УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Мусаелян М.Ф. Историко-правовой анализ уголовного законодательства об ответственности за терроризм в России (XI - начало XX в.)

// История государства и права. 2009. №13. С. 27 - 30.

 

В статье исследуется уголовное законодательство об ответственности за терроризм в России, действовавшее в период с XI до начала XX в. Автор статьи в историко-правовом и сравнительно-правовом аспектах анализирует и обобщает уголовно-правовые нормы об ответственности за деяния террористической направленности. Обосновывается необходимость учета российского исторического законодательного опыта при совершенствовании современного антитеррористического законодательства России.
Изучение современного правового обеспечения противодействия терроризму и преступлениям, содействующим террористической деятельности, разработка эффективных мер по противодействию терроризму, устранение пробелов и изъянов в современном российском антитеррористическом законодательстве, его совершенствование невозможны без обращения к истории российского уголовного законодательства о борьбе с террористическими проявлениями.
Террористические проявления в России - явление давнее, берущее свое начало из глубины веков. История российского уголовного законодательства о терроризме неразрывно связана со следующими четырьмя основными этапами (периодами) развития терроризма в России:
1) до 1866 г. (террористические проявления в Средневековье, а также в более ранний период);
2) 1866 - 1917 гг. (терроризм в период революционной ситуации 1879 - 1880 гг. и революции 1905 - 1907 гг.);
3) 1917 - 1990 гг. (советский период проявления терроризма);
4) 1990 г. - по настоящее время (качественно новый период постсоветского масштабного терроризма).
Хотя правовые акты периода до XVI в. содержали определенную регламентацию антигосударственных деяний, более совершенное законодательное регулирование антигосударственной преступности происходит в эпоху развитой государственности.
Уже в Русской Правде (XI - XII вв.) <1> можно усмотреть зачатки уголовно-правовой регламентации ответственности за террористический акт. Русская Правда (краткая редакция) предусматривала ответственность за убийство представителя княжеской администрации (ст. 19) и людей, находящихся в зависимости от князя (ст. ст. 22, 23, 24, 25, 26, 27). Аналогичные статьи имелись также в Пространной редакции данного правового акта (ст. ст. 3 - 8, 11 - 17). Русская Правда тягчайшим преступлением признавала также поджог (ст. 83).
--------------------------------
<1> Российское законодательство X - XX веков: в 9 т. Т. 1 / Под общ. ред. О.И. Чистякова. М.: Юридическая литература, 1984. С. 28 - 132.

В Псковской и Новгородской судных грамотах (XIII - XV вв.) <2> в основном развивались положения Русской Правды. В Псковской судной грамоте преступлением признавалось посягательство на запрещенное законом деяние, направленное против органов власти, что являлось важным шагом в законодательном регулировании антигосударственных проявлений (государственных преступлений). Государственная измена ("перевет") и поджог были наиболее опасными преступлениями (ст. 7).
--------------------------------
<2> Там же. С. 300 - 389.

В Судебнике 1497 г. <3> также выделялись государственные преступления. Статья 9 предусматривала ответственность за особо опасные преступления против государства, разграничивая виновных лиц по видам преступной деятельности: "государский убойца" (убийца своего господина), "коромолник" (боярин, совершивший крамолу, т.е. отъезд к другому князю), "головной" (похититель людей), "подымщик" (поджигатель дома, двора, помещения), "зажигалник" (поджигатель укреплений или города). Судебник 1497 г. установил ответственность за новое преступление - "лихое дело", т.е. любое деяние, посягавшее на установленный в государстве порядок (ст. 8).
--------------------------------
<3> Российское законодательство X - XX веков: Под общ. ред. О.И. Чистякова. М.: Юрид. лит., 1985. С. 54 - 97.

В Судебнике 1550 г. <4> (Судебник Ивана IV) государственные преступления подверглись детальной разработке, появились новые составы преступлений. Тяжким преступлением считался поджог (ст. 61).
--------------------------------
<4> Там же. С. 97 - 177.

Именно к XVI в., когда формировалось понятие "хитрости" (аналог "прямого умысла" в современном праве), следует отнести первые попытки определения террористических по своему содержанию проявлений <5>. Появление этого признака "предумышления" было весьма важно для развития объективной оценки сущности и содержательной стороны актов терроризма, так как последние предполагают наличие ясной цели и "злого умысла" и не могут совершаться случайно, по неосторожности. Судебник 1550 г. весьма широко использует термин "хитрость".
--------------------------------
<5> Петрищев В.Е. Заметки о терроризме. М.: Эдиториал УРСС, 2001. С. 187.

Таким образом, в Судебниках 1497 и 1550 гг. не было законодательно закреплено посягательство на жизнь монарха, которое, по сути, можно расценивать как деяние террористического характера. Основную нагрузку в защите особы царя в доопричный период несли нормы идеологии и морали.
В Средневековье террористические проявления (деяния) в основном не были криминализированы. В этот период криминализация актов террора была невозможна, так как террор осуществлялся царем в отношении собственного народа. Так, не могли рассматриваться как противоправные явно террористические по своей сути методы правления монарха Ивана IV (Ивана Грозного) в 1565 - 1584 гг. (опричное время).
В начале XVII в. наступил период Смуты - также с явно террористическими методами правления, которые тоже не могли рассматриваться как уголовно наказуемые деяния. Однако посягательство на жизнь и здоровье царя и некоторые другие государственные преступления времен опричнины и Смуты, будучи деяниями террористического характера, были законодательно оформлены и считались тяжкими преступлениями. Это, по сути, было частью политики установления, обеспечения господствующего монархического (государственного) терроризма и ее "успешной" реализации.
Таким образом, можно говорить о монархическом (государственном) терроризме в России во второй половине XVI в. - первой половине XVII в. и законодательном нерегулировании (не криминализации) как этого, так и других террористических проявлений (деяний) в силу указанных выше причин. Поэтому мы согласны с мнением В.Е. Петрищева о том, что опричнина времен Ивана IV содержала признаки государственного терроризма (терроризма) и являлась первым опытом такового в России <6>.
--------------------------------
<6> Там же. С. 189.

В Судебнике 1589 г. наметились признаки формирования субъекта террористической деятельности. Именно в этом правовом акте виновные лица более детально разграничиваются по видам преступной деятельности: тать, разбойник, зажигальник, грабитель, миропродавец, душегубец, государский убойца, крамольник, проводчик, головной, градский сдавец, церковный тать, коневой тать, подметчик, лихой истец <7>.
--------------------------------
<7> Рогов В.А. История уголовного права, террора и репрессий в Русском государстве XV - XVII вв. М.: Юристъ, 1995. С. 69.

В Соборном уложении 1649 г. <8> (Уложение царя Алексея Михайловича) ответственность за государственные преступления (главы II и III) регламентировалась достаточно подробно.
--------------------------------
<8> Российское законодательство X - XX веков: в 9 т. Т. 3. С. 76 - 446.

В Уложении впервые была выделена глава об уголовно-правовой защите личности монарха (глава II), нормы которой предусматривали ответственность за "голый умысел", направленный против жизни и здоровья государя (ст. 1), крамолу (измену) и подмет (ст. ст. 2 - 4), поджог города с целью сдачи врагу (ст. 4), недоносительство о преступлениях (ст. ст. 18 - 19), "скоп и заговор" против должностных лиц центрального и местного управления (ст. ст. 20 - 22). Заметим, что деяния, предусмотренные ст. ст. 20 - 21, были направлены не против государства, а против государя и должностных лиц <9>. В данном толковании усматривается наличие признаков террористического акта.
--------------------------------
<9> Там же. С. 265 - 267.

Некоторые уголовно-правовые нормы главы III также были направлены на охрану царя и его власти. Так, ст. ст. 4, 5, 6 и 7 устанавливали ответственность за обнажение и ношение оружия на государевом дворе.
Уложение в ст. 228 предусматривало ответственность за поджог двора.
Понятие "хитрость" со временем трансформировалось в "умышление" и в вышеуказанном Уложении было представлено в трех формах: умышление татей на убийства; воровской умысел, т.е. совершение наиболее тяжких общеуголовных преступлений организованными преступными группами; государственные преступления и посягательства против государя (умышление на его здоровье, на завладение государством, на поджог города и др.) <10>. Поэтому верно мнение С.С. Галахова о том, что в Средние века в России проявления террористической деятельности в современном его понимании входили в понятие "воровство", которое в Уложении царя Алексея Михайловича употреблялось в широком значении и означало всякое преступное действие, включая государственные преступления <11>.
--------------------------------
<10> Рогов В.А. Указ. соч. С. 54 - 59.
<11> Галахов С.С. Криминальные взрывы. Основы оперативно-розыскной деятельности по борьбе с преступлениями террористического характера. М.: Экзамен, 2002. С. 19.

Таким образом, трактовка в Соборном уложении 1649 г. государственных преступлений, и особенно посягательств против государя (монарха), позволяет говорить о начале правового регулирования террористических проявлений в средневековье.
Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. <12> предусматривало ответственность за государственные преступления в главах I ("О преступлениях против священной особы государя императора и членов императорского дома") и II ("О бунте против власти верховной и о государственной измене") раздела III "О преступлениях государственных".
--------------------------------
<12> Российское законодательство X - XX веков: в 9 т. Т. 6. С. 160 - 410.

Среди норм раздела III устанавливалась ответственность за всякое преступное действие против жизни, здоровья или чести государя императора и "всякий умысел" свергнуть его с престола, лишить свободы, власти или совершить над ним какое-либо насилие (ст. 263); покушение и приготовление к преступлению, предусмотренному ст. 263 (ст. 264); участие в преступлении против священной особы государя императора в виде подстрекательства, пособничества, укрывательства, недоносительства (ст. 265); посягательство на жизнь, здоровье, свободу, честь и права наследника престола, супруги государя и других членов императорского дома, а также за участие в таком посягательстве в виде укрывательства и недоносительства (ст. 266); бунт против власти верховной (восстание "скопом и заговором" против государя) и за приготовление к нему (ст. 271); государственную измену (ст. 275).
Таким образом, хотя Уложение не содержало норм о террористических проявлениях, некоторые признаки понятия терроризма были "разбросаны" среди других норм закона, что, естественно, не способствовало формулированию самостоятельной статьи об ответственности за терроризм.
Революционная ситуация 1879 - 1880 гг. обусловила принятие фундаментального правового акта Российской империи - Уголовного уложения 1903 г. <13>, в котором государственные преступления были распределены по трем главам: "О бунте против верховной власти и о преступных деяниях против священной особы императора и членов императорского дома" (глава третья), "О государственной измене" (глава четвертая) и "О смуте" (глава пятая). Так, ст. 99 предусматривала уголовную ответственность за посягательство на жизнь, здоровье, свободу или вообще на неприкосновенность священной особы царствующего императора, императрицы или наследника престола. Посягательством признавалось как совершение данного преступления, так и покушение на него (ч. 2 ст. 99) и приготовление к нему (ч. 3 ст. 101). Части 3 и 4 ст. 102 уголовно наказуемыми деяниями признавали участие в сообществе, составившемся для учинения тяжкого преступления, предусмотренного ст. 99, и подговор составить сообщество для учинения тяжкого преступления, предусмотренного ст. 99, или принять участие в таком сообществе, если последнее не составилось.
--------------------------------
<13> Там же. Т. 9. 1994. С. 240 - 325.

Статья 105 устанавливала ответственность за посягательство на жизнь члена императорского дома (ч. 1), учинение иного насильственного посягательства на особу члена императорского дома (ч. 2) и приготовление к посягательству на жизнь члена императорского дома или участие в сообществе, составившемся для учинения такого посягательства (ч. 4).
В.Е. Петрищев считает неправильным отождествление исторических заговоров и политически мотивированных убийств царствующих особ или высокопоставленных вельмож периода российского самодержавия с современным пониманием терроризма и террористических актов, так как политические убийства царствующих особ группами заговорщиков более соответствуют ст. 278 и ч. 2 ст. 105 УК РФ. В то же время в покушениях на членов царской семьи и представителей органов власти конца XIX в., начавшихся после покушения на Александра II в 1866 г., автор усматривает признаки современного понятия "террористический акт" <14>. Полагаем, что В.Е. Петрищев прав в том, что политически мотивированные убийства царствующих особ или высокопоставленных вельмож вследствие заговоров не тождественны современным понятиям "терроризм" и "террористический акт". Однако они не лишены признаков террористической деятельности (терроризма). Н.Ф. Кузнецова цареубийства, убийства претендентов на престол, террор против собственного народа справедливо называет "белым террором российской монархии" <15>.
--------------------------------
<14> Петрищев В.Е. Указ. соч. С. 190 - 191.
<15> Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1 / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М.: Зерцало-М, 2002. С. 27.

Определенный смысл террористического деяния можно уловить в ст. ст. 103 (угроза особе царствующего императора, императрицы или наследника престола), 104, 106 и 126 (участие в сообществе, заведомо поставившем целью своей деятельности ниспровержение существующего в государстве общественного строя или учинение тяжких преступлений посредством взрывчатых веществ или снарядов), ч. 2 ст. 457 (заготовление взрывчатого вещества или снаряда для убийства), ч. 2 ст. 102, ст. 562 (повреждение чужого имущества поджогом, взрывом или потоплением) Уголовного уложения 1903 г. Некоторые признаки террористического деяния содержат также ст. ст. 101, 455, 505, 510, 550, 555, 557, 558, 563, 564 и др.
В этой связи С.С. Галахов справедливо отмечает, что в Своде законов Российской империи появилась группа терминов, описывающих преступления, относящиеся к категории государственных, - "бунт", "заговор", "мятеж", "смута", в определениях которых содержатся отдельные элементы, "вписывающиеся в современное понятие терроризма" <16>. Таким образом, Уголовное уложение 1903 г. уголовно наказуемыми признавало деяния, по содержанию смежные с современным понятием терроризма.
--------------------------------
<16> Галахов С.С. Указ. соч. С. 19 - 21.

Следует отметить, что в Уголовном уложении 1903 г. довольно часто использовались понятия "взрыв", "взрывчатое вещество", "снаряд" и т.п., а за преступления, связанные с применением взрывчатых веществ и угрозой (опасностью) осуществления взрыва, предусматривались строгие наказания <17>.
--------------------------------
<17> Это было обусловлено не только повышенной общественной опасностью таких преступлений, но и тем, что в тот период террор становился основным средством достижения политических целей для противников власти, располагавших значительным по тем временам вооружением и взрывчатыми веществами (например, боевые организации партии эсеров). Так, только эсерами в 1902 - 1908 гг. в России было совершено 232 террористических акта (в 1905 г. - 55; в 1906 г. - 82; в 1907 г. - 71). См.: Галахов С.С. Указ. соч. С. 12.

Важно подчеркнуть также, что Уложение 1903 г. устанавливало ответственность за опасные для жизни и здоровья посягательства на главу иностранного государства и иностранного посла (иностранного посланника, поверенного в делах или иного дипломатического агента): в ст. 456 - за убийство главы иностранного государства; в ст. 472 - за причинение телесного повреждения главе иностранного государства; в ст. 476 - за насилие над личностью главы иностранного государства; в ст. 478 - за насилие над личностью иностранного посла, посланника, поверенного в делах или иного дипломатического агента.
Уголовно наказуемым считалось также приготовление к убийству главы иностранного государства или участие в сообществе, составившемся для совершения убийства главы иностранного государства (ч. 1 ст. 457) (это относилось и к убийствам вообще), совершение убийства, в том числе и главы иностранного государства, путем заготовления взрывчатого вещества или снаряда (ч. 2 ст. 457), покушение на деяния, предусмотренные ст. ст. 472 и 476.
Таким образом, из анализа посягательств против государства и общественной безопасности в Уголовном уложении 1903 г. следует, что хотя Уложение не оперирует понятиями "терроризм" и "террористический акт" (они полностью еще не оформились), оно предусматривает ответственность за деяния, аналогичные им. Отсутствие в Уложении указанных понятий, в частности, было обусловлено несистематизированностью посягательств против общественной безопасности, их разбросанностью по разным главам.
 

Список использованной литературы
 

1. Российское законодательство X - XX веков: в 9 т. Т. 1 / Под общ. ред. О.И. Чистякова. М.: Юридическая литература, 1984.
2. Российское законодательство X - XX веков: в 9 т. Т. 2 / Под общ. ред. О.И. Чистякова. М.: Юридическая литература, 1985.
3. Петрищев В.Е. Заметки о терроризме. М.: Эдиториал УРСС, 2001.
4. Рогов В.А. История уголовного права, террора и репрессий в Русском государстве XV - XVII вв. М.: Юристъ, 1995.
5. Российское законодательство X - XX веков: в 9 т. Т. 3 / Под общ. ред. О.И. Чистякова. М.: Юридическая литература, 1985.
6. Галахов С.С. Криминальные взрывы. Основы оперативно-розыскной деятельности по борьбе с преступлениями террористического характера. М.: Экзамен, 2002.
7. Российское законодательство X - XX веков: в 9 т. Т. 6 / Под общ. ред. О.И. Чистякова. М.: Юридическая литература, 1988.
8. Российское законодательство X - XX веков: в 9 т. Т. 9 / Под общ. ред. О.И. Чистякова. М.: Юридическая литература, 1994.
9. Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1 / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М.: Зерцало-М, 2002.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU