УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Кузнецов В.А. «...Единственное утешение, прибежище и надежда солдата во всех опасностях». Традиции православия и ислама в русской армии

// Гороховские чтения : материалы пятой региональной музейной конференции / сост., науч. ред. Н. А. Антипин. — Челябинск, 2014. С. 8-18

 

Исстари деятельность христианских и мусульманских священников в русской армии существенно возвышала значение и смысл служения Отечеству. В самые тяжелые периоды в истории страны народы России обращались к Богу, к своей вере и жили более одухотворенной жизнью, что помогало выдержать нелегкие испытания. На всем протяжении исторического развития русская армия, в том числе и разнообразные иррегулярные формирования, преданные присяге, ведомые своей верой, обеспечивали защиту Родины и тем самым укрепляли государственность.
В русской армии к XVIII веку начала постепенно складываться целостная система воинского, патриотического и религиозно-нравственного воспитания служилого сословия. Существенную роль в становлении этой системы, помимо государства, играло военное духовенство. За столетия священниками был накоплен большой опыт работы с личным составом в боевой обстановке и мирное время. Из правительственных указов, приказов, директив, инструкций и других нормативных актов военного ведомства, Министерства внутренних дел и Святейшего Синода мы видим, как определились место и роль полковых священников и мулл в регулярной армии и иррегулярных войсках, их основные направления деятельности.
Согласно инструкции обер-священника армии, утвержденной указом от 28 августа 1797 года, полковые священники имели двойное подчинение. С одной стороны, они подчинялись командиру полка как воинскому начальнику, с другой — состояли в ведомстве обер-священника армии, которое разрабатывало должностные наставления для военного духовенства, а также предписывало им, как «отправлять при каждом полку чрезвычайное какое моление или торжественный благодарственный молебен при войске»1. Важнейшими в деятельности военного духовенства были пастырская и религиознопросветительская деятельность.
Пастырская деятельность включала в себя: богослужения в праздничные и воскресные дни; проповеди, исповеди, причащение Святых таинств; проведение венчаний, крещений, отпеваний, освящение новых полковых храмов (в том числе походных), боевых знамен, церковных парадов; руководство хором в полковых церквах; работа с благотворительными обществами; попечение о раненых и больных; уход за военными кладбищами, проведение траурных церемониальных мероприятий; организация различных духовных торжеств.
В содержание религиозно-просветительской деятельности входили преподавание Закона Божия в церковно-приходских школах, полковых учебных и запасных командах, обучение грамоте нижних чинов в воскресных школах; публикации (Слово) военного духовенства в периодической печати; проведение бесед с личным составом подразделений на темы веры; работа церковных библиотек в полковом храме; борьба с сектантством; участие в подготовке и проведении полковых праздников и др.2 Полковые священники имели право венчать только чинов своего полка с письменного разрешения командира. О совершенных браках, умерших женатых нижних чинах, после которых остались жены, священник был обязан посылать ежегодно рапорты: «...об увенчанных — в Консисторию -9- той Епархии, где полк находится; а о умерших — в Святейший Правительствующий Синод, с показанием уезда и селения, откуда кто отдан был на службу»3. Священники полков в соответствии с указом от 29 апреля 1767 года, подтвержденным циркуляром Инспекторского департамента 25 сентября 1834 года, вели метрические книги о чинах своего полка. Регламентировалось и место священников во время боев: они должны были находиться на перевязочных пунктах и помогать лекарям, а также исполнять религиозные обряды над умирающими4.
Следует отметить, что командиры полков и команд в соответствии с законодательными актами также несли ответственность за состояние нравственности во вверенных им войсках. Например, в «Наказе войскам» в раздел «Предметы внутреннего управления войск» входил пункт «Сохранение в войсках нравственности, здравия, порядка и дисциплины», в первое отделение которого под названием «О исполнении войсками христианских обязанностей» входил параграф № 1 «О христианских требах». В соответствии с ним командиры полков и различных других команд обязаны были «иметь наблюдение, чтобы все воинские чины, им подчиненные, каждогодно исповедовались и причащались»5. Полковые же священники должны были об «исповедующихся и причащающихся всех вообще чинах именные исповедные списки... чрез дивизионных Благочинных доставлять к Обер-Священнику, с присовокуплением и тех чинов, кои такового долга не исполнили, и по каким причинам»6. Например, в приказе наказного атамана ОКВ генерал-майора Н. В. Щуцкого от 21 февраля 1838 года № 31 говорилось: «По наступлению святой четыредесятницы предлагаю гг. Кантонным и дистаночным Начальникам Оренбургского казачьего войска. наблюсти, чтобы все воинские чины вверенных им частей Грекороссийского исповедания непременно в продолжение поста говели, исповедались и по удостоянию приобщались святых та-инств»7.
Второй параграф документа носил название «О богослужении в войсках». Еще указом Петра I от 30 марта 1716 года, подтвержденного затем указами от 29 ноября 1796 года и 20 ноября 1826 года, предписывалось: «Каждое воскресенье и праздник и в великий пост и по тем дням, когда бывает обедня, отправлять положенным при полках священникам службу Божию в полковых церквах, где они имеются, а там, где их нет, в подвижных полковых церквах, состоящих при штабах»8. Такие походные церкви имелись и в иррегулярных войсках. Например, в Ставропольском калмыцком войске была походная церковь во имя Воскресенья Христова, подаренная Петром I владельцу всех крещеных калмыков князю Петру Тайшину. С переводом ставропольских калмыков в Оренбургское казачье войско и переселением их в 1843 году в Новолинейный район походная церковь находилась в Великопетровском укреплении, где была поселена часть крещеных калмыков9.
Каждый полк в русской армии имел свой храмовой праздник, который способствовал сплоченности личного состава и возвышению его нравственности. При этом командирам батальонов, рот и казачьим должностным лицам предписывалось: «...смотреть в церкви за нижними чинами, чтоб стояли чинно, не шумели, а наблюдали, что положено обрядами закона, самим же им и всем офицерам строго наблюдать в церкви благопристойность, дабы не подать собою худого примера своим подчиненным»10. Следует заметить, что за несоблюдение «благочиния в церкви и при молитве» виновные подвергались наказанию, обозначенному в военно-уголовных законах.
Особую роль в религиозно-нравственном воспитании личного состава армии играли церковные парады, проводимые в торжественные праздничные дни. Полк или батальон выводился для церковного парада в парадной форме и без ружей. После церемониального марша «с музыкой» полк следовал к церкви и выстраивался перед ней в линию или в колонны. После этого давалась команда о снятии головных уборов и следовании в определенном порядке внутрь церкви для молебна. После окончания «Божественного служения» войска еще раз строились и следовали отделениями в свое расположение или проходили еще раз церемониальным маршем11. В станицах ОКВ церковные парады проводились также в соответствии с требованиями Устава о службе войск. Казаки, находившиеся на льготе, как и исполнявшие обязанности внутренней службы, выстраивались на станичной или поселковой площади в определенной станичным начальником или атаманом военной форме. При этом казачьи офицеры, находясь в строю, при церемониальном -10- марше шашки из ножен не вынимали. После прохождения маршем казаки строем направлялись к церкви, где участвовали в торжественном молебне.
Необходимость религиозно-нравственного воспитания закреплялась в документах военного ведомства. В нормативных актах указывалось, что «надобно поддерживать в солдате чувства Религии, подавать собою пример строгого выполнения ея обрядов, и неупустительно наказывать оных, не забывая, что Религия есть главный источник, из коего почерпает Русский солдат правила чистой нравственности, а с ними и здоровье и все добродетели, с коими воин может оправдать цель своего славного существования; что Религия есть единственное утешение, прибежище и надежда солдата во всех опасностях. За Святую Церковь и Православного Царя он бодро идет на тысячу смертей, в твердом уповании, что и за гробом жертва сия не останется без награды». В документах особо подчеркивалось, что «по сей же самой причине надобно стараться иметь при полках хороших, умных, кротких и человеколюбивых священников; они должны быть первыми наставниками в нравственности и утешителями солдат в их страданиях телесных и душевных должны, подкрепляемые торжественными обрядами Религии, внушать им бодрость, упование на покровительство Божие пред сражением. Нет ничего, что бы могло более возвысить дух солдат, как величественные обряды Религии. Чтобы в сем увериться, надобно только посмотреть на них, приготовляющихся к сражению и принимающих с глубоким молчанием Святое благословение, при пении величественной песни: “Спаси Господи люди твоя” и прочая»12.
В Оренбургском казачьем войске основным направлением религиознонравственного воспитания являлось формирование у казаков патриотических чувств, готовности к защите Отечества. Необходимо отметить особую роль духовенства в религиозно-пастырской деятельности среди призываемых в действующую армию воинских чинов и казаков. Казаки воспитывались в духе сознательного отношения к выполнению своего воинского долга, защиты чести и достоинства, гордости за принадлежность к войсковому сословию. Все нравственные качества с детства формировались под влиянием семейного и церковно-школьного религиозного воспитания. В центре всей религиозно-нравственной системы находился идеологический принцип: «За веру, царя и Отечество»13. Именно он цементировал все казачье сословие. Этот же принцип являлся руководящим и в деятельности религиозных служителей всех рангов. Именно они обязаны были вкладывать в сердца людей дух «живой веры и благочестия».
Православная церковь откликалась на все крупные исторические события, организуя проповеди и молебны. Например, начиная с 1812 года во всех церквах на территории войска регулярно совершались службы в честь победы русского оружия в Отечественной войне с поминовением всех погибших в битвах. В 1911-1913 годах в Оренбургском казачьем войске собирались пожертвования на «сооружение иконы в храм-памятник над могилой 22 тысяч русских воинов, павших в бою под Лейпцигом 4-7 октября 1813 года, где участвовали и оренбургские казаки»14. Основным местом празднования столетия Отечественной войны были храмы и мечети. Так, 25 августа 1912 года во всех церквах Оренбурга были совершены заупокойное всенощное бдение в кафедральном соборе — заупокойная литургия. «По окончании литургии все духовенство крестным ходом направилось на Форштадскую площадь, где при громадном стечении народа, в присутствии начальства, местных войск и представителей учреждений и учащихся учебных заведений было отслужено благодарственное Господу Богу молебствие, с произнесением многолетия Царствующему дому, христолюбивому победоносному всероссийскому воинству и вечной памяти Императору Александру I, вождям и воинам, на поле брани живот положившим в войну 1812 года»15.
По определению Святейшего Синода 27 июня 1909 года во всех храмах империи организовывались молебны и торжественные литургии с «возглашением заупокойной эктении в установленное время с поминовением Императора Петра Первого и всех павших в П олтавском бою вождей и воинов, с пастырским поучительным словом и с благодарственным после литургии молебствием, на коем после первого царского многолетия возгласить вечную память Императору Петру Первого и павшим в Полтавском сражении вождям и воинам и после сего заключительные многолетия: христолюбивому воинству и богохранимой Державе Российской»16. Подобные богослужения проводились в день столетия со дня смерти великих русских полководцев А. В. Суворова и М. И. Кутузова. -11- Так, 5 мая 1900 года епископ Оренбургский и Уральский на площади у часовни в Форштадте (Оренбург) совершил панихиду по генералиссимусу А. В. Суворову. На панихиде присутствовали военные и гражданские власти губернии, были выстроены части гарнизона и казачьи войска17. Несомненно, церковь играла значительную роль в формировании исторического сознания народа и патриотических чувств верующих.
Все это свидетельствует о масштабах деятельности военного духовенства и командного состава армии. Религиозно-нравственное и церковное воспитание было направлено на формирование и укрепление духовной силы народа и русской армии. Недаром отечественные и зарубежные историки, философы подчеркивали, что русская армия отличалась духовной нравственной силой, и эта нравственная сила, как фактор, в свою очередь помогала создавать сильную, хорошо организованную армию и формировать талантливых полководцев, развивать русское военное искусство. Духовность служила также одним из факторов военных побед.
После развала армии и большевистского переворота в России, смены политического строя в 1917-1918 годах в российском обществе выдвигались обвинения в адрес военного духовенства в том, что именно оно виновато во всех бедах и потрясениях России. В ответ на это известный в свое время духовный пастырь протоиерей А. Русецкий на церковном совещании в Томске в ноябре 1918 года сказал: «Вы обвиняете военное духовенство в разложении армии. Но кто из вас, обвинители, видел нас, когда мы годами сидели в сырых окопах под градом пуль и снарядов, когда мы гнили в Пинских болотах, когда нас травили удушливыми газами, когда нас заедали паразиты?.. Вы знаете, обвинители, сколько военных священников убито, ранено, контужено, сколько томится в плену? Обо всем этом вы забыли. В то время вы сидели дома и только ждали от нас подвигов. Мы их совершили»18. За всю историю военного священства 400 служителей веры были награждены за военные подвиги золотыми наперсными крестами на Георгиевских лентах19.
К слову, не все воспитанники духовных семинарий выбирали священнический путь служения. Так, 107 учеников Оренбургской духовной семинарии во время войны участвовали в боях, служили в армии офицерами и солдатами. Из них к началу 1917 года были убиты восемь и ранены девять человек. Некоторые были награждены: летчик подпоручик Иван Никулин — орденами Святой Анны третьей степени и Святого Станислава третьей степени; поручик Николай Петропавлов — орденами Святого Георгия четвертой степени, Святого Владимира четвертой степени и Святого Станислава третьей степени; подпоручик Константин Комаров был два раза ранен и награжден орденами Святого Владимира четвертой степени и Святого Станислава третьей степени. Многие рядовые были награждены медалями20.
С началом Первой мировой войны Оренбургский общеепархиальный съезд духовенства определил отчислять в распоряжение Оренбургского епархиального комитета Красного Креста для оказания помощи семьям воинов, призванных на службу «2 % с валового сбора всех церковных и кошельковых сумм...»21 Уже до конца 1914 года в епархиальный комитет Красного Креста поступило 16 223 рубля22.
На основании определения Святейшего Синода в каждом приходе создавались советы попечения о семьях лиц, находящихся в войсках23. Император Николай I прислал 13 ноября телеграмму на имя преосвященного Мефодия, епископа Оренбургского и Тургайского, в которой благодарил за открытие двух лазаретов при духовной семинарии на 20 кроватей и при женском монастыре на 10 кроватей для раненых воинов24. В декабре для раненых воинов, находящихся на излечении в лазаретах Оренбурга, были куплены и посланы книги для чтения на сумму 350 рублей. Для раздачи раненым воинам приготовлены десять тысяч крестиков, пять тысяч книг Нового Завета и пять тысяч молитвословов25.
Сборы средств для воинов шли во всех приходах епархии. Священник Сергей Бобров сообщил, что в селе Казанском Орского уезда 29 января 1915 года в здании церковно-приходской школы состоялся платный патриотический вечер в пользу раненых воинов. Ученики школы читали стихотворения на тему текущей войны, а певчие из церквей села Казанского и села Симбирского пропели национальные гимны — русский, французский, сербский, черногорский, английский и др. На вечере собрали 51 рубль 79 копеек в пользу раненых26. -12-
12 марта 1915 года императрица Мария Федоровна, августейшая покровительница Российского общества Красного Креста, «за пожертвование 1000 рублей на покупку пасхальных подарков воинам, находящимся в действующей армии», выразила комитету Красного Креста Оренбургской епархии «глубокую благодарность за столь щедрое пожертвование и неустанные заботы о нуждах доблестных защитников нашего Отечества!»27.
Священники епархии и прихожане церквей жертвовали в комитет Красного Креста различные вещи, необходимые солдатам на войне: варежки, полушубки, кальсоны рубашки, полотенца, шапки, портянки, сухари, табак, кисеты, холсты, нитки, писчую бумагу, конверты и другие предметы28. Например, Оренбургский епархиальный комитет Красного Креста в ноябре 1914 года отправил большое количество вещей для Орского, Обоянского, Ларго-Кагульского и Рымникского пехотных полков. Тогда же отправлены для первой сотни 13-го Оренбургского казачьего полка: 20 мешков сухарей, 1 пуд 10 фунтов табаку, 50 рубашек, 27 кальсон, 15 пар варежек, 19 пар чулок, 9 платков, 3 шапки, стопа бумаги и пояс29. 24 февраля 1915 года командир 13-го полка полковник А. П. Милеев сообщил о получении посланных казакам с родины вещей и поблагодарил земляков за эти пожертвования. Прислал письмо с благодарностью и командир 2-го Оренбургского казачьего артиллерийского дивизиона войсковой старшина Гурьев. Пришло в марте письмо с выражением благодарности епархиальному комитету Красного Креста и от командира 2-го Оренбургского казачьего воеводы Нагого полка войскового старшины Л. Доможирова. В это же время пришло послание от председательницы Кавказского окружного управления Российского общества Красного Креста статс-дамы графини Е. А. Воронцовой-Дашковой, в котором она принесла Оренбургскому епархиальному комитету глубокую благодарность за пожертвование вещей для Кавказской армии. 20 марта 1915 года поблагодарил Оренбургский комитет Красного Креста за поддержку русских воинов и оренбургский губернатор наказной атаман Оренбургского казачьего войска Н. А. Сухомлинов30.
Следует обратить внимание на отклики нижних чинов русской армии о присланной помощи. Так, в феврале 1915 года с фронта было получено письмо от фельдфебеля-сапера, где он благодарил за посылку фронтовикам вещей, в которых ощущалась насущная потребность. В частности он писал: «Ваша материальная поддержка очень ясно напоминает нам о той неразрывной нравственной связи со всеми остальными Вами, и дорогими нам лицами, которая поддерживает в нас силы и успокаивает печаль о покинутой родине. Мы чувствуем на себе Ваши отечески и материально-любовные взгляды; в подарках Ваших видим заботливость о нас,— и в нас растет могучий дух русского воина христианина! Сильные, бодрые духом, “с крестом в груди и мечем в руках” мы сокрушим полчища дерзкого врага, дерзнувшего поднять руку на Великую мать нашу Россию»31. Подобные письма благодарности были получены епархиальным комитетом в мае 1915 года от командира 189-го Измаильского пехотного полка; на имя Кочердык-ского церковного прихода Челябинского уезда пришли благодарность от полкового адъютанта 52-го Сибирского стрелкового полка и письмо из 9-й роты этого полка с изъявлением чувств благодарности оренбуржцам32.
Изложенные факты показывают многогранную деятельность епархиальных органов, священников и прихожан в оказании помощи русской армии для скорейшей победы над противником.
Мусульмане России также издавна привлекались к военной службе на благо государства. Утверждение принципа конфессиональной терпимости в России в конце XVIII века, при Екатерине II, официально легализовало свободу духовной жизни мусульманских общин. Служилые инородцы-мусульмане часто входили целыми командами в состав русских войск во время многочисленных военных кампаний XVIII — начала XX века. В течение этого периода военная служба мусульман организационно совершенствовалась и стала более многообразной. Одни мусульмане служили в составе иррегулярных частей, которые комплектовались из «магометан казачьего сословия» Донского, Кубанского, Оренбургского, Уральского, Сибирского казачьих войск. Другие после введения Устава о всеобщей повинности проходили воинскую службу на общих основаниях в полках регулярной армии33. -13-
В конце 1820-х годов из мусульман, живших на Кавказе и в Крыму, были сформированы лейб-гвардии Кавказско-Горский и лейб-гвардии Крымско-Татарский эскадроны, включенные в состав Собственного Его Императорского Величества Конвоя. В дальнейшем специальными законодательными актами были «устроены» религиозная жизнь и быт мусульман суннитского толка, служивших в гвардии34. Документами предусматривалась штатная должность служителя исламского культа: старший ахун (имам) Гвардейского корпуса. В каждом из двух названных эскадронов были имам и муэдзин. Эти имамы по совместительству занимали должности преподавателей «магометанского закона» в различных военно-учебных заведениях Петербурга, где они занимались с воспитанниками-мусульманами. Например, Габдул-вахид Сулейманов обучал основам шариата мусульман-гвардейцев, а с 1835 года являлся «вероучителем магометанского закона» в Царскосельском кадетском корпусе. На этом поприще он заслужил высокий авторитет как священник и в 1840 году был назначен оренбургским муфтием — главой Оренбургского магометанского духовного собрания35.
Во время военных действий в составе иноверческих команд находились муллы. Так, полковые муллы были в штатах башкирских и мещерякских полков, участвовавших в боях с наполеоновской Францией. Воспоминания о встрече с башкирами оставил выдающийся немецкий поэт И.-В. Гете. В январе 1814 года он присутствовал на богослужении башкирских воинов-мусульман, проходившем в здании протестантской гимназии города Веймара. В одном из писем он заметил по этому поводу: «Кто бы позволил еще несколько лет назад высказать предположение, что в нашей протестантской гимназии может проводиться магометанское священное богослужение и будут читаться суры из Корана. И все же это произошло, и мы присутствовали на богослужении у башкир, видели их муллу и приветствовали их князя в театре. Из особого расположения ко мне на вечную память мне были подарены лук и стрелы...»36
И в мирное время во время внешней службы в составе полка (команды) обязательно находился священник. В некоторых сводных полках, состоявших из оренбургских казаков и башкир, находились православный священник и мулла. Кроме того, в Оренбургской губернии постоянно с конца XVIII века несли службу два местных теп-тярских полка. В штате каждого тептярского полка находился полковой мулла, срок службы которого был 15 лет (как и у нижних чинов), после чего он вновь обращался в свое сословие (жалованье 12 рублей серебром в год, кроме провианта снабжался синим кафтаном, кушаком, полушубком, полагалась лошадь)37.
Каркасом, скреплявшим воедино все элементы воинской и бытовой культуры казачества, являлось принимаемое ими клятвенное обещание (воинская присяга, торжественная клятва). Клятвенное обещание — это прежде всего важнейший моральнополитический и правовой акт Российского государства, в котором были отражены его требования к личному составу армии и определены основные обязанности воинского сословия и рекрутов по защите Отечества. По закону 1869 года, подтвержденному в 1907 году, поступавший на военную службу мусульманин мог приводиться к воинской присяге на арабском, персидском или турецком языках, а также джагатайско-татарском и азербайджано-татарском наречиях. Желательным было присутствие во время произнесения военной клятвы мусульманского духовенства. Во время ритуала присягавший должен был непрерывно держать два пальца правой руки на раскрытом тексте Корана и, самое главное, трижды вслух поклясться именем Аллаха на верность служения Российской империи и императору. Заканчивалась церемония целованием Корана.
В государственных архивах Челябинской и Оренбургской областей сохранились присяжные листы некоторых офицеров и рядовых казаков, которые позволяют проследить эволюцию содержания и формы воинской и служебной клятвы, которую давали оренбургские казаки на протяжении почти двух веков38. Присяга казаков-мусульман имела тот же текст, были лишь заменены отдельные слова: «Клянусь Евангелием и Крестом» — на «Алкаран» (клянусь Алкараном). В последнем тексте присяги, утвержденном на Войсковом круге оренбургских казаков в Троицке в 1919 году, слово «христолюбивый» заменили словом «правоверный».
Военное министерство уделяло большое внимание «лучшему устроению» духовной жизни нижних чинов «магометанского закона». В соответствии с указом императора Александра I от 10 июля 1819 года, во время службы чины «магометанского закона в -14- дни совершения по их вере и обрядам особого богослужения (трехдневного) должны увольняться для сего на показанное по их закону время, накануне тех дней»39. То есть в дни исламских праздников воинам-мусульманам предоставлялось увольнение от службы. В начале XX века они имели право на 13 свободных дней в году, кроме того, в главные праздники — Курбан-байрам и Рамазан-байрам — воинов-мусульман освобождали от службы на трое суток.
В феврале 1855 года были приняты «Правила устройства духовной жизни магометан казачьего сословия». Духовные нужды 18,5 тысячи мусульман-казаков и служилых татар обслуживали более 100 мечетей и около 200 мусульманских священников, которые утверждались местной военной администрацией. В регулярной армии в сухопутных войсках назначался военный мулла40. Военному мусульманскому духовенству выплачивалось жалованье, выдавались суточные и командировочные деньги, а бывшим военным муллам в отставке полагались пенсии. В последние годы XIX века военное ведомство практически упразднило в полках должности штатных военных мулл, однако скоро оно осознало политический и нравственный характер этой ошибки. Поэтому в начале XX века было принято специальное положение «Об учреждении штатного магометанского духовенства в войсках», на основе которого введены изменения относительно штатных должностей военных магометанских мулл. В июне 1908 года Николай II подписал закон, согласно которому в Виленском, Варшавском, Киевском, Московском и Приамурском военных округах учреждались должности магометанских мулл.
Во время ведения Россией войн в мечетях так же, как в христианских церквах, совершались богослужения о даровании победы русскому оружию. Мусульмане различных сословий принимали участие в многочисленных патриотических манифестациях. Иноверцы жертвовали деньги и другие ценности обществу Красного Креста, лазаретам, на иные военные нужды. Примечателен поступок воинов 1-го Башкирского полка, участвовавших в Отечественной войне 1812 года, которые в сентябре 1813 года пожертвовали тысячу рублей на восстановление разрушенного во время войны строений Донского монастыря. В письме командиру корпуса графу М. И. Платову командир полка Кутлу-гельдей Темиров, в частности, писал: «Уже с давних времен под скипетром августейших российских монархов с любезными своими семействами блаженствуем. Когда вздумали хищные французы напасть на отечество наше, по воле всемилостивейшего нашего государя призваны и мы на помощь для обороны нашей границы под начальство вашего сиятельства. При всем нашем рвении не могли унять сих святотатцев, допустили до Москвы, где ограблены древние чудотворные храмы божии, в чем считаем себя не менее виновными, что не укротили сволочь нечестивую и позволили ограбить святыню. Само провидение наказало извергов за их безчестный и безбожный поступок против святой церкви. А ныне услышали мы, что герои русские намерены возобновить благолепие Донского монастыря в Москве. Благоволите, ваше сиятельство, и нам удостоиться, по возможности наших сил, участвовать в сем богоугодном деле. Мы прилагаем тысячу рублей ассигнациями к определенным даяниями в сие святилище. Хотя мы считаемся иноверцами, но бог у всех народов один!.. Удостоя принять нашу просьбу, по гроб обяжите всех нас»41.
Следует указать на примечательный факт: воины-мусульмане награждались теми же орденами и медалями, что и воины, исповедовавшие христианскую веру, но эти медали и ордена имели некоторые особенности. Так, в знаке отличия Военного ордена (Георгиевский крест), установленного для мусульман, вместо образа Святого Георгия Победоносца в центре креста помещался герб Российской империи. Именно такими медалями были награждены воины Башкирского войска, участвовавшие во взятии крепости Ак-Мечеть под начальством генерал-губернатора В. А. Перовского. В приказе по ОКВ от 19 марта 1854 года № 58 мы читаем: «...Государь Император Всемилостивейше соизволил пожаловать 10 знаков отличия военного ордена, установленного для мусульман, для возложения оных на Башкир и Киргизов (казахов.— В. К.), находившихся в составе войск действовавших 19 декабря 1853 года, при разбитии кокандцев на Сыр-Дарье у форта Перовский и преимущественно в том деле отличившихся»42.
В 1869 году в русской армии было 11 037 нижних чинов из мусульман и 254 штаб- и обер-офицера, исповедовавших ислам. В составе ОКВ в конце XIX века числилось 7,8 % -15- казаков-мусульман. Во время Русско-японской войны (1904) в армии служили 30 тысяч нижних чинов и 275 офицеров, исповедовавших ислам43.
Официальная статистика России указывала также на 7825 нижних чинов «еврейского закона» и на несколько десятков тысяч евреев, числившихся в списках запасных войск44. Конфессиональные права военнослужащих-евреев также были регламентированы нормативными юридическими актами. Они в свободное от службы время могли «исполнять всякие обряды по их вере, и начальство должно наблюдать строго, чтобы никто не делал им никакого препятствия и нарекания»45. Если в какой-либо части или в гарнизоне насчитывалось не менее 300 военнослужащих-евреев, то по представлению военного начальства для них военным ведомством мог быть определен раввин с жалованьем от казны. Солдаты-евреи во время определенных «еврейских праздников» освобождались от службы. Перечень таких праздников определялся приказом военного ведомства.
Наиболее ярким доказательством подъема, который охватил наряду со всем населением империи и мусульман, является их доблестное участие в военных действиях на фронтах. Например, в ходе Русско-японской войны 1904-1905 годов своим героизмом при обороне крепости Порт-Артур прославились артиллеристы Самадбек Мехманда-ров и Али Ага Шихлинский, ставшие георгиевскими кавалерами, а затем и генералами русской армии. Тогда же в Маньчжурии отличились генералы Эрис-Хан-Султан-Гирей Алиев и Матвей Сулькевич (из литовских татар). Все эти генералы проявили себя и в Первую мировую войну.
Перед мировой войной общее количество мусульман в российской армии по штатам мирного времени было следующим: генералов — 9, штаб-офицеров — 56, обер-офицеров — 287, нижних чинов — 39 283. В военное время число воинов-мусульман приблизительно удвоилось. Во время Русско-японской войны орденами были награждены 194 офицера-мусульманина, знаками отличия Военного ордена и медалями — 2390 нижних чинов46. Во время Первой мировой войны орденом Святого Владимира четвертой степени с мечами и бантом награжден за храбрость войсковой старшина ОКВ Зюлькарнаил Дашкин (впоследствии генерал). Во время Гражданской войны бывший командир 4-го армейского корпуса, в 1914-1915 годах генерал, чеченец по национальности Эрис Хан Султан Гирей Алиев участвовал в Белом движении на юге России, являлся правителем Чечни и в 1920 году расстрелян в Грозном ЧК47. Начальник дивизии во время Первой мировой войны генерал М. А. Сулькевич, белорусский татарин, по заданию Временного правительства пытался сформировать корпус из мусульман, а в 1918 году возглавил антисоветское крымско-татарское правительство, в 1919 — начале 1920 года занимал пост начальника штаба азербайджанской армии и после взятия в мае 1920 года красными войсками Баку был расстрелян. Генералы С. С. Мехмандаров и Али-Ага-Исмаил-Ага-Оглы Шихлинский в это время также находились в Баку: первый был военным министром, второй — инспектором артиллерии Азербайджана. Но они приветствовали приход в Баку большевиков и потому остались живы, в последующие годы являлись консультантами командования Красной Армии.
Как видим, и мусульмане жертвовали своими жизнями, исполняя воинский долг.
Таким образом, в армии Российской империи действовала достаточно организованная система удовлетворения духовных нужд как воинов-христиан, так и воинов-мусульман. Этот опыт может и должен быть востребован в современных условиях в российской армии.
Настоящее сложное положение российской армии, состояние ее боевой готовности, моральная подготовка и воинская дисциплина требуют осмысления исторического опыта деятельности военного духовенства в армии и на этой основе возрождения лучших традиций русской военной силы, ее патриотизма. Изучение христианских и мусульманских традиций русского воинства становится в нынешнее время настоятельно необходимым. -16-
 

Примечания
 

1 Инструкция обер-священника. П. 4, 6 // Свод военных постановлений : в 5 ч. СПб., 1838 (СВП). Ч. 3, кн. 1, п. 222. С. 53.
2 Котков В. М., Коткова Ю. В. «Воинское дело есть дело трудное, скорбное и трагическое». Христианские традиции русского воинства // Воен.-ист. журн. 2004. № 2. С. 63-64.
3 СВП. Ч. 3, кн. 1, п. 228. С. 54.
4 Полное собрание законов Российской империи. Т. 1. 1812. 27 янв. (ПСЗ-1). № 24975. Ч. 2, гл. 2, отд. 7, п. 431; См.: СВП. Ч. 3, кн. 2, п. 588. С. 106.
5 ПСЗ-1. № 17588. Ч. 12, гл. 14, п. 4, прим. 2; Приказ императора от 9 марта 1831 г. // СВП. Ч. 3, кн. 1, п. 372. С. 86.
6 Там же.
7 ОГАЧО. Ф. И-10. Оп. 1. Д. 7. Л. 14 — 14 об.
8 ПСЗ-1. № 3006, 17588; СВП. Ч. 3, кн. 1, п. 375. С. 87.
9 Оренбург. епарх. вед. 1888. № 16. С. 512-513.
10 СВП. Ч. 3, кн. 1, п. 379. С. 88.
11 Высочайше утвержденное наставление Саперному батальону от 19 августа 1818 г. Ч. 1, отд. 1, гл. 7, п. 84, 86, 89, 101, 102, 106, 107; Устав о службе войск. О церковных парадах // СВП. Ч. 3, кн. 2, п. 175, 177, 180-183. С. 42-43.
12 См.: Приложение // СВП. Ч. 3, кн. 1, п. 115. С. 69-70.
13 Кузнецов В. А. Религиозно-нравственное воспитание оренбургского казачества // Оренбургское казачье войско: религиозно-нравственная культура : сб. науч. тр. Челябинск, 2001. С. 75.
14 ОГАЧО. Ф. И-7. Оп. 1. Д. 87. Л. 13, 18 (в 1913 году в поселке Есаульском Долгодеревенской станицы состоялся сбор казаков, которые составили общественный приговор о сборе средств для «сооружения иконы»); Оренбург. епарх. вед. 1911. № 33, 34. Офиц. часть. С. 285-286.
15 Оренбург. епарх. вед. 1912. № 34-35. С. 677-678.
16 Там же. 1909. № 11. Офиц. часть. С. 107-108.
17 Там же. № 10. Неофиц. часть. С. 408.
18 Воен.-ист. журн. 2004. № 2. С. 64. О гибели на передовой позиции полкового священника 164-го пехотного Миргородского полка протоиерея Александра Холмогорова см.: Оренбург. епарх. вед. 1917. № 5-6. Неофиц. часть. С. 91-93.
19 Незвецкий Р. Ф. Лейб-гвардия императорской России (1700-1918 гг.). М., 2009. С. 336.
20 Подсчитаны мной по: Оренбург. епарх. вед. 1917. № 9-10. Неофиц. часть. С. 163-167.
21 Там же. 1914. № 37-38. Офиц. часть. С. 6-7.
22 Там же. 1915. № 3-4. Офиц. часть. С. 34-35.
23 Там же. 1914. № 37-38. Офиц. часть. С. 7.
24 Там же. № 48-49. Офиц. часть. С. 441-442.
25 Там же. 1915. № 3-4. Офиц. часть. С. 25.
26 Там же. № 10-11. Неофиц. часть. С. 160-161.
27 Там же. № 13-14. Неофиц. часть. С. 194.
28 Там же. № 3-4. Офиц. часть. С. 18-25.
29 Там же. С. 23; № 13-14. Офиц. часть. С. 194-195.
30 Там же. № 3-4. С. 23; № 13-14. Офиц. часть. С. 194-195.
31 Там же. № 5. Неофиц. часть. С. 68-70.
32 Там же. № 23-24. Неофиц. часть. С. 332-333.
33 Мусульманские народы Кавказа и Средней Азии в случае необходимости могли формировать добровольческие иррегулярные милиционные части и подразделения.
34 См.: Ислам в Российской империи (законодательные акты, описания, статистика). М., 2001. С. 138-139, 159, 163-164. В дальнейшем в эти части для службы привлекались и мусульмане-шииты, и для них в 1842 году был введен в штат мулла-шиит. В начале 1880-х годов гвардейские мусульманские эскадроны императорского конвоя были расформированы.
35 Занимал эту должность до своей кончины в 1862 году (см.: Ислам на территории бывшей Российской империи : энцикл. слов. М., 1998. Вып. 1. С. 89).
36 Цит по: Конурбаев А. С. Гете и Ислам // Мусульмане. 2000. № 1 (4). С. 45.
37 Абдуллин Х. М., Мустафина Г. М. Мусульмане и мусульманское духовенство в иррегулярных войсках Российской империи в XVII — начале XX вв. // Воен.-ист. журн. 2005. № 10. С. 48.
38 См. текст клятвенного обещания 1762 года в: ОГАЧО. Ф. И-3. Оп. 1. Д. 1. Л. 71 об.; во время правления Павла I: Там же. Ф. И-10. Оп. 1. Д. 6. Л. 51; во время правления Александра III: Там же. Ф. И-216. Оп. 1. Д. 3. Л. 8 — 8 об; во время правления Николая II: Там же. Д. 6. Л. 65.
39 СВП. Ч. 3, кн. 1, п. 393. С. 90.
40 При отсутствии в полках регулярной армии мулл можно было избирать в войсках на местах кандидатов в муллы (имамы) из «достойных своей благонадежностью нижних чинов». Затем
В. А. Кузнецов. «.. .Единственное утешение, прибежище и надежда...»
17
эти кандидаты отправлялись в Оренбургский или Таврический муфтияты для «предварительного испытания в знании религиозных обязанностей» и в случае положительного результата возвращались в свои подразделения и утверждались командованием в своей новой духовной должности.
41 Опубл. в: Рус. вестн. 1814. № 9. С. 64-66.
42 ОГАЧО. Ф. И-10. Оп. 1. Д. 89. Л. 18 об.
43 Воен.-ист. журн. 2003. № 4. С. 72.
44 Вестн. Европы. 1871. № 12. С. 849-850; Всеподданнейший отчет об Оренбургском казачьем войске за 1896 г. Бм., Бг. С. 5.
45 Полное собрание законов Российской империи. Т. 2. 1827. № 1330, п. 91-95; Высочайшее Повеление от 24 июня и 7 сентября 1829 г.; СВП. Ч. 3, кн. 1, п. 386, 388, 389, 392. С. 89, 90.
46 См.: Арапов Д. Ю. «Можно отметить ряд высоких подвигов воинской доблести, проявленных мусульманами». Российские мусульмане героически сражались в годы Первой мировой войны // Воен.-ист. журн. 2004. № 11. С. 43.
47 Волков С. В. Белое движение: энциклопедия Гражданской войны. М., 2003. С. 16.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU