УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Данильченко Для истории государства российского. Роковая ночь в Зимнем Дворце. 27 февраля 1917 года

// Военная быль, 1974, № 126, С. 3-9

 

Событиям в Петрограде до февраля 1917 года предшествовало одно распоряжение, которое по-моему послужило началом катастрофы.
Еще в 1916 году я был приглашен на собрание командиров гвардейских запасных частей к командовавшему этими частями генералу Чебыкину, и следовательно, как участник этого собрания, могу дать правдивое мое историческое показание.
Генерал Чебыкин объявил нам : « По соглашению военного министра с министром внутренних дел на наши запасные батальоны, находящиеся в Петрограде, возложена задача по охране Петрограда, подобно тому, как это было в 1905 году. Сейчас адъютант раздаст вам отрезки от плана Петрограда с обозначением для каждого командира запасного батальона его района. Я несколько изменил прежние районы по той причине, что в 1905 году охрану несли только гвардейские полки 1-й и 2-й дивизий, а теперь у нас прибавились еще и полки 3-й дивизии, прибывшие из Варшавы. Быть может кто-либо из вас желает высказаться по этому поводу?».
Пожелали высказаться три командира: Преображенец — полковник Павленков, Измайловец — я, полковник Данильченко, и лейб-гвардии Московского полка полковник Михайличенко.
Полковник Павленков доложил : « В 1905 году я еще не был в Петербурге и подробностей не знаю, но полагаю, что нельзя равнять состав кадровых полков с их семьюдесятью опытными офицерами и такими же опытными нижними чинами 1905 года с тем составом, который ныне имеется в нашем распоряжении, командиров запасных батальонов. Наша главная задача — подготовка пополнения для фронта ».
Следующее слово было предоставлено мне, и я сказал: «В 1905 году я участвовал в охране Петербурга и знаю, что наш Измайловский район включал около 16 квадратных верст, начиная с пригорода, где расположен Путиловский завод с его 85 тысячами рабочих. Кроме того, у нас было еще около 60 учреждений, куда мы должны были давать войска в случае требования полиции. В их число входили Экспедиция заготовления государственных бумаг на реке Фонтанке, два железнодорожных вокзала, Варшавский и Балтийский. Эти главные вокзалы требовали ежедневного наряда пяти рот, а на Путиловском заводе в течение почти трех месяцев мы давали до трех рот, а иногда до двух батальонов. Присоединяюсь к доложенному командиром Преображенцев и считаю задачу для запасных батальонов непосильной, а главное — в 1905 году у нас был резерв, на случай усиления...»
Генерал Чебыкин прервал меня и сказал: -3- "Я собрал вас не для критики мер охраны 1905 года, а для того, чтобы передать вам приказание, основанное на постановлении министров, военного и внутренних дел. Ваше дело исполнить приказание. Адъютант, — раздайте всем командирам их районы!"
Пока адъютант раздавал нам районы, генерал Чебыкин обратился ко мне, сказав: « Я знаю тебя, Петр Васильевич, и знаю, что Путиловский район наиболее трудный, поэтому я поручаю этот район тебе, но в несколько сокращенном виде, а именно — Экспедицию заготовления государственных бумаг и оба вокзала я передал лейб-гвардии Петроградскому батольону. Надеюсь, что ты сохранишь у себя полный порядок ».
На этом наше заседание и окончилось. Спорить, особенно во время войны, мы права не имели и перешли к исполнению приказа.
Через некоторое время, когда я находился в нашем офицерском собрании и завтракал там одновременно со всеми офицерами, дежурный офицер доложил, что командующий войсками округа просит меня к телефону. Я подошел к телефону и вот наш разговор :
— Командир запасного батальона лейб-гвардии Измайловского полка полковник Данильченко у телефона.
— С вами говорит командующий войсками округа. Мне стало известно, что в центре Путиловского завода находится электрическая станция, которая обслуживается немцами. Немедленно отправьте туда роту и сами, лично, узнайте детали у помощника главного директора. Заарестуйте район электрической станции и учредите там от Измайловцев постоянный караул впредь до отмены. Об исполнении телефонируйте мне ».
— Будет исполнено, Ваше Превосходительство.
Я подозвал к себе начальника учебной команды и приказал ему немедленно выделить роту в 48 рядов при трех офицерах. Выдать нижним чинам по 30 боевых патронов и роте быстро следовать на Путиловский завод, где я ее встречу.
Мой автомобиль постоянно находился там же, где был и я, и минут через двадцать я был на заводе и получил планы и необходимые сведения.
Путь от Измайловских казарм до Путиловского завода около пяти верст, и рота прибыла туда быстро.
Операция была выполнена и, учредив там караул, я телефонировал командующему войсками округа о выполнении приказания.
Через несколько дней после эпизода с электрической станцией мне было приказано « дать по вызову» на Путиловский завод две роты, каковой наряд несся Измайловцами до самых последних дней. Порядок там не нарушался до вечера 27 февраля, когда было приказано генералом Хабаловым о снятии этого наряда и о возвращении рот в казармы.
При несении службы «по вызову» у нас предусматривалось три положения : первое — когда войска вызваны из казарм и прибывают по назначению; второе — когда полицейские власти и местная администрация не могут справиться с водворением порядка, то войска выходят к месту скопления толпы и « содействуют полиции и гражданским властям » как резерв; наконец, третье положение — когда полиция сама справиться не может, то власть переходит к войскам и ротный или полуротный командир распоряжается самостоятельно, а полиция уже « содействует ».
Ошибка высшего командования при сравнении гарнизона Петрограда в 1917 году с 1905 годом видна из нижеследующего :
В мирное время каждая из 16 рот в полку имела во главе опытного ротного командира, капитана, и у него было по два опытных младших офицера, при 14 окончивших учебную команду начальниках из нижних чинов на роту. Винтовка была у каждого нижнего чина. Четыре таких роты объединялись полковником, командиром батальона, а всем полком из четырех батальонов командовал командир полка, — генерал.
Во время войны, в 1916 году, в запасных батальонах было не 16 рот, а только четыре, и состав в ротах был не 100 человек мирного времени, а по 1.500 человек, в огромном большинстве еще не вполне обученных, и одна винтовка приходилась на шесть нижних чинов. Опытного кадра унтер-офицеров в ротах было очень мало, да и сами командиры рот из 1.500 нижних чинов, конечно, не могли знать находящихся в их ведении нижних чинов. Все ротные командиры в запасных батальонах были из числа тех, кто получил увечья на фронте, а после излечения в госпиталях несли службу временно, меняясь через четыре месяца и отбывая опять на фронт, в свой действующий полк. Это огромные роты по 1.500 человек подразделялись каждая на «литерные» роты, формируя для фронта за семь недель, по вызову телеграммами' « маршевые роты » по 250 человек, поручаемые молодым прапорщикам.
Кадр запасного батальона считался в 7 офицеров кадровых и 8 тысяч нижних чинов, а офицерские обязанности несли, кроме эвакуированных с фронта, прапорщики, окончившие ускоренные курсы при военных училищах.
При 50 % убитых и раненых офицеров действующий полк требовал для фронта поименно самых драгоценных кадровых офицеров, оставляя в запасном батальоне еще не вполне излечившихся и то на короткое время. -4-

Подготовка нижних чинов к должности унтер-офицеров длилась в мирное время почти два года, давая в год на полк около 100 человек, а в запасном батальоне время 2 лет заменялось семью неделями, при числе 800 вместо ста. Телеграммами с фронта требовалось иногда в один день 8 маршевых рот, в которые входило окончивших учебную команду 160 человек.
При мне было отправлено на фронт, в свой полк, 34 роты, каждая в 250 человек. Кроме отбывших, ожидали своей очереди вызова еще роты от № 35-го по 45-й и готовились с № 46-го по 54-й роты.
Надо было еще готовить «специальные команды» : пулеметчиков, минометчиков, бомбометчиков, разведчиков, как конных, так и пеших, телефонистов.
Запасные батальоны несли службу караульную, как свою, внутреннюю, так и в городских караулах. Кроме того, комендант города требовал наряды войск для регулирования трамвайного движения.
И в это время надо было запасным батальонам давать « по вызову » наряды для охраны столицы.
Почитаю долгом упомянуть об эвакуированных с фронта за ранением нижних чинах. В гвардейских полках они после госпитального лечения направлялись в запасные батальоны своих полков для формирования из них маршевых рот по 250 человек. Часть из них, правда, нашими батальонными медицинскими комиссиями увольнялась домой, но большая часть и шла на формирование маршевых рот. При требовании на фронт пополнений в первую очередь шли роты, сформированные из эвакуированных. Обращаю внимание на то, что в госпиталях и лазаретах нижние чины теряли дисциплину, и нередко наблюдалось, что эти эвакуированные возвращались в запасные батальоны уже распропагандированными, а иногда даже агитаторами. Командиры обратили на это внимание начальства, и генерал Чебыкин приказал эвакуированных назначать в четвертую роту. События 1917 года показали, что везде неповиновение и отказ выходить « по вызову » начались именно в четвертых ротах батальонов.
Утром 26 февраля командующий войсками округа генерал Хабалов телефонировал мне: «Я вызвал из города Стрельна артиллерию. Она должна следовать походным порядком по шоссе через Сергиево и Лигово и будет проходить через Измайловский район, мимо Путиловского завода. Прикажите двум сотням казаков, которых я отправил к Путиловскому заводу, встретить артиллерию на шоссе и конвоировать ее до расположения в ваших казармах
при манеже лейб-гвардии 2-й артиллерийской бригады ».
Исполняя это приказание, я, сам правя автомобилем, прибыл на Путиловский завод и там предупредил старшего из командиров моих рот. Но ротный командир заявил мне, что казаки хотя и прибыли, но ненадежны, и с их стороны идет пропаганда, а поэтому они изолированы. Когда 6 часов поверстного срока для артиллерии прошли и она не прибыла, я телефонировал в штаб округа, сообщив о казаках. Генерал Хабалов ответил, что артиллеристы из Стрельно отказались следовать походным порядком и орудия их грузятся на платформы воинского поезда. Казаков он заменяет драгунами 9-го запасного кавалерийского полка и они явятся в мое распоряжение. Мне же надлежит встретить артиллерию на товарной станции Балтийской железной дороги, а кавалерия должна конвоировать артиллерию до Измайловских казарм. Действительно, дивизион 9-го запасного кавалерийского полка под начальством подполковника Ржевского явился ко мне и по моему приказанию доставил артиллерию в наши казармы.
27 февраля в Петрограде начались в некоторых частях неповиновения, даже бунты, но у меня, в Измайловском районе, был полный порядок, часть офицеров, посменно, находилась в своих казармах. Лично я несколько раз объезжал Измайловский район и нигде нарушения порядка не было.
Еще 20 февраля я был приглашен Государем Императором в Царскосельский дворец, и аудиенция эта продолжалась 25 минут. Все это было мной опубликовано в журнале «Однокашник » за март 1929 года в Нью-Йорке.
21 февраля Главный Штаб телеграммой известил меня о повышении по службе, с назначением меня командиром 7-го пехотного Ревельского полка, находившегося тогда на Румынском фронте, и тогда же я начал сдавать батальон полковнику Уманец. Новый командир уже вступил в командование батальоном, а я с 25 февраля носил форму Ревельского полка, но прежнее начальство обращалось не к новому командиру, а ко мне. Мой отъезд на фронт задержался, и я охотно помогал.
27 февраля я объезжал район с полицмейстером генералом Григорьевым и начальником кавалерии подполковником Ржевским, а новый командир Измайловцев находился все время в канцелярии батальона и распоряжался там, войдя в курс командования. Мы не имели полной информации о том, что делалось в других районах города, а слухи были разноречивы.
Около 6 или 7 часов вечера 27 февраля мне было сообщено моим начальником полковником Павленковым, что он заболел и его замещает лейб-гвардии Московского полка полковник -5- Михайличенко. Было сообщено, что неповиновение начальству обнаружено почти во всех частях и что единственная воинская часть осталась в руках начальства, — это Измайловцы, а поэтому мне приказывалось сформировать отряд из рот, не занятых охраной на заводах и в учреждениях особой важности и, придав отряду кавалерию подполковника Ржевского и артиллерию, находящихся в Измайловских казармах, привести этот отряд в Градоначальство, где находился командующий войсками округа. Тогда я переспросил : « Кому вести отряд, полковнику Уманец, как командиру, или мне ? » Ответ был, — именно мне, полковнику Данильченко. Я предупредил, что надо накормить людей ужином, а кавалерии и артиллерии еще и накормить лошадей, на что уйдет около часа, прежде чем я смогу выступить из казарм.
Точно через час вся колонна моего отряда была выстроена в походной колонне на Измайловском проспекте, имея голову колонны у Измайловского моста. Измайловцы дали три роты, бывшие тогда дежурными « по вызову » на случай тревоги, и я взял из нашей учебной команды два наличных пулемета. Артиллерии я указал место в колонне между 2-й и 3-й ротами, а кавалерии в хвосте колонны. Командование батальоном из трех рот я передал полковнику Фомину.
Когда я был при отряде, полковник Павленков телефонировал в нашу канцелярию, что произошло изменение: отряду надлежит прибыть не в Градоначальство, а в Адмиралтейство, куда перешло все высшее начальство с генералом Хабаловым.
Далее мне было сообщено, что на первоначально намеченном мною пути по Вознесенскому проспекту, на углу Садовой улицы находится « засада ». Я тогда приказал взять такой маршрут : Измайловский мост, затем налево, по набережной реки Фонтанки, и до первого Никольского переулка, там свернуть вправо и следовать мимо Никольского собора, затем по улице Глинки, мимо Мариинского театра, далее через Поцелуев мост, по Конногвардейской улице к Адмиралтейскому проезду. Таким образом, минуя «засаду », я быстро привел отряд к воротам Адмиралтейства. Там, у ворот, я увидел группу офицеров, среди которых находился генерал в форме лейб-гвардии Павловского полка, которого я раньше не знал и не видал. Остановив отряд, я подошел к группе офицеров и спросил, кому я должен явиться. Генерал ответил : «Мне ». Увидав здесь полковника Михайличенко, я переспросил его, и он подтвердил, что генерал Занкевич является нашим начальником, замещая генерала Чебыкина. Тогда я рапортовал генералу, перечислив состав моего отряда.
Генерал Занкевич стал отдавать приказания, не объявив общей задачи: « Два орудия немедленно отправьте на Миллионную улицу, фронтом к Марсову полю, два орудия — на Певческий мост, два орудия — на Невский проспект, фронтом к Лавре, два орудия — на угол Невского проспекта и Морской улицы, на реке Неве — два орудия против биржи и два орудия — на Набережной, у Зимней Канавки ».
Начальником артиллерии был у меня лейб-гвардии 1-й артиллерийской бригады полковник, если не ошибаюсь, Потехин, но помню только, что он был верхом и имел одну ногу ампутированной. Следуя в походной колонне при мне, он предупредил меня, что при погрузке орудий на платформы в Стрельне нижние чины ушли с вокзала и их спешно заменили новыми, из учебной команды, но он не ручается за их благонадежность. Следовательно генерал Занкевич, делая распоряжение о разброске моей артиллерии без офицеров по всем позициям, мог причинить моему отряду вред, предоставляя возможность нижним чинам « повернуть орудия» против нас же. Кроме того, я должен был по уставу дать от пехоты « пехотное прикрытие к этим орудиям. Я понимал, что мой отряд «пока » в руках начальства, генерал Занкевич этого не считал, а потому я решил войти внутрь Адмиралтейства и явиться лично генералу Хабалову.
Являясь командующему войсками округа генералу Хабалову, я перечислил состав место отряда, дополнив мой доклад сообщением о неблагонадежности нижних чинов артиллерии, и сообщил о том, что на орудия взято только по пять снарядов. Закончил я мой доклад генералу Хабалову заявлением, что приказание генерала Занкевича надо исполнить уже после того, как мы узнаем задачу отряда.
Хабалов вполне согласился со мною, что разбрасывать артиллерию нельзя, и сказал, что задача отряда — оборона Зимнего дворца.
Мне казалось странным — оборонять Зимний дворец, не находясь внутри дворца, а делая это из отдаленного Адмиралтейства, и я просил Хабалова дать мне разрешение на перевод всего отряда внутрь дворца.
Командующий войсками согласился со мною. Чтобы не держать пехоту на улице, я приказал ввести роты внутрь Адмиралтейства, где им пека построиться в коридоре. После этого, когда роты были введены внутрь здания, генерал Хабалов вышел к строю и, поздоровавшись с ротами, поблагодарил нижних чинов за верность Государю Императору. Затем я собрал старших начальников пехоты, артиллерии и кавалерии и в присутствии командиров рот объяснил им обстановку и задачу отряда. Конечно, я получил подтверждение об артиллерии. Потом я отдал приказ о переходе в Зимний -6- дворец, имея на то разрешение генерала Хабалова.
Из Адмиралтейства в Зимний дворец мой отряд следовал в прежнем порядке походной колонны. Перед выходом из Адмиралтейства мне сообщили, что там имеется 7 пулеметов, доставленных Кексгольмцами, но сами пулеметчики ушли и все пулеметы они успели испортить.
Когда мой отряд стал выходить на Дворцовую площадь, то я следовал за головной ротой капитана Есимантовского 2-го, а сейчас же за мною были все чины штаба генерала Хабалова с ним самим во главе. Там были : градоначальник, полицмейстеры, генерал Занкевич и много других, всего человек около 60. Дух и спокойствие моих войск были образцовыми. Проходя мимо Александровской колонны, как памятника Императору Александру Первому, я громко подал команду для отдания чести: « Господа офицеры ! » Все повернули головы к стороне памятника, нижние чины, твердо ставя ноги на землю, отбивали шаг, а мы, офицеры, все, включая генерала Хабалова и его штаб, как и я, держали правую руку у головного убора. Чувствовалось, что отряд верных Государю Императору войск идет в его дворец.
Главные ворота дворца были открыты, и я ввел отряд внутрь.
Караул на Главной гауптвахте, внутри дворца, был вызван для отдания чести командующему войсками округа.
Подойдя к платформе караульного района, я остановил мой отряд. Здесь же, около платформы, находилось много верховых, оседланных лошадей с коноводами, жандармами и конными полицейскими.
Караульный начальник, подпоручик лейб-гвардии Петроградского полка запасного батальона, подошел с рапортом к генералу Хабалову, рядом с которым был и я. Устав гарнизонной службы требовал от караульного начальника не впускать внутрь дворца вооруженную команду без особого приказания коменданта или высшего над ним начальника, поэтому я в присутствии генерала Хабалова передал караульному начальнику, что «ввожу отряд внутрь дворца по распоряжению командующего войсками округа для обороны дворца ».
За 20 лет моей службы в лейб-гвардии Измайловском полку я по несколько раз в году бывал в карауле Зимнего дворца и хорошо знал расположение помещений нижнего этажа, а потому приказал пехоте временно расположиться в нижнем коридоре, около караульного помещения. Артиллерии мною было указано оставить против главных ворот два орудия « на позиции», а остальные орудия сохранить' в резерве. Кавалерии — продвинуться к второму дворику, где имелись прекрасные конюшни, и
быть тоже пока в резерве.
Затем мне предстояло разместить внутри дворца командующего войсками округа и его штаб в 60 человек. Из многочисленных придворных чинов дворца нашелся только один, придворный лакей, который меня встретил. Я приказал ему дать покои для высших чинов, и лакей повел нас во второй этаж и доложил, что имеется два больших покоя : один с отделкой « бордо », а другой — « голубой ». Я ответил, что мне надо — где побольше телефонов и — быстро. Оказалось, что в « бордо » — 4, а в « голубом » — 3 телефона, и я занял оба покоя с 7 телефонами.
Затем я созвал высших чинов моего отряда и всех ротных командиров, приказав пехоте занять позицию во втором этаже, у окон, выходящих на Александровскую площадь. В это время мне сообщили, что прибыли войска, рота военного состава от лейб-гвардии 2-го стрелкового Царскосельского полка, под командой штабс-капитана Нарбут, который по собственной инициативе, видя в Царском Селе переход гарнизона на сторону революционеров, поездом доставил в Зимний дворец верных Государю Императору стрелков. Я вышел к этой роте, поблагодарил их за верную службу Государю и включил эту роту в мою оборону. Потом я пошел к главным воротам проверить расположение двух орудий на позиции, а затем вошел в самые ворота, чтобы предупредить часового на посту « у ворот », чтобы он звонком и телефоном докладывал о вновь прибывающих, но до моего разрешения никого не впускал бы.
Еще до моего выхода к воротам генерал Хабалов назначил меня комендантом обороны, о чем я сообщил караульному начальнику.
Выйдя из ворот, я увидел на Дворцовой площади два подъехавших автомобиля. Из первого вышел Великий Князь Михаил Александрович. Я встретил Великого Князя, доложил ему о моей задаче и проводил его внутрь. Великий Князь сообщил мне, что он хотел выехать за город, в Гатчину, но революционеры его не выпустили. Потом мне предстояло обойти наружные посты караула и там несколько постов перевести внутрь, так как, по заявлению караульного начальника, на двух наружных постах часовые были ранены.
Закончив поверку обороны, я приказал телефонировать в Измайловские казармы о доставке в Зимний дворец нашей патронной двуколки и походных кухонь. Одновременно я приказал, по другим телефонам, сообщить всем особам Императорской Фамилии и министрам, что я приглашаю их в Зимний дворец под мою охрану. Сам я пробовал соединиться дворцовым проводом с Царским Селом для предложения Государыне Императрице защиты, но этот провод -7- мне не соединили, так как революционеры им уже завладели.
Генерал Занкевич, являясь начальником штаба генерала Хабалова, торопил меня написать «диспозицию обороны » и только после окончания обхода мною всех позиций я смог продиктовать диспозицию Измайловцу поручику Толстому. После объяснения обстановки и задачи отряда, я перешел на перечисление моих главных сил : пехота — полковник Фомин, командир батальона. Состав : три роты лейб-гвардии Измайловского полка и одна рота лейб-гвардии 2-го Царскосельского стрелкового полка и 2 пулемета лейб-гвардии Измайловского полка. Задача — оборона на позициях, мною указанных. Артиллерия : 2 орудия на позиции против главных ворот. Кавалерия — в резерве. Но генерал Занкевич советовал мне разместить эскадроны у ворот «Проезда», высылая эскадроны галопом наружу для рассеяния толпы, убеждая меня, что это будет «очень эффектно ». Тогда я переспросил генерала : « А что же дальше ? » На это он ответил : « Пусть рассеиваются, вернее — распыляются ». Я сказал, что толпы нет.
Затем я диктовал в диспозиции : резерв : сюда я поместил всю мою кавалерию и от артиллерии те орудия, которые не были на позиции. В это время мне было сообщено по телефону, что ротный командир лейб-гвардии Егерского полка просит разрешения прибыть ко мне с его ротой в Зимний дворец. Я ответил, что буду ожидать его, зачисляю роту в « резерв » и числю «в ожидании». Полковник Павленков сообщил мне, что ему телефонировал лейб-гвардии Преображенского полка полковник Кутепов, который с батальоном Преображенцев следует ко мне, пробиваясь на углу Литейного проспекта и Кирочной улицы. Тогда я приказал поручику Толстому показать в моем резерве еще и батальон лейб-гвардии Преображенского полка под начальством полковника Кутепова, но пока числить его не прибывшим.
В это же время мне сообщили, что только что телефонировал из Государственной думы Родзянко, приглашая меня в думу. Я приказал ответить, что я туда не поеду, и чтобы он сам явился ко мне.
С наружного поста « у ворот » мне телефонировали, что прибыл военный министр генерал-лейтенант Беляев, и я пошел его встретить. Генерал Беляев, еще будучи полковником Генерального штаба, « для ценза » командовал 4 месяца в Измайловском полк батальоном, а потом бывал в полку и знал меня лично, как секретаря « Измайловского досуга ». Министра я встретил в воротах и, провожая его внутрь дворца, услышал от него : « Вы, Петр Васильевич, были у Государя Императора, и Его Величество повелел исполнить ваше ходатайство о спасении от разрушения полкового собора Измайловцев».
После того как генерал Беляев встретился во дворце с генералом Хабаловым, оба они отправились наверх, в помещение, где находился Великий Князь Михаил Александрович. Когда же генерал Хабалов вернулся от Великого Князя, я просил его разрешения вызвать к нам юнкеров Константиновского артиллерийского училища для замены артиллеристов из Стрельно и батальон от 1-го военного Павловского училища, но Хабалов отказал, ссылаясь на запрещение Государя Императора вызывать военные училища.
Пока все шло' благополучно, но генерал Хабалов передал мне странное приказание : « увести из Зимнего дворца все мои войска и опять вернуться в Адмиралтейство ». Я был настолько ошеломлен этим приказом генерала Хабалова, считая это преступным, что переспросил : « Как — в Адмиралтейство?!» Командующий войсками округа добавил : « Да. Великий Князь Михаил Александрович не хочет допустить кровопролития здесь, во дворце ». Тогда я задал вопрос Хабалову : «Как же нам продолжать оборону дворца, не находясь в нем ? » Генерал, вероятно, понял меня и сконфуженно пояснил, что распоряжение Великого Князя — для него повеление. Я был вполне спокоен и заявил, что это — капитуляция перед революционерами, добавив, что мы, Измайловцы, пришли сюда для защиты Государя Императора, и вы же назначили меня комендантом обороны для собирания верных Государю войск.
Хабалов замолк и ушел.
Потом, вероятно посоветовавшись с генералами Беляевым и Занкевичем, он вернулся и задал мне вопрос:
«Можете ли вы взять Петропавловскую крепость ? »
Это вопрос удивил меня еще больше : зачем нам в такой момент, с крошечными силами пехоты, имеющей только по 15 патронов на винтовку, и без артиллерии, штурмовать Петропавловскую крепость, бросив ту «цитадель», куда должны стекаться верные Государю Императору войска ? Я спросил Хабалова : « Какие у вас сведения о положение в Петропавловской крепости ? » Командующий войсками округа ответил мне :« В крепости свыше 10 тысяч восставших и арсенал разграблен ».
На это я доложил, что от боевой задачи я не отказываюсь и поведу войска по льду реки Невы, но имея на винтовку по 15 патронов и без помощи артиллерии, крепости мы не возьмем, придется всем умереть, не принеся никакой пользы родине. А главное мы лишимся « цитадели », куда я ожидаю прибытия войск ».
Генерал настаивал, и я решил воспользоваться -8- законным правом созыва « Военного совета ». Хабалов согласился.
На Военный совет я пригласил трех генералов : военного министра генерала Беляева, генерала Хабалова, как командующего войсками округа, и генерала Занкевича, как начальника штаба генерала Хабалова. Конечно, и я, как комендант обороны Зимнего дворца, тоже вошел в состав Военного совета.
На заседании Военного совета я доказал непосильность задачи штурмовать Петропавловскую крепость, и штурм Военным советом был отменен.
После этого генералы Беляев и Хабалов спять пошли к Великому Князю с докладом.
Вернувшийся от Великого Князя генерал Хабалов подтвердил требование перевести войска обратно в Адмиралтейство, и я должен был подчиниться этому распоряжению, приказав полковнику Фомину вести войска.
Еще до отдачи этого приказа я спросил генерала Хабалова : « Как объявить офицерам и нижним чинам наш уход из Зимнего дворца ? » На это он ответил : « Скажите им, что там больше выходов ». Я возразил : « Мы пришли сюда готовые умереть, а не искать большого количества выходов ».
Исполняя повеление Великого Князя, войска начали уходить, и вид у всех, у офицеров и у
нижних чинов, ранее бывший бодрым, сменился на грустный...
Я сел на диван, чувствуя полное переутомление. На минуту я забылся, а потом мне пришла в голову преступная мысль : остановить мои роты, вызвать генералов Беляева, Хабалова и Занкевича и арестовать их, а самому встать во главе войск... Но тогда пришлось бы арестовать и Великого Князя Михаила Александровича, родного брата Государя Императора... Этого выполнить я не смел, ибо во дворце он являлся представителем Императорской власти.
Я обратился к генералу Хабалову с последним вопросом :
«Ваш приказ об оставлении дворца исполняется. Следовательно, моя должность коменданта обороны закончилась. Разрешите мне сдать командование отрядом лейб-гвардии Измайловского полка полковнику Фомину, а самому пойти в лазарет для медицинской помощи».
« Да, идите », — ответил генерал Хабалов, и я передал отряд полковнику Фомину.
Как я узнал потом, в Адмиралтействе никакой обороны не проявлялось, а по приказанию военного министра на следующее утро было отдано распоряжение, — оставить оружие в Адмиралтействе и одиночным порядком расходиться по своим казармам. -9-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU