УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Исаева Т.Б. Лидер анархизма о причинах террора в России

// История государства и права, 2009, №2

 

В статье на основе общественно-политической доктрины П.А. Кропоткина раскрывается сущность движения народников. Автор указывает, что молодые люди мечтали обучить народ грамоте, просветить его, помочь ему выбраться из тьмы и нищеты и в то же время узнать у самого народа, каков его идеал лучшей социальной жизни.
Петр Алексеевич Кропоткин, выдающийся ученый-естествоиспытатель, теоретик международного анархизма, внимательно исследовал причины перехода народнического движения от мирных форм политической деятельности к террору. Кроме априорных знаний, его позицию формировали и эмпирические обстоятельства. Сделав свой выбор между естественнонаучными занятиями и революционной деятельностью, в 1872 г. Кропоткин становится членом кружка Н.В. Чайковского. Ядро организации составили кружок М. Натансона, возникший весной 1869 г., и кружок С. Перовской, существовавший с осени 1869 г. <1>. Тогда, утверждает Кропоткин в автобиографической повести "Записки революционера", не было еще никакой мысли о революции, о насильственном переустройстве общества по определенному плану. Кружковцы категорически негативно оценивали методы С. Нечаева как заговорщичество, диктаторство и обман. Более того, кружок чайковцев возник из желания противодействовать нечаевским способам деятельности. Чайковский и его друзья рассуждали следующим образом: только нравственно развитая личность должна быть в основе всякой организации независимо от ее политического характера и программы.
--------------------------------
<1> См.: Троицкий Н.А. Большое общество пропаганды. 1871 - 1874 гг. Саратов, 1963. С. 9 - 15.

В 1872 г. начались первые опыты молодежи "хождения в народ". Первой причиной "хождения в народ" Кропоткин называет "социальное раскаяние" лучших представителей дворянской молодежи. В начале 60-х годов, утверждает Кропоткин, почти в каждой богатой семье происходила упорная борьба между отцами, желавшими поддержать старые порядки, и их детьми, отстаивавшими свое право располагать собой согласно собственным идеалам. Юноши, и особенно девушки, стремились в университеты, овладевали профессиями, которые могли бы их освободить от неволи в родительском доме, а впоследствии, может быть, и от супружеского материального ярма. Многие из них добились личной свободы после упорной борьбы. Теперь они жаждали приложить с пользой приобретенные знания; они думали не о личном удовольствии, а о том, чтобы дать народу то знание, которое освободило их самих. Во всех городах возникали кружки саморазвития, где проходили бурные споры, чтения демократической литературы. Один вопрос был у всех на устах: каким путем они могли быть наиболее полезны народу? И постепенно университетская молодежь приходила к выводу, что существует лишь один путь искупления грехов дворянского класса перед закабаленным народом - деятельное раскаяние. Нужно идти в народ и жить его жизнью, посвятить себя служению беднейшей части народа.
Еще одной причиной "хождения в народ" Кропоткин называет крушение надежд на легальную реформаторскую деятельность. Многие из чайковцев после провозглашения Городской (1870 г.) и Земской (1864 г.) реформ Александра II устремились на земскую службу, считая ее своего рода миссией русского интеллигента, и усиленно готовились к ней серьезным изучением хозяйственного положения России. Все надежды молодых людей рассеялись при столкновении с государственной машиной. Каждый раз, когда земство брало на себя инициативу в устройстве народных школ и учительских семинарий, заботах о народном здравии, земледельческих улучшениях, оно встречало со стороны правительства подозрительность и недоверие, а со стороны "Московских ведомостей" - обвинения в сепаратизме, подкапывании под самодержавие. Немало гласных отрешалось от должности, высылалось из губернии, а то и попросту отправлялось в ссылку за то, что они осмеливались подавать царю верноподданнические прошения о правах, и так уже принадлежащих земствам по закону. Если бы кто-нибудь, уверен Кропоткин, вздумал подробно рассказать хотя бы одну собственную историю борьбы с бюрократическим аппаратом ради реализации провозглашенных царем реформ, никто за границей в жизни не поверил бы: "Слишком уж глупо, чтобы так было на самом деле". А между тем все именно так и происходило.
Пять лет, проведенные Кропоткиным в Сибири (1862 - 1867) в должности чиновника по особым поручениям при генерал-губернаторе Восточной Сибири Н.Н. Муравьеве, стали для него настоящей школой жизни. Кропоткин тогда тоже верил, что реформы способны радикально обновить и преобразовать страну. В Восточной Сибири сформировалась целая команда реформаторов: новый генерал-губернатор Восточной Сибири М.С. Корсаков, его помощник генерал Кукель, полковник Педашенко, адъютант военного округа Шанявский. Кропоткин гармонично вписался в команду реформаторов, став секретарем двух комитетов. Однако все проекты реформ, над которыми с таким энтузиазмом трудились молодые реформаторы, застряли навсегда в недрах различных канцелярий. Такое впечатление, что бюрократическая машина Российского государства сопротивлялась любым преобразованиям, даже если они шли от самого царя; создавая видимость работы, а на самом деле - саботируя реформы. Причем военная сибирская администрация, отмечает Кропоткин, имела самые лучшие намерения. Она состояла из людей, возможно, гораздо лучших, более развитых, более заботившихся о благе края, чем остальные власти в России. Но все же сибирская администрация - это часть государственного аппарата, "ветвь дерева, державшегося своими корнями в Петербурге. И этого было вполне достаточно, чтобы парализовать все благие намерения и мешать местным самородным проявлениям общественной жизни и прогресса" <2>.
--------------------------------
<2> Кропоткин П.А. Записки революционера. М., 1988. С. 215.

Сама сила вещей толкнула народническую молодежь на путь пропаганды социалистических идеалов среди крестьян и городских рабочих. "Там и сям пропагандисты селились небольшими группами, под различными видами, в городах, в деревнях. Устраивались в кузницы, другие садились на землю, и молодежь из богатых семей работала в этих мастерских или же в поле, чтобы быть в постоянном соприкосновении с трудящимися массами. В Москве несколько бывших цюрихских студенток... сами поступили на ткацкие фабрики, где работали по четырнадцать - шестнадцать часов в день и вели в общих казармах тяжелую, неприглядную жизнь русских фабричных женщин. То было великое подвижническое движение, в котором... принимали активное участие от двух до трех тысяч человек" <3>.
--------------------------------
<3> Там же. С. 292, 304.

Кропоткин подчеркивает антитеррористическую направленность настроений и деятельности молодежи тех лет. "Отдельные личности и кружки, видя, что царствование Александра II фатально погружается в реакционное болото... настаивали на необходимости повторить попытку Каракозова... Из южных губерний приехал однажды в Петербург молодой человек с твердым намерением убить Александра II. Узнав об этом, некоторые чайковцы долго убеждали юношу не делать этого; но так как они не могли переубедить его, то заявили, что помешают ему силой. Чайковцы тогда спасли Александра II. Так твердо была настроена тогда молодежь против той самой войны, в которую она бросилась потом с самоотвержением, когда чаша ее страданий переполнилась" <4>.
--------------------------------
<4> Там же. С. 298.

Отношение консервативной прессы, полиции и государственного аппарата было крайне негативным ко всем проявлениям самостоятельности, свободомыслия. Все молодое поколение, утверждает Кропоткин, огулом признавалось неблагонадежным. Обвинения в политической неблагонадежности строились на таких признаках, как синие очки, подстриженные волосы, плед. Даже в то время, когда чайковцы занимались самообразованием и распространением пропущенных цензурой книг, руководителя группы Н.В. Чайковского дважды арестовывали, держали в тюрьме по 5 - 6 месяцев, в конце концов его выпускали, так как жандармы не могли найти никаких поводов для его осуждения. "Но помните, - сказали ему в последний раз, - если мы арестуем вас еще раз, вы будете сосланы в Сибирь" <5>.
--------------------------------
<5> Там же. С. 293.

К концу 1873 г. аресты участились. По данным исследователей, к началу 1874 г. было арестовано свыше 7 тысяч пропагандистов, действовавших в народе <6>. Бесчисленные аресты летом 1874 г. и предъявляемые неадекватные обвинения за мирную политическую деятельность произвели глубокую перемену в воззрениях русской молодежи. "Хождение в народ" с конца 1874 г. приняло новый характер. Сотни молодых людей, пренебрегая всеми предосторожностями, подстрекали народ к бунту и почти открыто распространяли революционные брошюры. Это было "безумное лето". Молодежью овладело какое-то исступленное отчаяние: если арест означает медленную и мучительную смерть в руках жандармов и тюремщиков, то и возьмут они нас теперь только с боем. Именно этим отчаянием объясняет Кропоткин вооруженное сопротивление группы Ковальского в 1878 г. жандармам в Одессе, явившимся ночью арестовать их. Трое революционеров в течение двух часов дали настоящий бой девяти жандармам <7>.
--------------------------------
<6> См.: Троицкий Н.А. Царские суды против революционной России. Саратов, 1976. С. 158 - 159.
<7> См.: Там же. С. 413 - 415.

Последним событием, после которого прозвучал боевой клич революционеров "Защищайтесь!", стало, по мнению Кропоткина, введение Александром II в апреле 1879 г. осадного положения. Генерал-губернаторы получили приказ вешать немилосердно.
Вновь и вновь возвращаясь в своих мыслях к событиям раннего периода "хождения в народ", Кропоткин настаивает, что именно бескомпромиссная, неоправданно жестокая политика Александра II спровоцировала молодежь на крайние, террористические, действия.
В размышлениях Кропоткина о личной ответственности императора за террористический всплеск есть немало справедливого. "Многие не понимали, как могло случиться, чтобы царь, сделавший так много для России, пал от руки революционеров. Но мне пришлось видеть первые реакционные проявления Александра II и следить за ними, как они усиливались впоследствии; случилось также, что я мог заглянуть в глубину его сложной души, увидеть в нем прирожденного самодержца, жестокость которого была только отчасти смягчена образованием, и понять этого человека, обладавшего храбростью солдата, но лишенного мужества государственного деятеля" <8>. Если бы Александр II, утверждает Кропоткин, проявил в тот период хотя бы малейшее желание улучшить положение дел в России, если бы он снова призвал хотя бы одного или двух из тех лиц, которые помогали ему проводить реформы, и поручил им расследовать общее положение страны или хотя бы положение одних крестьян; если бы он проявил малейшее намерение ограничить полномочия тайной полиции и согласовывал свои действия и действия своих карательных органов с российским законодательством, он мог бы предотвратить террор. Это могло бы сделать Александра II снова освободителем, и молодежь воскликнула бы, как когда-то Герцен: "Ты победил, Галилеянин!" Но он ничего не придумал, кроме назначения особых генерал-губернаторов с полномочием - вешать <9>.
--------------------------------
<8> Там же. С. 418.
<9> См.: Там же. С. 414

Возможно, Кропоткин эмоционально увлекается и упрощает решение проблемы. Из всего комплекса причин, вызвавших всплеск террористической активности народников, в качестве ведущей он выделяет только одну. Но с чем можно согласиться, так это с тем, что государственная власть России не умела идти на разумные компромиссы, не умела договариваться, вникать в причины происходящего явления и предпочла рассмотрению проблемы физическое уничтожение всей народнической оппозиции независимо от степени вины. А между тем это были далеко не самые худшие представители молодой российской интеллигенции. Например, когда в 1876 г. на Балканах начались восстания славян против турецкого ига, многие из русских народников, тех, кого Александр II не успел еще репрессировать, отправились добровольцами на Балканы, чтобы присоединиться к отрядам повстанцев. Всего, по подсчетам исследователей, в армии и санитарных отрядах было более двухсот добровольцев из революционной молодежи России <10>.
--------------------------------
<10> См.: Гроссул В.Я. Революционная Россия и Балканы. 1874 - 1883. М., 1980. С. 210.

Широкомасштабное и неадекватно жестокое применение государством превентивных и карательных мер опиралось на Уложение о наказаниях уголовных и исправительных от 1845 г., которое не соответствовало реальностям второй половины XIX в. В российском законодательстве не была проведена грань между политическим преступлением и политической деятельностью, отсутствовало понимание свободы слова, печати, организации и границ этой свободы. Стоит вспомнить, что еще в 1660 г. в Англии был принят конституционный документ, запретивший преследование по политическим мотивам, - "Бредская декларация", с которой начинается строительство либеральных институтов в этой стране. В России любая политическая деятельность (участие в кружках, критическое выступление в печати, организация типографии и т.д.) расценивалась как посягательство на жизнь государя императора и на политический строй государства и каралась строже, чем уголовное преступление, вплоть до применения смертной казни.
"У терроризма в России было два источника, два "автора" - радикалы, снедаемые революционным нетерпением, и власть, считавшая, что неразумных детей надо не слушать, а призывать к порядку, даже если некоторых из них придется для этого повесить. Взаимная глухота, неспособность к диалогу приводили к новым виткам насилия" <11>.
--------------------------------
<11> Будницкий О.В. История терроризма в России в документах, биографиях, исследованиях. Ростов-на-Дону, 1996. С. 64.

Ситуация, предшествующая народнической террористической волне 1878 - 1881 гг., на наш взгляд, убедительно доказала упущенную возможность политического компромисса между властью и подавляющим большинством теоретиков крестьянского социализма. Такой диалог нужен был в первую очередь самой государственной власти. Об этом свидетельствует историческая действительность конца XIX - начала XX в.: снижение авторитета государственной власти, ее полный разрыв с собственным народом, неспособность управлять ситуацией в государстве и политическая гибель государства в революциях и Гражданской войне. Возможен ли был диалог и компромисс со стороны революционных организаций и их лидеров? На этапе народнического движения второй половины XIX в., мы убеждены, что возможен.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU