецией с одной стороны и Пруссией, Великобританией (в союзе с Ганновером) и Португалией – с другой. Была вызвана обострением соперничества Великобритании и Франции из-за колоний в Северной Америке и Ост-Индии и столкновением агрессивной политики Пруссии с интересами Австрии, Франции и России.
4. Ольденбург С.С. Царствование императора Николая П. М.:Терра, 1992. С. 13.
5. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА), ф.165, оп.1, д.602, л.7.
6. Из боевого прошлого русской армии. Документы и материалы о подвигах русских солдат и офицеров. М.: Воениздат, 1947. С.313.
7. Цит. по: Военная энциклопедия. Пб.: Товарищество И.Д. Сытина, 1911. Т.1. С.280.
8. Брусилов А.А. Мои воспоминания. М.: Воениздат, 1983. С.52.
9. Данилов Ю.Н. Россия в мировой войне (1914-1915). Берлин: Слово, 1924. С.53.
10. Собственно воинские наказания в русской армии были введены в эпоху Петра I. Они предусматривали смертную казнь, членовредительство, лишение свободы и поражение в правах офицерского состава. Особой жестокостью отличались наказания, связанные с членовредительством: прибитие руки гвоздем, отрезание уха или носа, отсечение пальцев руки, применение шпицрутенов и др.
11. Генерал Людендорф. Мысли о войне и революции. София: Придворна печатница, 1922. С.27.
12. Кривицкий А. Традиции русского офицерства. М.:Воениздат, 1945. С.20.
13. РГВИА, ф.29, оп.3, д.233, л. 13.
14. Там же, ф.280, оп.1, д.4, л.41.
15. Например, сын Николая II цесаревич Алексей был назначен шефом одиннадцати полков, атаманом всех казачьих войск, занесен в списки двадцати семи частей.
16. Александр III стал наследником в 20 лет после смерти старшего брата - Николая Александровича.
17. Дубенский Д.Н. Как произошел переворот в России // Отречение Николая II. Воспоминания очевидцев, документы. Репринтное издание. М.: Советский писатель, 1990. С.40.
18. Полковник Бацов. Беседы о воинском воспитании. 2 изд. Пг.: Военная типография императрицы Екатерины Великой, 1915. С.9.
19. В войсках // Беседы. 1909. № 4. С.20-21.
20. Кропоткин П.А. Записки революционера. М.: Московский рабочий, 1988. С.165.
21. Howard G. A Visit from St. Nicholas // Time. 1991. August 19. -76-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU