УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Елисеев Наши туркестанские начальники. Генерал Леш

// Военная быль, 1963, №61. С.19-21

 

Генерал-лейтенант Леш был командиром 2-го Туркестанского корпуса. От старших офицеров полка мы, молодежь, слышали о нем, что он очень добрый человек, умный и распорядительный начальник, противник всякой рутины и формалистики- Инспектировал он части своего корпуса совершенно неожиданно для их командиров для того, чтобы видеть части настоящими в их быту, а не специально для того приготовленными.
В Русско-Японскую войну 1904-1905 г.г. он был командиром 1-го Сибирского стрелкового полка, отличился со своим полком в боях и был награжден орденом св. Георгия 4-й степени. Это особенно украшало и возвышало генерала Леш перед теми офицерами, которые никогда еще не участвовали в войне.

 

* * *


Было воскресенье. Мертв и скучен наш маленький городок Мерв Закаспийской области. Мы сидим на скамейках у своих квартир с полковыми дамами, перебрасываясь шутками, разговорами, в полном покое праздничного дня. В домах багатого армянина Тер-Аракельянца, построенных на весь фасадный квартал лицом к городу, жили несколько семейств офицеров нашего 1-го Кавказского полка Кубанского войска и мы, четыре молодых хорунжих. Мы в черкесках, при кинжалах и револьверах. Это был наш повседневный костюм-мундир.
Было жаркое после-обеденное время. Видим, как через большую песчаную площадь, перерытую канавами, отделяющими наш квартал от города, бешеным карьером, по диагонали площади скачут вестовые казаки, имея в поводу офицерских лошадей-
«Тревога в полку!» — выкрикнул передний из них, бросив столь страшные и приятные военному сердцу слова.
Схватить шашку в квартире и прыгнуть в седло — дело нескольких секунд, и мы несемся карьером в расположение полка через те же канавы и рытвины по диагонали площади. Мы в полку. Там сотни уже ждали своих офицеров в конном строю и при винтовках. Кто вызывает и почему? Мы не знали.
Широким наметом (галопом) по узким и кривым улицам города, перескочив через деревянный мост полустоячей речки Мургаба, обе сотни полка — 3-я есаула Котляра Зиновия и 6-я есаула Флейшера Николая, учебная команда подъесаула Алферова и хор трубачей с полковым
адъютантом сотником Гридиным Иваном, поднимая столбы песку, появились на гарнизонной площади «в новом городе», где квартировала бригада Туркестанских стрелков, вся их артиллерия и саперный батальон подполковника Тер-Окопова. На ней — ни души. И только высокий, могучего телосложения, мне незнакомый генерал, одетый в китель и при кавказской шашке, смотрел на часы с улыбкой, измеряя время. При нем два или три офицера.
— Генерал Леш, — произнес мой начальник, подъесаул Алферов.
— Так вот он какой! — радостно подумал я.
После короткой церемонии «встречи» и рапорта нашего командира полка полковника Д. А. Мигузова — генерал Леш подошел не-спеша к сотням, по-отечески поздоровался с ними, поблагодарил за быстроту по тревоге и потом произнес весело:
— Ну, а теперь — справа по-одному, с джигитовкою и господами офицерами — скачите в свое расположение!
Все это было так неожиданно, так приятно. Конечно, джигитовка с винтовкой за плечами, при шашках для казаков была больше чем неудобна. «Номера» исполняли — кто как может. Застоявшиеся кабардинцы неслись стрелой и на очень коротких дистанциях: — 5-8 лошадей. А где г.г. офицеры?... Для 40-летних есаулов это было и «дико» и невозможно. Они были «старики», довольно грузные, да и с молодости не были наездниками, как и многие 30-35-летние подъесаулы. И только мы, молодежь хорунжие, кое-что выполнили, более или менее сносно. Все это заняло не больше 10-15 минут.
Штаб корпуса находился в Асхабаде. И вот генерал Лещ как всегда, в одном вагоне при паровозе, совершенно секретно прибыл в Мерв, избрав именно день праздничный, когда всех можно было застать врасплох. Прибыв на станцию Мерв, он лично позвонил по телефону дежурному по полку офицеру, приказав полку по тревоге прибыть на гарнизонную площадь-
Нам, молодежи, это очень нравилось.
На второй день назначена была стрельба всего гарнизона по появляющимся мишеням.
Гарнизон на стрельбище. Кругом песчаные буруны пустыни. Колючие кустарники. Сухая палящая жара, но все офицеры и стрелки «в выходных формах одежды». Казаки в черкесках. Гимнастерок в казачьих частях тогда еще не было. -19-

Как всегда бывает при инспекторских смотрах, все подчиненные начальники волнуются, дают много распоряжений, указаний, цукают своих подчиненных и находятся как бы в трансе. Мы же, молодежь, воспитанная в духе личной инициативы, только тихонько посмеиваемся над своими волнующимися старшими начальниками.
Генерал Леш сигналом горниста-стрелка и трубача-казака, наряженных к нему, сзывает всех офицеров к себе, предлагает стоять «вольно» и говорит:
— Господа!... идет жестокий бой.-, все младшие офицеры выбыли из строя убитыми и ранеными... их должны заменить немедленно же и в бою унтер-офицеры и урядники... а посему:
— немедленно же дать в мое распоряжение по одному взводу от каждого полка, и я посмотрю, как руководят огнем заместители офицеров?
Сказал и утих, но мы заметили, как «вытянулись» лица некоторых начальников от такой неожиданности. Боевой и опытный в прошедшей войне начальник, нормально, хотел познакомиться с боевою подготовкою частей своего корпуса, а не с парадной его стороной. Но все же — такого сюрприза никто не ожидал, в особенности мы, казаки.
Туркестанские стрелки были отличные части и стрельба у них была поставлена блестяще. Мы же казаки — конница- Стрельба у нас на втором плане. Кроме того, — при штабе полка в Мерве стояли только две сотни, которые несли весь полковой наряд по разным постам через сутки. Было не до строевых занятий. Да и командир полка не утомлял этим сотни, редко выходя на плац из своего затворничества в полковом доме в глубине плаца, на пустыре. А для экономии — отдыхающая сотня, под командой урядников, без седел («охлюпью»), перевозила ячмень из железно-дорожных вагонов в свой полк. И офицерам и казакам это было очень приятно. На далеких Российских границах, где квартировали казачьи полки, это было совершенно нормально.
Генерал Леш, видимо, понимал это и от нашего полка хотел посмотреть стрельбу только учебной команды. В ней я был помощником начальника команды, почему и уловил пугливо-недоуменный взгляд подъесаула Алферова, который был больше чем не силен и по уставам, и по строевому делу.
Наша полковая учебная команда была в 36 человек, то-есть составляла один лишь взвод казаков, но в ней были отличные три урядника
— Бородычев, Толстов и Наумов. Вахмистр Бо-родычев ушел только что на льготу (сейчас он войсковой старшина и проживает под Нью-Йорком). Толстов Дедан назначен вместо него. Он окончил Ташкентскую окружную гимна-стическо-фехтовальную школу. Был ловкий,
живой, распорядительный и любил военную службу- Рассыпав свой взвод в цепь и наблюдая в бинокль Цейса, он удивительно быстро замечал между.кустарниками и бурунами «появляющиеся на момент» мишени защитного цвета в бюст человека, быстро определял расстояние до них, назначал прицел и открывал огонь.
Учебная команда, уже прошедшая весь курс обучения, молодецкая и гибко-послушная «словам команды», засыпала мишени своим метким огнем.
«Вынь патрон, перестань стрелять!» — дал кавалерийский сигнал генерал Леш о прекращении огня и подозвал к себе вахмистра Тол-стова, который был в звании старшего урядника.
Полы серой черкески круто подоткнуты за пояс. Небольшая папаха, от жары, далеко заброшена на затылок, открывая бритый лоб. Черкеска, шаровары, ноговицы — все в песке и в репьях-кожушках. Легко подбежав к генералу «на носках», щелкнув пятками своих чевяк и одновременно приставив винтовку «у ноги», Толстов густым красивым низким баритоном запевалы-песельника смело произнес:
— Чего изволите, Ваше Превосходительство? — спросил и замер в положении воинской стойки «смирно».
— Молодец ты... твой взвод дал даже больший процент попадания, чем мои славные Туркестанские стрелки. Спасибо, братец, — мягко, чисто по-отечески, произнес командир 2-го Туркестанского корпуса генерал-лейтенант Леш.
— Рад стараться, Ваше Превосходительство!
— молодецки ответил старший урядник Толстов, Федор Иванович, казак станицы Темижбекской, и, бросив в сторону г.г. офицеров своего полка лишь на один миг свой глаз, чем сказал, дескать — «Не подвел свой славный полк!»
— он. круто повернулся «кругом» по всем правилам строевого устава, в несколько скачков был уже перед строем своих казаков-учебнян, дружески, коротко поведуя, что ему сказал генерал Леш

 

* * *


Стрельба закончена. Генерал Леш наотрез отказался от всех почестей и обеда в гарнизонном собрании и в тот же день выехал поездом в свой Асхабад.
Это было перед праздниками Св. Пасхи 1914 года.


* * *


С началом войны 1914 года, командующий Туркестанским военным округом генерал-от-кавалерии Самсонов, генерал Леш и генерал Редько — все трое были вызваны в Ставку и -20- получили назначения на Западный фронт. Это было сделано потому, что по мобилизационному плану войска Туркестанского военного округа должны были оставаться на своих местах. Боевых же их генералов, отличившихся в Русско-Японской войне, вызывали на фронт. Мы очень жалели об этом, как и были огорчены, что нас оставили на старых местах, что война может окончиться «без нас», и мы не понюхаем и пороху. Но 25-го августа наш полк, сосредоточившись в Мерве, погрузился в вагоны и был направлен на Красноводск, что на восточном берегу Каспийского моря. Об этом в другой раз.
На Западном фронте генерал Леш принял в командование корпус. Потом был назначен командующим армией. После краха Белого движения, как слышал, он жил в Югославии, был инвалидом (потерял ногу) и там умер.
Тяжело сознавать, что такие отличные военачальники так незаметно ушли в небытие и умерли в неизвестности. Но мы, их подчинен-
ные, тогда молодые офицеры, — тепло храним о них светлую память-
А что-же урядник Толстов?... Его дальнейшая служба во время 1-ой Великой и гражданской войн прошла не только на моих глазах, но провел он этот героический период в моем подчинении. Великую войну закончил Георгиевским кавалером, подхорунжим и вахмистром моей 2-й сотни 1-го Кавказского полка. Наше восстание против большевиков в марте 1918 года — и он в моем конном отряде. Разбили нас... В гражданской войне получил чин хорунжего. Отступил к Грузии и там остался с сданной Кубанской армией. В августе 1920 года, тремя поездными эшелонами, с шестью тысячами Кубанской военной и гражданской интеллигенции, был отправлен в район Архангельска, где, по сведениям, все они погибли в том же году, расстрелянные в баржах на Северной Двине. -21-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU