УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Попов Ф.А. Проект "Союзной конституции Казакии" в планах казачьей эмиграции

// История государства и права. 2013. №16. С. 35-41.

 

Подходя к изучению наследия русской эмиграции, надо понимать, насколько она неоднородна, сколько диаметрально противоположных по духу течений породила в годы изгнания. Некоторые из ее феноменов по своей оригинальности выходят за пределы понятия "русская эмиграция". Так, до недавнего момента отечественные исследователи обращали внимание лишь на политико-правовые учения тех фигур и организаций, которые однозначно позиционировали себя русскими, не замечая, что некоторые категории эмигрантов, формально значащиеся "русскими", в изгнании отказались от русской идентичности и начали развивать "окраинные" национализмы. "Самостийники", как их называли патриотически настроенные эмигранты, также имели свой участок на общеэмигрантской палитре политических оттенков. В нашем случае речь идет не о туркестанских, татарских и иных эмигрантах, которых вряд ли можно, даже с очень большой натяжкой, объединить с русской эмиграцией в единое целое. Гораздо менее заметны глазу исследователя те "самостийники", чье право на собственную политическую позицию подвергалось сомнению со стороны "общерусских" организаций и деятелей. Если русские сторонники "единой и неделимой России" со временем все-таки смогли примириться с существованием огромной по численности украинской диаспоры со множеством группировок внутри нее (хотя принадлежность "малороссов" к "триединому" русскому народу отстаивалась всеми, даже либеральными русскими политиками), то попытки некоторых инициативных элементов внутри казачьей эмиграции, которая традиционно считалась ответвлением эмиграции русской, заявить о казаках как об отдельном народе, к тому же имеющем право на независимое государство, встретили полнейшее непонимание и яростное противодействие. Непрерывная борьба как с русскими активистами, так и с теми казаками, которые продолжали считать себя субэтносом русского народа (а таких оставалось едва ли не большинство) делают историю казачьих "самостийников" против их желания неотъемлемой частью истории Русского Зарубежья. При этом бурная дискуссия с русской эмиграцией вовсе не затормозила идейный рост групп казачества, решивших порвать с русским самосознанием в пользу самостоятельной казачьей идеи. Зародившийся вдалеке от Дона, Кубани и Терека казачий национализм также обладал своими интеллектуалами и собственными, порой весьма смелыми правовыми проектами. В этой статье хотелось бы уделить внимание конституционному творчеству казачьих националистов, их планам государственного строительства, которым так и не удалось сбыться.
В зависимости от взглядов на будущее устройство казачьих земель казачью эмиграцию можно условно подразделить на три лагеря, каждый из которых имел собственный рецепт выстраивания отношений с Россией. Наибольшей лояльностью к идеям имперского патриотизма отличались казаки-"великороссы"; также считали себя русскими, но со значительными региональными отличиями и правом на автономию в составе новой России казаки-"автономисты"; наконец, казаки-"самостийники" заявляли о себе как о представителях отдельного от русских и украинцев казачьего народа, видя в России, царской или большевистской, стародавнего врага.
Руководствуясь политическими соображениями, советская историческая наука всех врагов советской власти на фронтах Гражданской войны объединяла под условным именем "белые", намеренно игнорируя порой нешуточные, размолвки в стане "контрреволюции". Одна из таких размолвок, осложнившая отношения между ядром ВСЮР - Добровольческой армией и казачеством, послужила причиной перехода некоторой части казаков на платформу не просто автономизма, а самого настоящего национал-сепаратизма. Решающую роль в кристаллизации новой идеологии казачьего национализма сыграл конфликт между стремившимися к федерации казачьими (в первую очередь кубанскими) деятелями и верхушкой Добровольческой армии, твердо стоявшей на принципе "единой и неделимой России". Ликвидация Кубанской Рады, казнь министра внутренних дел Кубанской народной республики Кулабухова, несбывшиеся мечты о самостоятельной Кубанской армии и объединение Донской армии с Добровольческой в единые Вооруженные Силы Юга России не могли не отразиться на настроениях казачьих масс. Первая организационная структура "самостийного" направления под названием "Союз возрождения казачества" появилась в 1920 г. в Константинополе. В 1927 г. в Праге группой казачьей интеллигенции при участии некоторых высокопоставленных казачьих командиров был основан "Союз вольного казачества". Столица Чехословацкой республики на тот момент являлась центром ряда эмиграций "самостийной" направленности, не только казачьей, но также и украинской, белорусской, не исключая даже такого экзотического, на первый взгляд, феномена, как сибирское "областничество". Под влиянием примера Чехословакии, родившейся на развалинах Австро-Венгерской Империи, вольно-казачье движение формировало собственные демократические идеалы. После освобождения казачьих земель от советской власти, ради которого "вольные казаки" готовы были сотрудничать не только с нерусскими меньшинствами бывшей Российской Империи, но и с заинтересованными в ослаблении СССР иностранными державами (что было в духе не только сепаратистской, но и русской эмиграции, а именно ее "пораженческого" крыла), предполагалось создание независимой "Казакии". Первым пунктом популярно изложенной в первом номере журнала "Вольное казачество" программы казачьего национализма было "освобождение Дона и Кубани из под власти Р.С.Ф.С.Р. и С.С.С.Р. и созыв: на Кубани - Кубанской Рады, на Дону - Донского Круга как суверенных Учредительных Собраний, над волею которых нет никакой иной высшей воли" <1>. Одна эта фраза уже показывает наличие у "вольных казаков" государственного мышления, говорит о понимании ими необходимости легитимизировать проект "Казакии" через созыв некогда функционировавших органов тех государственных образований, что некогда существовали на казачьих территориях. Более детальную проработку идеология казачьего национализма получила в проекте т.н. "Союзной Конституции Казакии" <2>, ставшей самым значительным источником для изучения политико-правовых взглядов вольно-казачьего движения. О ней пойдет речь ниже.
--------------------------------
<1> Вольное казачество // Вольное казачество. 1927. 10 декабря. N 1. С. 2.
<2> Союзная Конституция Казакии // Вольное казачество. 1932. 10 января. N 96. С. 2 - 9; Вольное казачество. 1932. 25 января. N 97. С. 1 - 15.

Однако, прежде чем перейти к обзору данного документа, надо отметить, что идея независимого казачьего государства не могла возникнуть на голой почве, - история XX в., не говоря о более древних примерах, знает прецеденты казачьих государственных и квазигосударственных образований с республиканской формой правления <3>. К началу революционного брожения в Российской империи казачьи земли уже были "пороховой бочкой", в которую их превратила политика центра. По мнению придерживавшегося левых воззрений историка С. Сватикова (сугубо научные изыскания которого активно использовались "вольными казаками" в качестве доказательства их любимого тезиса о вековом противостоянии России и казачества), к моменту Первой мировой войны в результате столкновения "централистских, самодержавно-крепостнических тенденций метрополии" и "автономных, эгалитарно-демократических стремлений колонии" (под метрополией и колонией Сватиков понимает империю и Дон соответственно) Донской край являл собой "ряд крупнейших правовых и социально-экономических противоречий" <4>. Под воздействием революционной опасности, исходящей из захваченного большевиками центра, в казачьих областях "детонировала" давно заложенная под них "взрывчатка". Этим объясняется та взрывоопасная воля к государственно-конституционному строительству, что охватила эти территории в Гражданскую войну.
--------------------------------
<3> См.: Кондрашенко О. Конституционный опыт государственного строительства на территории казачьих войск юго-востока России в период Гражданской войны // Белая гвардия: Альманах. 2005. N 8. С. 33 - 37.
<4> Сватиков С. Россия и Дон. Вена, 1924. С. 578.

В промежутке между 1917 и 1920 гг. на юге России успели родиться и погибнуть несколько казачьих государств. Это: 1) Юго-Восточный Союз (1917 г.), задумывавшийся как федерация казачьих войск, Украины и кавказских народов с целью противостояния большевикам; формально он не выходил из состава Российской империи (Республики), которую предполагалось обустроить на федеративных началах; 2) Доно-Кавказский Союз (1918 г.), имевший схожую задачу, но в отличие от Юго-Восточного Союза уже не мысливший себя составной частью какого-либо другого государства (за рамки переговоров проект так и не вышел); 3) Южно-Русская (Доно-Кубанско-Терская) Конференция (1919 г.), чье предназначение стало скорее утилитарным после конфликта Кубанской Рады с генералом Деникиным; и 4) Верховный Круг Дона, Кубани и Терека - последняя попытка воплотить в жизнь планы о казачьей федерации, не увенчавшаяся успехом уже в силу фатальности положения на фронте. В этих примерах обнаруживаются и некоторые черты, которые можно обобщить в тенденции. Так, Юго-Восточный Союз - затея исключительно кубанских общественных деятелей, игравших "первую скрипку" в переговорах с остальными участниками федерации. На первых порах кубанский федерализм контрастировал с автономизмом Дона, которому, однако, принадлежала главенствующая роль среди трех казачьих войск; недаром именно Дон решением 3-го Войскового Круга от 4 декабря 1917 г. был объявлен "автономной провинцией" (с впервые после 194-летнего перерыва выборным атаманом) и после принятия 10 декабря того же года постановления о передаче всей полноты власти Войсковому Правительству получил статус независимого государства, хоть и с оговоркой о временности такого положения дел ("вплоть до создания законной всероссийской власти"). Объединяющая роль в создании казачьего сепаратистского движения в эмиграции принадлежала в основном донцам, которые стояли у истоков Союза вольного казачества (среди восьми его основателей было шестеро донцов и двое кубанцев).
Идеологи Союза единогласно сошлись на федеративном устройстве казачьего государства в будущем, во многом отталкиваясь от упомянутых выше проектов времен Гражданской войны. Прямо перед глазами "казакийцев" был отрицательный пример Чехословакии (где долгое время пребывал центр "самостийников" и где они пользовались наибольшим влиянием), многонациональной страны, имевшей форму, однако, унитарной, а не федеративной республики (с областной автономией Словакии), государственные чиновники которой постоянно напоминали о достигнутой идиллии в области обращения с национальными меньшинствами, что, конечно же, было далеко от истины (проблемы немецкого, словацкого и карпаторусского меньшинств в конце концов привели к распаду Чехословакии). Вероятно, "вольные казаки" не хотели в будущем наступать на чехословацкие "грабли" и без особых колебаний избрали федерацию самой подходящей формой государственного устройства гипотетической "Казакии" <5>. Централизм был отброшен ими уже в силу самого характера казачества, его деления на несколько войск, все из которых должны равно принимать участие в управлении государством. К тому же казачьи области никогда не отличались гомогенностью населения (например, доля казачьего населения в Кубанской области на 1917 г. равнялась 45,5%, т.е. казаки составляли менее половины всех жителей <6>), а в результате административно-переселенческой политики большевиков его состав стал еще пестрей. Доля родовых (этнических) казаков неуклонно уменьшалась, численность переселенцев из других регионов СССР росла, - этого казаки-эмигранты не могли не знать. Требовали разрешения не только вопросы "иногородних" и "пришлых", но и проблема "инородцев", т.е. горцев и калмыков. Если за горцами признавалось право на отдельное от казаков государство, которое, учитывая разноплеменность Кавказа, тоже приняло бы федеративную форму, то калмыков предлагалось интегрировать в "Казакию" наравне с казачьими войсками. Такой вариант встретил понимание и среди калмыцких эмигрантов-"казакоманов", по мнению которых между казаками и калмыками (особенно донскими калмыками) не лежало никаких противоречий, которые зачастую вспыхивали между казаками и горцами, казаками и русскими/украинскими крестьянами. Что касается крестьянского населения, то согласно установкам Союза вольного казачества его предстояло "оказачить", иначе говоря, привить казачьи традиции и казачье самосознание. Все это должно было осуществиться в интересах самих же "иногородних", т.к. по убеждению "вольных казаков" всякий русский крестьянин испокон веков мечтал стать казаком и, следовательно, никаких проблем при "оказачивании" русских просто не встанет.
--------------------------------
<5> См.: Казакия или отдельные казачьи государства? // Вольное казачество. 1931. 25 июня. N 83. С. 4 - 9.
<6> Никитин А. Суверенная Кубань: опыт отечественного парламентаризма (1917 - 1920 гг.). М., 2010. С. 19.

Текст Конституции Казакии публиковался в журнале "Вольное казачество" за 1932 г. из номера в номер. Отвечая на возможный упрек в преждевременности, редакторы журнала упирали на то, что именно отсутствие готового проекта конституции, плохое знание техники и организации государственной власти подвели казачьих законодателей в ходе Гражданской войны. "Непосредственной же целью нашего настоящего шага является желание более детально ответить на вопрос - какой же Казакии мы хотим, и дать возможность заранее всем вольным казакам высказаться по этому же вопросу" <7>. Изначальный текст предлагалось обсудить и при обнаружении в нем недоработок предложить им достойную альтернативу.
--------------------------------
<7> Проект Конституции Казакии // Вольное казачество. 1932. 10 января. N 96. С. 1.

Круг авторов проекта не может быть пока доподлинно установлен, хотя известно, что помощь в его составлении оказал профессор Украинского университета в Праге О. Эйхельман (нельзя отрицать вклад Эйхельмана и в русскую юридическую науку, хотя бы потому, что в 1883 г. он возглавлял кафедру международного права Киевского университета, а в 1905 г. получил там же должность декана юридического факультета; список работ Эйхельмана на русском языке впечатляет, и из них стоит назвать хотя бы "Историю иноземных законодательств" и "Программу курса международного права"), ранее разрабатывавший проект конституции Украинской Народной Республики. Примечательно, что свое видение Украины как "союза общин" Эйхельман перенес на Казакию.
Проект Конституции состоит из 14 глав, каждая из которых делится на несколько "отделов", включающих, в свою очередь, статьи. Стоит перечислить эти главы, соблюдая последовательность: "Союзное Государство Казакия и ее территория", "Публично-правовая власть", "Союзное Государство и политическо-автономные Области в нем", "Гражданство и права и обязанности граждан Казакии", "Компетенция Союзно-государственного строя в Казакии", "Установления (органы) Союзно-государственной власти в Казакии", "Организация юстиции в Казакии", "Вооруженные силы Казакии. Военное управление", "Чрезвычайные меры охранения безопасности в Казакии", "Управление иностранными сношениями Казакии", "Союзно-государственные финансы", "Контроль Союзно-государственных учреждений", "Государственно-правовое положение церкви и религиозных обществ в Казакии". Налицо высокий уровень юридической мысли у создателей проекта, особенно по сравнению с первой казачьей "прото-конституцией" - "Основными законами Всевеликого Войска Донского", являвшейся, по сути, всего лишь копией "Основных законов Российской империи", слабо учитывающей казачью специфику.
В соответствии со ст. 2 главы I "Союзное Государство Казакия и ее территория", территориальной базой предполагаемого государства должны стать семь единиц - Дон, Кубань, Терек, Яик (Урал), Астрахань, Оренбург и Калмыцкая область. Официально они именуются "членами союза" и "политически-автономными областями". Предвидя затруднения в процессе объединения этой "семерки", авторы проекта во вступительной статье к нему отметили, что "насильно никого в состав Казачьего Государства тянуть" <8> не собираются. Интеграция новых областей (равно как и изменение границ) зависит от мнения всех отдельных областей Казакии и должно выражаться в предусмотренном законодательном порядке. Каждому члену союза вменяется в обязанность составление собственной областной конституции, которая представляется для проверки Высшему Союзному Суду. Публично-правовая или государственная власть принадлежит нации (т.е. "народу в ее организованном составе") и осуществляется через компетентные учреждения союза, областей и местных самоуправлений.
--------------------------------
<8> Там же.

Конституцией регламентируется важная проблема предоставления гражданства, наверное, наиболее болезненная из всей череды вопросов, связанных с казачьей государственностью. Приток мигрантов из Центральной России, самовольный захват казачьих наделов пришлыми крестьянами и "иногородними" (сказывалось безземелье этих категорий населения в дореволюционный период, контрастирующее с относительной аграрной обеспеченностью казаков), а также массовые депортации собственно казачьего населения с их земель из-за разделяемых казачеством антисоветских настроений, казалось бы, навсегда изменили этническую, социальную и демографическую структуру некогда зажиточного края. Казачьи сепаратисты хотели разрубить этот гордиев узел путем натурализации или, выражаясь их терминологией, "оказачивания" всех потенциальных граждан Казакии. Процесс предоставления гражданства подразумевал разделение совокупности населения казачьих областей на несколько категорий. Статус гражданина, т.е. "сознательного этнического существа, принципиально свободного в своих действиях", ко времени вступления в действие Конституции автоматически присваивался всем казакам, горцам, калмыкам, коренному населению городов и сельской местности; всем "иногородним" (в тексте они выступают как "бывшие поданные Русского Государства", причем не ясно, что подразумевается под "Русским Государством"; из нижеследующих положений Конституции можно понять, что это Российская Империя, элементы законодательства которой предполагалось оставить до реформирования судебной системы Казакии; советское право полностью отрицалось "вольными казаками" как право государства-оккупанта), жившим и родившимся на территории Казакии до 31 декабря 1918 г. и прожившим на ней же непрерывно в течение не менее десяти лет; всем пришедшим из пределов того же "Русского государства", чье переселение состоялось в промежуток времени до 31 декабря 1922 г. и чье пребывание на казачьих территориях длилось с того момента непрерывно. Представители последней категории могут быть приняты по их просьбе в состав городов, станций, хуторов, сел и аулов и других "общественно самоуправляющихся поселений" до введения в действие Конституции. Надо заметить, что все граждане Казакии, независимо от места оседлости (жительства), должны быть прикреплены к какому-либо из городов, станиц, хуторов, сел, аулов или других поселений с действующим общественным самоуправлением.
Представляет интерес и видение Союзом вольного казачества устройства органов государственной власти. В тексте рассматриваемого документа они поименованы "установлениями". К их числу относятся: Верховный Союзный Круг, Союзный Круг, союзный атаман-президент, центральные союзно-государственные установления гражданского и военного управления, Главный Военный Штаб Казакии, Финансовый контроль в союзно-государственном управлении, Высший Союзный Суд и Союзная Кассационная Палата и местные установления союзно-государственного управления.
Верховный Союзный Круг (далее - ВСК) по задумке авторов проекта должен репрезентовать "учредительную власть нации". Для этой задачи он наделен экстраординарными полномочиями. В компетенции ВСК находятся все изменения в Конституции Казакии, избрание атамана-президента, а в некоторых случаях и предание его Высшему Суду, разрешение вопросов, внесенных в ВСК Союзным Кругом и атаманом-президентом, протесты на постановления Союзного Круга и некоторые другие предметы. Состав ВСК комплектуется из всех депутатов действующего Союзного Круга и дополнительно избранных депутатов. Сформированный в таком составе ВСК предназначен только для одной сессии по перечисленным выше предметам.
Роль парламента надлежало исполнять Союзному Кругу, состоящему из депутатов, избираемых Войсковым Кругом (Радою) каждой области из расчета один депутат на 40000 душ населения. На ежегодных сессиях Союзный Круг должен исполнять функции законодательной ветви власти, а именно выслушивать, обсуждать и утверждать очередные отчеты исполнительной власти Союза, рассматривать и утверждать бюджет, производить выборы, входящие в его компетенцию, и рассматривать те дела, которые ему предоставят исполнительная власть, областные правительства, Высший Союзный Суд, кассационная палата, союзно-государственный контролер и т.д. За Союзным Кругом закреплено право обращаться к Совету Министров с предложением дать объяснения по любому делу из сферы деятельности правительства, если инициативу такого предложения поддержит одна пятая депутатов Круга. Кроме того, Союзный Круг имеет право требовать от председателя Совета Министров личного доклада по вопросам, относящимся к компетенции правительства. В свою очередь, правительство в лице председателя Совета Министров вправе принимать непосредственное участие во всех заседаниях Союзного Круга и его комиссий.
Полномочиями главы исполнительной власти в Казакии наделялся союзный атаман-президент, в самом названии которого современная политологическая терминология сочеталась с казачьей архаикой. Избираемый на 5 лет голосованием ВСК, атаман-президент является "Верховным Вождем" вооруженных сил государства, не занимая при этом лично какой-либо командной должности. В сношениях с правительствами других государств атаману-президенту также отводится главенство, хотя непосредственно сношениями управляет через него министр иностранных дел.
Атаман-президент, кроме того, определяет состав Совета Министров, окончательно утверждая их в должности. Каждое министерство делится на департаменты, во главе которых стоят директора. Для подготовительной работы по разрешению дел учреждается должность делопроизводителя. Таким образом, совместной работой департаментов руководит министр, а такую же работу делопроизводителей контролирует директор департамента. Канцелярией по каждому делопроизводству управляет делопроизводитель. В задачу Совета Министров входит обсуждение вопросов по предложениям атамана-президента, председателя Совета и каждого из министров. В Совете Министров обсуждаются все дела, вносимые правительством, ВСК и Союзным Кругом.
Итак, беглый обзор опубликованного в 1932 г. проекта Конституции Казакии дает представление о нем как о тщательно проработанном документе, в котором его создатели, руководствуясь современным конституционно-правовым опытом, попытались учесть все стороны жизни гипотетического казачьего государства. Высокий уровень в данном случае обусловлен, как можно полагать, привлечением к разработке проекта корифея русской, а затем и украинской юридической мысли Олега Эйхельмана. Хоть это прямо и не подчеркивается в тексте документа, но не составляет труда самостоятельно связать детище "Вольного казачества" с первыми, родившимися в огне Гражданской войны законотворческими проектами казачьих образований - "Основными законами Всевеликого Войска Донского" и "Временным положением об управлении Кубанским Краем". "Союзной Конституции Казакии", так же как и самой Казакии, не суждено было воплотиться в реальность; Советское государство оказалось намного прочней, чем думали те, кто ждал его скорой кончины. Тем не менее нельзя сказать, что с окончанием Второй мировой войны, в ходе которой симпатии казачьих националистов из Казачьего национально-освободительного движения (КНОД) - организации-преемницы Союза вольного казачества - приковала нацистская Германия, идея о создании Казакии канула в небытие. Упоминание Казакии в Акте о порабощенных нациях (англ. Public Law 8690 Captive Nations Week Resolution), принятом резолюцией Конгресса США в 1959 г., фактически сделало ее нереализованным субъектом международного права. Однако к моменту распада СССР эмигрантский национализм казаков истощил себя и исчерпал все свои кадры, что сделало невозможным всякое лоббирование идеи отдельного казачьего государства; на постсоветском пространстве ценности казачьего национального движения оказались непонятными даже коренным уроженцам Ростовской и Кубанской областей.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU