УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Соколов Ю.В. Алексей Алексеевич Брусилов

 

«Очень уж путаная внутренняя обстановка, потому тяжело. Ты не можешь себе представить, сколько получаю писем из разных концов России со всевозможными жалобами, в особенности от крестьян и духовенства на разные неправды». Генерал, писавший эти строки, встал, подошел к окну салон-вагона и долго стоял, глядя в ночную мглу. Его худое нервное лицо с большим лбом, едва уловимым восточным разрезом глаз и длинными, «кавалерийскими», полуседыми усами было задумчивым. Передернув плечами, на которых поблескивали вензеля генерал-адъютантских погон, он снова сел за стол. «Возмущаются главным образом на дворян, купцов и вообще на богатых людей»,—продолжал писать он, обращаясь к жене. Его худощавая фигура в кителе с белым крестом офицерского Георгия 3-й степени на шее отбрасывала тень на стену. «Это ужасно. Общее неудовольствие этими беспорядками и мародерами тыла...)). Автор письма оставил перо и задумался.
Не спавший той декабрьской ночью 1916 г. генерал был командующий войсками Юго-Западного фронта Брусилов. Война длилась уже более двух лет. Крупнейшее военное достижение летом 1916 г.— Луцкий прорыв, прозванный «Брусиловским», остался позади, не получив развития и завершения. Брусилов понял, что армиям его фронта бесполезно ждать поддержки от войск Западного и Северного фронтов. Одним же фронтом достичь конечного успеха было невозможно. Генерал-адъютант считал, что при одновременном давлении на противника трех фронтов) даже несмотря на громадную нехватку вооружения и боеприпасов, удалось бы отбросить австро-германские войска далеко на юго-запад. Успех всего русского фронта, в свою очередь, мог ускорить победоносное для стран Антанты завершение войны. Но возможность эта, по мнению Брусилова, теперь была утеряна, виновниками чего он в глубине души считал бездарного Верховного главнокомандующего — Николая II и его начальника штаба генерала от инфантерии М. В. Алексеева.
Брусилов не знал о той закулисной интриге, которая плелась вокруг его имени и организованного им ранее наступления. Инициаторами ее были настолько могущественные люди, что против них не могли устоять ни царь, ни тем более Алексеев. Этими людьми были Григорий Распутин и царица Александра Федоровна. Распутин-Новых к той поре уже приобрел огромную власть над истеричной царицей, а через нее влиял и на «самодержца всея Руси». «Старец» беззастенчиво пользовался этим и вмешивался даже в «высокую политику». Он принадлежал к придворной партии примирения с Германией. Эта группировка ярых монархистов боялась, что при неудачном исходе войны либо власть перейдет к либеральным буржуазно-помещичьим кругам, либо вообще грянет революция, а династия Романовых падет. После того как Николай II сменил на посту Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича, попытки вести тайные переговоры о сепаратном мире стали более активными.
Что касается майского прорыва на Юго-Западном фронте, то за день до его начала, 21 мая, Алексеев передал Брусилову высказанное царем желание «переменить в корне» план прорыва. Как вспоминал Брусилов, Алексеев «вызвал меня к прямому проводу и при Клембовском (начальник штаба Юго-Западного фронта, генерал-лейтенант. —Ю. С.) передал мне, что Верховный главнокомандующий желал бы отложить атаку, чтобы собрался кулак и ударил в одном месте. На это я ему ответил, что каждый имеет свою методу, а я задумал ударить по всему фронту и менять этого не могу и не хочу. Если недовольны мною. то надо сменить, а не требовать перемены действий))1. Пожелание царя срочно возникло после того, как к нему в Ставку приехала царица.
А 4 июня, когда обозначился крупный успех Брусилова, Александра Федоровна передала мужу слова Распутина: «Он просит, чтобы мы пока не наступали слишком усиленно на Севере, потому что, по его словам, если наши успехи на Юге будут продолжаться, то они (немцы.— Ю. С.) сами на Севере станут отступать либо наступать, и тогда их потери будут очень велики, если же мы начнем там, то понесем большой урон»2. «Он,— писала царица уже 25 июля,— находит, что во избежание больших потерь, не следует так упорно наступать)»3. В то же самое время проходило «стокгольмское свидание» — встреча товарища председателя Государственной думы А. Д. Протопопова с представителем Берлина банкиром Бартбургом. 8 августа в письме царицы царю говорится: «Наш друг надеется, что мы не станем подниматься на Карпаты и пытаться их взять, так как, повторяет он, потери снова будут слишком велики»4. Усилия придворной партии возымели действие, и Николай II отдал распоряжение приостановить наступление. «Наш друг,— тотчас откликнулась царица,— говорит по поводу новых приказов, данных тобой Брус. и т. д.: «Очень доволен распоряжением Папы, будет хорошо». Однако наступательные бои армий Брусилова продолжались, ибо их невозможно было сразу оборвать. «Милый, наш друг совершенно вне себя,— жаловалась царица в письме царю от 24 сентября 1916 г..—оттого, что Брусилов не послушался твоего приказа о приостановке наступления. Он говорит, что тебе было внушено свыше издать этот приказ».
Брусилов же всего этого, конечно, не знал, хотя кое-что слышал, а кое о чем догадывался. Но он не понимал тогда главного: что самодержавная система прогнила и была обречена. Старый царский генерал, всю жизнь веривший в существующий строй и мучительно переживавший утрату былых идеалов, отождествлявший царя с Россией, народом и армией, он любил родину. Проигрыш войны означал для него гибель России. Рушились цели всей его жизни и долгой военной службы...
Дальние предки Алексея Алексеевича были выходцами из Речи Посполитой. Они вели происхождение от известного польско-украинского дипломата и воеводы Адама Киселя, недруга Богдана Хмельницкого и противника воссоединения Украины с Россией. Многие Брусиловы служили затем в российской армии XVIII и XIX столетий. Прадед и дед имели младший штаб-офицерский чин секунд-майора, отец Алексей Николаевич в чине майора участвовал в Бородинском сражении и был там ранен. Его сын родился 19 августа 1853 г. в Тифлисе, когда отец стал уже генерал-лейтенантом и занимал должность председателя полевого аудитора (военного ревизионного суда) Кавказской армии. Вслед за Алексеем в семье родились Борис, Александр (вскоре умерший) и Лев. Борис впоследствии был крупным московским землевладельцем, самым богатым из братьев Брусиловых, но в конце концов разорился. Лев, как и Алексей, посвятил себя военной службе, участвовал в русско-японской войне 1904—1905 гг., командуя крейсером "Громобой", и умер контр-адмиралом, будучи начальником Генерального морского штаба.
Их родители скончались рано, оставив детой на попечение богатой бездетной тетки А. Т. Гагемейстер, которая со своим мужем старалась дать племянникам «подобающее» дворянам воспитание и образование. 14-летнего Алексея отвезли в петербургский Пажеский корпус, куда отец записал его еще четырехлетним. Там в старших классах преподавались тактика, артиллерия, фортификация, топография, военная история. Юноша обнаружил склонность к этим дисциплинам, а в строевой отдавал предпочтение кавалерийской езде. 18 лет он окончил Пажеский корпус. Согласно традиции пажи могли после выпуска служить по выбору в любых частях. Гвардия оказалась Алексею не по карману, и он избрал 15-й драгунский Тверской полк, стоявший на Кавказе. Четыре года прослужил прапорщик Брусилов в родных для него местах. Русско-турецкая война 1877—1878 гг. прервала полупраздную жизнь молодого офицера. Боевое крещение поручик Брусилов получил под Карсом в мелких кавалерийских стычках, несколько раз оказывался под прицельным огнем. В одном из боев под ним была убита лошадь, но он остался невредим. В ночь на 6 ноября 1877 г. Брусилов участвовал в штурме Карса. За войну он получил три боевых ордена.
Позднее Брусилов продолжал служить в том же полку, затем поступил в петербургскую Кавалерийскую школу и по окончании ее в 1883 г. но разряду «отличных» в чине ротмистра был зачислен преподавателем той же школы. Хорошие познания в военном и кавалерийском деле, принципиальность и прямота характера снискали ему уважение среди сослуживцев. Несколько лет подряд он избирался членом и председателем офицерского суда чести, в 1890 г. был произведен в подполковники, в 1892 г. «за отличие по службе» — в полковники с «зачислением по гвардейской кавалерии», в 1900 г. стал генерал-лейтенантом, а в 1902 г.— начальником этой школы. К той поре он уже был известен в военных кругах и как автор статей по специальности.
В апреле 1906 г. по настоянию генерал-инспектора кавалерии великого князя Николая Николаевича Брусилова назначили начальником 2-й гвардейской кавалерийской дивизия. То была высокая честь, поскольку дивизия считалась при дворе одной из лучших и была «любимым детищем». В январе 1909 г. он получил в командование 14-й армейский корпус, стоявший в Люблине,— крупное войсковое соединение, включавшее пехоту, кавалерию и артиллерию. Брусилов понял, что ему не хватит прежних, кавалерийских знаний и опыта. Он начал усердно работать над изучением мало известных ему прежде видов войск. Как военачальник он отличался особой подтянутостью, аккуратностью, не переносил неряшливости в одежде и плохой выправки, считал молодцеватость показателем дисциплины и выучки. В одном из тогдашних приказов по войскам он отмечал небрежность в одежде офицеров одного из своих полков и. напротив, отличную выправку солдат. Брусилов ненавидел пьянство и неоднократно подвергал разжалованию офицеров за пьяные дебоши в ресторанах или даже за посещение кафешантана. Ту же линию он проводил в Варшавском военном округе, где в 1912—1913 гг. служил помощником командующего войсками округа.
Известие о Сараевском убийстве, послужившем в июне 1914 г. поводом для начала первой мировой войны, Брусилов получил в Киссингене, курортном городе на юге Германии, где он отдыхал и лечился вместе с женой. Курортная публика нимало не была обеспокоена новостью. Но последовавшие затем газетные сообщения об австро-венгерском ультиматуме Сербии и заявлении России о поддержке ею последней убедили Брусилова в неизбежности войны. 18 июля он прибыл в штаб 12-го корпуса, командиром которого стал в 1913 г., а с началом войны принял командование 8-й армией, входившей в состав Юго-Западного фронте. Его армия занимала самый южный участок фронта — от румынской границы до Проскурова и 5 августа начала наступательные действия. В газетах появилась телеграмма: «Армия Брусилова взяла Галич». Взятие крепости Галич с его тяжелой артиллерией и большим запасом снарядов к ней явилось значительным успехом.

 

 

****

 


Эта операция обеспечила левый фланг для дальнейшего наступления на сильно укрепленные позиции австрийцев. Затем в 6-дневном Гродек-ском сражении русские армии вновь нанесли поражение противнику. Открылся путь на Венгерскую равнину. Кровопролитным сражением под Перемышлем закончилась победная для русских войск Галицийская операция, длившаяся более месяца. В ней проявились оперативный та¬лант Брусилова и его стремление наступать, опережая удары врага. Сражения 1914 г. показали, что австро-венгерская разведка ошиблась до войны, когда характеризовала Брусилова в одном из своих донесений в Венский штаб как человека, который «едва ли сможет справиться с долж¬ностью командира корпуса». Выявилось, что он «тянет» и на командарма.
Брусилов был известен заботой о «нижних чинах», воевавших в тя¬желых условиях. Характерен его приказ от 6 декабря 1914 г. «Об обес¬печении войск горячей пищей»: «Мы требуем от солдата громадного напряжения, и солдат это дает, но необходимо, чтобы он был сыт. Ставлю заботу, чтобы солдат имел ежедневно горячую пищу. перпейшею обязан¬ностью всех пачальствующих лиц, несмотря ни на какие препятствия* Те начальники, у которых солдат голоден, должны быту) немедленно от-решаемы от занимаемых ими должностей» *\ Имелись и другие его рас¬поряжения подобного рода. Заботливое отношение Брусилова к солдатам создало ему большую популярность.
В конце апреля 1915 г. немцы, перебросив с Запада несколько лучших корпусов, развернули мощное наступление в районе Горлицы, на правом крыле Юго-Западного фронта. Русские армии дрогнули. В июне пал Львов, затем ГГеремышль. Большая часть Галиции снова оказалась в руках противника, 8-я армия, которая защищала Перемытль, отступала вместе с другими. Это отступление из Галиции Брусилов называл ката¬строфой, а причиной ее считал, помимо «неосмотрительной стратегии» Верховного командования, непонимание местной обстановки командую-щим Юго-Западным фронтом генералом от артиллерии Н. И. Ивановым. Немалую роль сыграли тогда необеспеченность русских армий боевыми средствами, общее техническое превосходство немцев и просчеты Петер¬бурга. На фронте из-за нехватки боеприпасов гибли или попадали в плен целые полки, бригады и дивизии, а в Архангельске лежали горы снаря¬дов, привезенных из Англии, но не доставленных на фронт, потому что железнодорожному начальству и чинам Артиллерийского управления никто не дал взятки.
Американский журналист Дж. Гид в качестве корресполдепта журна¬ла «Metropolitan Magazine» летом 1915 г. побывал в России на Юго-За¬падном фронте и затем изложил свои впечатления в очерке «Как они воевали», впервые опубликопанпом на русском языке в журнале «30 дней». Оп рассказал о случае пропажи 17 млн. мешков муки. пред¬назначавшихся как раз для армий Юго-Западного фронта. Полковник,
" Центральный гогударг-.тг.оттып Koeniio-ucTOpincci^rii архни (ЦГВИА) СССР, Прпкгьд1шг отдел, д. 1866, л. 288.
разговаривавший с Ридом, предполагал, что мука была продана румынам, а затем переправлена в Австрию^. Рид приводил также много других чудовищных фактов неорганизованности, халатности, воровства, взяточ¬ничества и беззакония, царивших в русском тылу и на фронте летом
1915 года.
Удручающие результаты кампании 1915 г. на Восточном фронте за¬ставили задуматься англо-французские правящие круги о дальнейшем положении России как союзника. Уже было ясно, что Николай II и его камарилья могут привести страну к поражению и возможному сепарат¬ному выходу из войны. Последнего Антанта допустить не хотела. В марте
1916 г. во французском городе Шантийи состоялось совещание предста¬вителей союзников. Важнейшим его решением было признание необхо¬димости общего наступления на всех фронтах против Германии и Австро-Венгрии, причем Россия должна была развернуть его в начале мая, другие союзники — спустя две-три недели. Вскоре Париж и Лондон потребовали от Петербурга выполнения решения совещания в более ран¬ние сроки, чем намечалось, поскольку в мае итальянцы потерпели от австрийцев поражение под Трентино.
На Восточном фронте началась спешная подготовка к наступательным операциям, намеченным на 22 мая (4 июня н. ст.). Юго-Западному фрон¬ту, как стало известно Брусилову, предстояло играть сравнительно пас¬сивную роль в предстоящей операции. Но Брусилов стал готовить 8-ю армию к активным действиям и разработал план наступления, решив нанести главный удар в направлении Луцка и еще несколько вспомога¬тельных, после чего начал перегруппировку войск. А затем он был на¬значен командующим Юго-Западным фронтом и предложил Ставке раз¬вернуть главное наступление именно на его фронте. Когда согласие было получено, Брусилов изложил командующим армиями свой план. Он в корне отличался от общепринятых тогда взглядов на осуществление прорыва фронта противника. Считалось, что прорыв лучше начинать на одном участке, сосредоточив там максимальное количество артиллерии и людских резервов. Но такой удар, как считал Брусилов, мог принести успех лишь в случае, если оборона противника оказывалась недостаточ¬но прочной. Ведь именно слабость русской обороны явилась одной из причин успеха Горлицкого прорыва в 1915 году.
Новое в плане Брусилова заключалось в том, что прорыв австрийских позиций должен был осуществляться на четырех направлениях сразу-главном и вспомогательных, чтобы рассредоточить внимание, силы и средства неприятеля и лишить его возможности маневрировать резерва¬ми. 8-я армия наносила основной удар через Луцк. Южнее 11-я армия наступала на Золочев. 7-я—на Станислав и 9-я—на Коломыю. Вой¬скам фронта предстояло прорвать мощные оборонительные позиции, со¬стоявшие из двух—четырех укрепленных полос, расположенных одна за другой на расстоянии 5—10 км, каждая в две-три линии окопов с узлами сопротивления. Позиции австрийцев оборонялись почти полумиллионны¬ми войсками с многочисленной артиллерией и пулеметами. По огневой мощи противник значительно превосходил русские войска, которые ощу¬щали особенно большой недостаток в тяжелой артиллерии.
Брусилов отдавал себе отчет в громадных трудностях прорыва мощ¬ной обороны и потребовал максимальной тщательности при подготовке наступления. Район расположения противника был хорошо изучен пехот¬ной и авиационной разведкой. С самолетов были сфотографированы ук¬репленные позиции, затем фотографии увеличены и развернуты в планы. Когда каждой армии был намечен участок для удара, туда скрытно под¬тягивались войска, заранее тренировавшиеся во втором эшелоне в пре¬одолении препятствий. 22 мая около 5 час. утра орудия Юго-Западного
" 30 дней, М., №27, №-7, с. 61-62. «
фронта открыли общий огонь по проволочным заграждениям и окопам противника. Временами обстрел прекращался. Оглушенные солдаты вра¬га выбирались из укрытий для отражения атаки русской пехоты. Но че¬рез 15 мин. огонь возобновлялся. Так происходило несколько раз, причем на некоторых участках артиллерийская подготовка длилась двое суток.
Первой двинулась вперед 9-я армия в Буковине. 8-я армия перешла в наступление 23 мая. Тут наметился главный успех, 4-я австро-венгер¬ская армия эрцгерцога Иосифа-Фердинанда представляла собой в тот день сравнительно мало организованную толиу, практически брошенную офицерами. К 26 мая она была разгромлена в излучине р. Стырь. За три дня австрийский фронт был здесь прорван на протяжении до 80 км и отброшен на несколько десятков км, а в дальнейшем откатился до Кн-селина и Горохова. К концу июля соседняя, 3-я армия Западного фронта стояла у р. Стоход, 11-я дошла с боями до истоков Буга, 7-я пробилась к Галичу, 9-я взяла Черновцы и ворвалась в Карпаты. Однако Ставка Верховного командования не сумела развить этот успех в стратегиче¬ском масштабе. Правда, этот прорыв облегчил положение французов под Верденом и итальянцев у Трентино. Ускорилось вступление Румынии в войну на стороне Антанты. Четверной союз потерял здесь в мае — июле 1916 г. до 1,5 млн. убитыми, ранеными и пленными и много боевой тех¬ники ^ И в то же время продолжить эффективное наступление Юго-За¬падному фронту после сентября уже не удалось.
Когда начинался революционный 1917 год, на этом фронте было за¬тишье. Шла позиционная война. В тылу же надвигалась буря. Она раз¬разилась в Феврале и, набирая силу, неудержимо понеслась к Великому Октябрю. В те месяцы Брусилов активно поддерживал линию Временного правительства на войну «до победного конца». 22 мая (4 июня), в годов¬щину прорыва на Юго-Западном фронте, он был назначен Верховным главнокомандующим, 19 июля (1 августа) замещен Л. Г. Корниловым и временно оставлен «не у дел». В конце октября 1917 г. этот генерал от кавалерии, вокруг имени которого уже сложились легенды, проживал в Москве, в Мансуровском переулке на Остоженке. Эта улица, а также и соседняя Пречистенка (ныне Кропоткинская) стали тогда местом од¬ного из самых ожесточенных сражений между силами революции и контр¬революции. В начале ноября отряды красногвардейцев и революционных солдат стремились овладеть главным центром контрреволюции — штабом Московского военного округа, находившимся на Пречистенке. В боях применялась и артиллерия.
Осколком снаряда, влетевшим в квартиру, Брусилов был ранен в ногу. Как только об этом стало известно, у его дома была поставлена револю¬ционная охрана, сам он вскоре перенесен в ближайшую хирургическую лечебницу, а затем отправлен в госпиталь к известному в то время хи¬рургу С. М. Рудневу, Рана оказалась серьезной, Брусилову предстояло длительное лечение. Началось подлинное паломничество к нему в госпи¬таль представителей различных контрреволюционных организаций, ста-равшихся привлечь известного военачальника на сторону врагов Совет¬ской власти. Он получил письмо от «граждан Москвы», подписанное священниками, купцами, фабрикантами, офицерами и чиновниками, с соболезнованием по поводу страданий, причиненных ему «врагами и предателями родины», и с выражением надежды, что он пребудет «вер¬ным сыном отчизны» ". Письмо, однако, осталось без ответа. Брусилова посетила некая М. А. Нестерович-Берг. выполнявшая тогда роль связной между московским контрреволюционным подпольем и белыми генерала¬ми на Дону — М. В. Алексеевым, А. И. Дутовым, А. М. Калединым. Она передала Брусилову письмо, в котором ему предлагалось бежать на Дон.
^ См. подробнее: Р о с т у нов И. И. Русский фронт дервой мировой войны. М. 1976. в ЦГВИД СССР, ф. 162, оп. 1, д. 3, лл. 298—299.
Генерал ответил: «Никуда не поеду. Пора нам забыть о трехцветном зна¬мени и соединиться под красным» ".
О переписке бывших царских генералов, разворачивавших на Дону белое движение, с Брусиловым в ноябре 1917 г. вспоминал и А. И. Де¬никин. Он утверждал, что Брусилов просил у Алексеева «полномочий для работы в Москве», на что Алексеев «дал полномочия и поставил за¬дачу—направлять решительно всех офицеров и все средства на Дон». Вскоре, однако, белогвардейцы убедились, что «Брусилов переменил на¬правление и, пользуясь остатками своего авторитета, запрещает выезд офицеров на Дон»; далее Деникин, одно время командовавший тем же фронтом, что ранее Брусилов, писал: «Вероятно, нет более тяжкого греха у старого полководца, потерявшего в тисках большевистского застенка свою честь и достоинство, чем тот, который он взял на свою душу, да¬вая словом и примером оправдание сбившемуся офицерству, поступав¬шему на службу к врагам русского народа» **.
Попытки перетянуть Брусилова в стан врагов трудового народа нача¬лись еще до Октябрьской революции. Первой из них явилось назначение его Верховным главнокомандующим в мае 1917 года. Временное прави¬тельство рассчитывало использовать в своих интересах популярность Брусилова и его убежденность в необходимости довести воину до побед¬ного конца. Одним из действенных средств борьбы с нараставшей рево¬люционностью масс и усиливавшимся влиянием большевиков буржуазно-помещичьи круги считали наступление на фронте: успех его приведет к усилению военщины, которая покончит с большевиками. «Едва ли можно сомневаться,— писала кадетская «Речь»,— что наступление может нане¬сти внутреннему врагу — большевизму не менее тяжкий удар, чем внеш¬яему врагу» ". Успехи на фронте вызвали бы также подъем оборонче¬ства, использовав которое можно было попытаться отложить, а затем и совсем снять решение главных внутренних вопросов — о мире и земле; в случае же неудачи наступления — свалить вину на тех же большевиков.
Организовать победоносное наступление как раэ и должен быд вовый главковерх Брусилов. Брусилов согласился занять предложенный пост. Это соответствовало в ту нору его воззрениям. Сообщая брату Борису в новом назначении, он писал: «Одно тут чрезвычайно тяжело — это гран¬диозная ответственность перед Россией. Ответственности вообще не бо¬юсь, да и личных целей не имею и славы не ищу, но от всей души желаю и имею лишь одну цель — спасти Россию от развала, неминуемого в случае проигрыша войны» ". В своем первом приказе по войскам но-вый главковерх, искренне веривший в то, что писал, призвал войска сплотиться вокруг красного стяга с девизом «Свобода, равенство и брат¬ство» и ринуться на врага, навсегда сокрушив германский милитаризм, угнетающий народы всего мира **.
В те дни Брусилов продолжал следовать империалистической политике Временного правительства, поддерживал н проводил все его мероприятия, направленные против демократизации армии, делал все, чтобы укрепить дисциплину в целях продолжения войны. Он принимает крутые меры против митингов и собраний в войсках, дает согласие на восстановление
" Нестеров и ч-Берг М. А. В борьбе с больгаевиками. Париж. 1931, с. 100, " Революция и гражданская война в описаниях белогвардейцев. М.—-Л. 1926, с. 29. Брусилов впоследствии, прочитав мемуары былого сподвижника, в своем «От¬вете А. Деникину» категорически отверг обвинения в предательстве интересов Рос¬сии. Он писал, что всегда считал себя принадлежащим к народу России а полагал вполне естественным делить с ним его участь.
" Цит. по: М и н ц И. И. История Великого Октября. В 3-х тт. Изд. 2-е. Т. 2. М. 1978. с. 509.
" Центоальини Госуларственный архив Октябрьской революции (ЦГАОР) СССР. ф. 5072. OIT. 3. д. 69. л. 122. ^ ЦГВИА СССР, ф. 162, ua. 1, д. 6, л. 60.
полевых судов и смертной казни на фронте, распоряжается применять оружие в случае неисполнения приказов командования ^.
Документы свидетельствуют о том, что генерал пытался также пре¬сечь влияние большевиков в армии, просил Временное правительство присылать на фронт своих комиссаров для агитации против большевиков, требовал признать их пропаганду государственной изменой и сурово ка¬рать за нее и в районе боевых действий, и в тылу ".
Во время июньского наступления под Львовом Брусилов телеграфи¬ровал А, Ф. Керенскому: «Считаю, что оздоровление в армии может по¬следовать только после оздоровления тыла, признания пропаганды боль¬шевиков и ленинцев преступной, караемой как за государственную измену» ". Сразу же после провала этого наступления Временное правительство стало активнее вынашивать антинародные планы. А пра¬вые откровенно мечтали о военном диктаторе, который не остановится перед кровавыми репрессиями. 16 июля на совещании у главковерха премьер Керенский предлагал подготовить Петроград к эвакуации, имея в виду и возможную сдачу его немцам. Брусилов, правда, возражал, го¬воря, что столице ничто не угрожает. «Страна искала имя» " — так вы¬разил позднее Деникин желание контрреволюции иметь во главе силь¬ного человека. Несмотря на свое отрицательное отношение к пролетар¬ской революции и популярность в кругах правых, Брусилов для этой цели не годился из-за своей честности. К тому же, когда ему было сде¬лано подобное предложение, он решительно отказался.
19 июля 1917 г. Брусилов был заменен на посту главковерха Л. Г. Кор¬ниловым, которого еще в 1914 г. он едва не отдал под суд за неумелое командование войсками и неисполнение приказа. Корнилов оказался для контрреволюции более подходящей фигурой. Он не поколебался ни сдать немцам Ригу, ни готовить ту же участь революционной столице, ни на¬чать подготовку переворота. По распоряжению Керенского Брусилов еще до приезда Корнилова передал дела начальнику ттаба, после чего дол¬жен был направиться в распоряжение правительства. Обиженный скоро-палительным и немотивированным смещением, Брусилов попросил раз¬решения уехать в Москву.
К вспыхнувшему вскоре корниловскому мятежу он отнесся резко от¬рицательно. Об этом свидетельствуют мемуары Нестерович-Берг — актив¬ной деятельницы контрреволюционного «Союза бежавших из плена», одним из руководителей которого был Корнилов. На одном из заседаний Союза в сентябре 1917 г., писала она, было решено захватить власть и объявить диктатором Корнилова, содержавшегося тогда под арестом в Быховской гимназии. Для руководства войсками возникла необходимость в подходящей фигуре. Вновь обратили взоры к Брусилову, о чем и со¬общили ему. Генерал ответил: «Вы не первые ко мне с таким предло¬жением, но должен вам сказать, как всем вашим предшественникам, что почитаю всю эту затею авантюрой, во главе которой я, генерал Брусилов, стоять не намерен. Довольно того. что генерал Корнилов оказался измен¬ником и, собрав бунтовщиков, пошел против правительства» ^.
Во время боев в Москве за власть Советов контрреволюционный Ко¬митет общественной безопасности надеялся использовать Брусилова н предпринял попытку вывезти генерала из его дома, находившегося в зоне артиллерийского обстрела, чтобы затем объявить его диктатором Москвы вместо полковника К. И. Рябцева. Белые очень хотели, чтобы авторитет¬ный военачальник приказал офицерам, которых в Москве было в то вре-
^ Брусилов А. А. Мои воспомипання. М. 1983, с. 238; ЦГВИА СССР ф 2067 on. i, д. 15, л. 130.
^ ЦГВИА СССР, ф. 20R7, оп. 1, д. 10, л. 21(3: ф. Ж->. оп. 1, д. 391, л. fi7o6. и др. " Цит. по: История гражданской воины ц СССР. Т. 1. М. 193R, с. 235. ^ Д е пи к и II А. И. Очврктт русской смуты. Т. 2. Париж. Б. г., С. 29. " Нестерович-Берг М. А. Ук. соч., с. 23—24.
мя ИССЕОДЬКО Тысяч IT БОльшинство которых занимало выжидательную позицию, выступить на стороне контрреволюции. Такой приказ, несом¬ненно, сыграл бы свою роль, но Брусилов наотрез отказался^. Это слу¬чилось еще до его ранения. Оставшись сторонним наблюдателем, он при¬сматривался к действиям Советской власти.
На излечении Брусилов находился восемь месяцев. После его выпи¬ски из госпиталя в июле 1918 г. давление на генерала со стороны бело¬гвардейцев возобновилось. Нейтральность его позиции внушала им уве¬ренность, что в конце концов он все же встанет под белые знамена. Не¬которые знакомые советовали ему просто уехать в Одессу, где жили род¬ственники жены. Вспоминая позднее об этих месяцах своей жизни, Бру¬силов писал: «Одно время, под влиянием больших семейных пережива¬ний и уговоров друзей, я склонялся к отъезду на Украину и затем за границу, но эти колебания были непродолжительны. Я быстро вернулся к моим глубоко засевшим в душе убеждениям... Это тяжко, конечно, но иначе поступить я не мог, хотя бы это стоило жизни. Скитаться же за границей в роли эмигранта не считал и не считаю для себя возмож¬ным и достойным»".
Летом 1918 г. положение Советской Республики осложнилось. Как характеризовал его А. Н. Толстой, «стиснутая до пределов княжения ве¬ликого князя Ивана Третьего, Советская Россия отчаянно билась на че¬тыре стороны,— пробивалась к хлебу, к морю, к золоту» ^. Контррево¬люционеры поднимали мятежи по всей стране. Республика трудящихся была зажата в кольце фронтов. В августе 1918 г. Брусилова посетил анг¬лийский дипломат и шпион Б. Локкарт. Не назвав вначале себя, он по-пытался уговорить генерала согласиться, ччобы его переправили в Сама¬ру. И вновь Брусилов отказался.
Вскоре ВЧК перехватила письмо Локкарта, в котором тот, в частно¬сти, сообщал о планах контрреволюции сделать Брусилова белым вож¬дем, использовав его популярность. БЧК не смогла пренебречь этим об¬стоятельством — Брусилов был арестован. В письме Ф. Э. Дзержинскому он просил объяснить причину задержания, поскольку не знал за собой никакой вины и неизменно отвергал предложения перейти к белым или уехать за границу. Дзержинский посетил арестованного и, рассказав ему о письме Локкарта, объяснил, что его напрямую ни в чем не обвиняют, но, учитывая планы врагов, вынуждены продержать некоторое время под стражей. Генерал отнесся к сказанному с пониманием. Жене он писал: «Сидим на гауптвахте в Кремле. Пожалуйста, будь спокойна и не огор¬чайся. Ты хорошо знаешь, что ни я, ни Ростя ни в чем перед прави-, тельством не провинились, а потому спокойно ждем решения» ".
Вначале на гауптвахте к нему относились как к «контре» (время' было сложное и драматичное: начало гражданской войны, убийство эсе¬рами В. В. Володарского и М. С. Урицкого, покушение на Ленина, анти¬советские заговоры, бандитизм). К Брусилову даже не допускали врача, ежедневно наблюдавшего его до ареста, несмотря на то, что рана вновь открылась и вызывала большие страдания. По воспоминаниям Локкарта, арестованного несколько позднее Брусилова и также содержавшегося в Кремле на гауптвахте, генерал выглядел больным, истощенным и старым, передвигался с трудом, опираясь на палку. Жена Брусилова Н. В. Же-лиховская энергично хлопотала за мужа: она обращалась в Совнарком и ВЧК, добилась, чтобы ее принял Ф. Э. Дзержинский, и доказывала, что
^ Московский военно-революционный комитет, октябрь—ноябрь 1917 года. М. 1968, с. 167-^ 168;Кавтарадзе А. Г. Военные специалисты на службе Респуб¬лики Советов, 1917—1920 гг. М. 1988, с. 33. ^ Б рус и л on А. А. Ук. соч., с. 246. ^Толсто 1 А. Собр. соч. Т. 3. М. 1958, с. 397.
" ЦГАОР СССР, ф. 5972, оп. 3, д. 80, л. 198; «Ростя» — Р. Н. Яхоптов, брат ,кеВы Брусилова Н. В. Желиховской, арестованный вместе с А. А. Брусиловым.
генерал в силу своих убеждений не мог примкнуть к контрреволюции, да и не в состоянии был участвовать в каком-либо контрреволюционном заговоре, ибо более восьми месяцев находился в больнице. Желиховская просила облегчить участь мужа, разрешить ей и врачу посещать его и получила разрешение ежедневно приходить к мужу. С пропуском, под¬писанным Дзержинским, Брусилова начал посещать профессор С. К. Лес¬ной, сделавший в свое время ему две операции и продолжавший теперь прерванное лечение. А через два месяца Брусилов и брат его жены были освобождены.
После этого к нему «снова посыпались бесконечные требования со стороны всевозможных политических партий и людей различных каст, классов, состояний. Все тянули его на свою сторону, все требовали, что¬бы он поступил так, как им желательно, а не так, как он хочет» ^. Од¬нако генерал так и не перешел в лагерь контрреволюции. Но далеко не сразу встал он и на сторону Советской власти. Прежде он пережил ду-шевную борьбу. Бывшему царскому генерал-адъютанту, потомственному дворянину, человеку монархических убеждений, хотя и презиравшему Николая II, глубоко религиозному, нелегко было отрешиться от привыч¬ных идей и понятий своего сословия, признав Советскую власть в Рос¬сии законной и справедливой. Ему помогло то обстоятельство, что он был большим патриотом Родины и честным человеком. Не принял он и ин¬тервенцию, ибо он полагал, что независимость страны необходимо беречь и защищать.
К середине июля 1919 г. в Красную Армию было зачислено, добро¬вольно или по мобилизации, 32 с лишним тысячи бывших генералов и офицеров. А к августу 1920 г. Советской власти служили свыше 48 тыс. офицеров, более 10 тыс. военных чиновников и около 14 тыс. врачей. К концу гражданской войны они составляли треть комсостава Красной Армии и Красного Флота ". Большинство из них «либо внутренне стали на точку зрения Советской власти, либо силой вещей увидели себя вы-нужденныыи добросовестно служить ей» ". Б числе таких генералов и офицеров уже находились тогда М. Д. Бонч-Бруевич, И. И. Вацетис, К. И. Величко, С. С. Каменев, А. А. Самойло, Д. П. Парский, Б, М. Ша¬пошников, М. П. Каменский, Ф. Ф. Новицкий, С. Г. Лукирский, А. И. Егоров, А. И. Корк) Д. М. Карбышев, В. М. Альтфатер и мн. др. Генералы А. П. Николаев, А. В. Станкевич, А. В. Соболев участвовали в сражениях с белыми, были взяты ими в плен и казнены (первыы два посмертно награждены орденом Красного Знамени). От рук белых погиб и единственный сын Брусилова (от первого брака) Алексей, вступивший в 1919 г. в Красную Армию. Об этом сообщила газета Политотдела 7-й ар¬мии: «В Киеве по приговору военно-полевого суда белыми был расстрелян б. корнет Брусилов, сын известного царского генерала. Он командовал Красной кавалерией и попал к белым в боях под Орлом» "".
Генералы Н. И. Раттэль, В. Н. Клембовский, А. М. Зайончковский, которых знал и уважал Брусилов и которые тоже служили в Красной Армии, неоднократно убеждали его доказать свою любовь к Родине, к русскому народу. В апреле 1919 г. Брусилов писал Клембовскому, что состояние его здоровья (раненая нога и больной желудок) не позволяет ему поступить на военную службу, но что он мог бы принять участие в работе Военно-законодательного совета РККА. Прямое служение делу обороны Советской страны реально началось для Брусилова с работы в Военно-исторической комиссии по изучению и использованию опыта
^ Там же, д. 80, л. 198.
. " Кавтарадзе А. Г. Ук. соч., с. 167; Гражданская война и военная интер¬венция в СССР. Энциклопедия. М. 1967, с. 107.
^ КПСС в резолюциях н решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Изд. o_g г ^ (^ дд_
' " Боевая'правда, 20.ХП.1919.
первой мировой войны при Всероссийском главном штабе "" в апреле 1920 года. Брусилов разрабатывал тему «Действия 8-й армии в 1914 году до начала Галицийской битвы». Но ему не удалось закончить этот труд вследствие, как он отмечал ^, новых своих обязанностей и занятий. Они появились в связи с нападением белополяков на Советскую Респуб¬лику. Долгое время оставаясь нейтральным в ходе гражданской войны, Брусилов теперь решился принять участие в защите Родины от интер¬вентов.
1 мая 1920 г. он обратился с письмом на имя начальника Всероглав-штаба Раттэля, предложив организовать «совещание из людей боевого и жизненного опыта для подробного обсуждения настоящего положения России и наиболее целесообразных мер для иабавления от иностранного нашествия» ^. Это письмо было одобрено Политбюро ЦК РКП (б), а 2 мая 1920 г. приказом Реввоенсовета Республики было образовано Осо¬бое совещание (ОСО) при главнокомандующем всеми вооруженными си¬лами; председателем ОСО назначался Брусилов. В состав ОСО тюшли также А. А. Поливанов — бывший военный министр России, В. Н. Клем-бовский — бывший начальник штаба Юго-Западного фронта, А. Е. Гу-тор — бывший командующий Юго-Западным фронтом, сменивший на этом посту Брусилова, и некоторые другие крупные военачальники ста¬рой армии. Кроме них, в работе совещания принимали участие видные большевики) в том числе Н. И. Подвойский, которого Брусилов высоко ценил.
Вскоре «Правда» опубликовала письмо Брусилова во Всероглавштаб, сопроводив его следующей статьей: «Назначение А. А. Брусилова пред¬седателем Особого совещанияя естественно, вызвало к себе значительный ивтерес. Создание Особого совещания, в состав которого наряду с опыт¬нейшими военными специалистами входят виднейшие работники-комму¬нисты, было поняяо некоторыми в прямом противоречии с текстом и смыслом приказа РВСР как создание нового командного состава, притом коллегиального характера. Разумеется, ни о ччм подобном не может быть и речи. Особое совещание состоит при главнокомандующем С. С. Каме-неве, в руках которого сосредоточена вся полнота военно-оперативной власти. Особое совещание имеет своей задачей разработку военно-адми¬нистративных и хозяйственных вопросов, связанных с обслуживанием Западного фронта (формирование, воспитание командного состава, по¬полнение, все виды снабжения, работа транспорта и пр.). Незачем пояс¬нять, какое значение имеет этот круг вопросов и как важно внести в раз¬решение их опыт тех важнейших военных работников, которые входят в состав совещания. Сам председатель Особого совещания А. А. Брусилов слишком хорошо знает военную историю и достаточно богат личным во¬енным опытом широкого масштаба, чтобы допускать мысль о раздробле¬нии командной власти. Он это достаточно ярко выразил в печатаемом ниже письме на имя начальника Всероглавштаба. Из текста этого пись¬ма, которое дало в значительной мере толчок к созданию Особого сове¬щания, читатели увидят как те мотивы, которые побудили А. А. Бруси¬лова предложить свои услуги Советскому правительству в деле обороны России от польско-шляхетского нашествия, так и те взгляды А. А. Бру¬силова, которые достаточно объясняются его прошлым и которые целой исторической эпохой отдалены от взглядов Советской власти... В высокой степени знаменательно, что А. А. Брусилов признает безусловно правиль¬ной советскую политику, выразившуюся в безоговорочном признании не-
^ Всероглавштаб — один из центральных органов Народного комиссариата по военным дедам. Создан в мае 1918 года. Занимался формированинм и обучением частей Красной Армии. В феврале 1921 г. слит с Полевым штабом в Штаи РККА.
^ Центральный государственный архив Советской Армии (ЦГАСЛ), ф. II, оп. 2, д. 1043, л. 585. ^ Военно-исторический журнал, 1963, № 3, с. 80.
зависимости Польской Республики. Не менее знаменательно и то, что А. А. Брусилов самим фактом предложения сьоих услуг для дела борьбы с буржуазно-тляхетской Польшей как бы подтвердил от лица известных общественных кругов) что рабоче-крестьянская власть имеет право же¬лать и требовать поддержки и помощи от всех честных и преданных на¬роду граждан, независимо от их прошлого воспитания, в той великой борьбе на Западе) от которой зависит будущность трудовой России» ".
Эта статья свидетельствовала о большом значении, которое придавала РКЩб) патриотическому поступку группы генералов бывшей царской армии. Ленин сказал в этой связи: «Даже бывшие царские генералы при¬знают несправедливыми притязания Польши и идут помогать нам» ^.
Особое совещание рассмотрело многие вопросы организации, воору¬жения и снабжения Красной Армии. Были подробно разработаны струк¬тура и штаты пехоты, кавалерии, артиллерии, авиационных и санитар¬ных частей с учетом опыта мировой и гражданской войн. Выступления Брусилова в Особом совещании говорят о его искреннем стремлении пе¬редать Красной Армии свои разносторонние военные знания и боевой опыт. Заслуживает внимания его высказывание о подготовке командного состава. На другом заседании Брусилов подчеркнул необходимость от¬личной организации разведки, которой он, еще будучи командующим Юго-Западным фронтом, придавал первостепенное значение и хорошо ее наладил, что в значительной степени предопределило успех наступленияяего войск летом 1916 года.
25 мая 1920 г. в Особом совещании обсуждался вопрос о воззвании ко всем бывшим царским офицерам с призывом добровольно вступать в РККА. «Нужно так эти письма написать,— говорил Брусилов, исходя из характерной для него тогда позиции,— чтобы они ясно поняли, что дело в данный момент вовсе не в классовой борьбе, а в том, чтобы нашу само¬стоятельность отстояяь и вместе с тем отстоять пределы, в которых на¬ходится наше государство» ". Совещание поручило Брусилову составить проект документа, что он и сделал. Текст воззвания «Ко всем бывшим офицерам, где бы они ни находились» был опубликован за подписью Брусилова и других членов Особого совещания. В нем говорилось: «В этот критический исторический момент нашей народной жизни мы, ваши старшие товарищи, обращаемся к вашим чувствам любви и пре¬данности к Родине и взываем к вам с настоятельной просьбой забыть все обиды, кто бы и где бы их вам ни нанес, и добровольно идти с пол¬ным самоотвержением и охотой в Красную Армию, на фронт или в тыл, куда бы правительство Советской Рабоче-Крестьянской России вас ни назначило, и служить там не за страх, а за совесть, дабы своею чест¬ною службою, не жалея жизни, отстоять во что бы ни стало дорогую нам Россию и не допустить ее расхищения» ".
Вслед за тем был опубликован декрет Совнаркома РСФСР за под¬писью Ленина об освобождении от ответственности за совершенные в прошлом преступления против Советской власти тех бывших офицеров-белогвардейцев, которые помогут ликвидировать последние очаги контр¬революции в Крыму, на Кавказе и в Сибири и тем самым ускорят победу Советской Республики на польском фронте. После декрета на содержав¬шийся в воззвании призыв откликнулось несколько тысяч бывших офи-церов, прежде уклонявшихся от службы в Красной Армии или воевав¬ших в белых армиях ".
Брусилов имел прямое отношение и к другому воззванию, адресован¬ному Советской властью врангелевским офицерам. История этого дела
^ Правда, 7.V.1920.
^ Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 41, с. 121. " ЦГАСА, ф. 33988, on. i, д. 276, лд. 54—55. " Правда, 30.V.1920. " Кавтарадае Д. Г. Ук. соч., с. 100.
такова. 8 сентября 1920 г. в расположение 13-й армии РККА (Юго-За-падвый фронт) перешел врангелевец поручик Яковлев. Он рассказал о разложении войск Врангеляяи заговоре большой группы офицеров, на¬ходящихся в штабах; тайная организация «намерена низвергнуть Вран¬геля и объявить его армию красной Крымской под командой Брусило¬ва»,— сообщил перебежччк, но для этого необходимы от Советского пра¬вительства гарантии полной амнистии всем врангелевцам, а также соответствующее обращение Главкома Красной Армии. В качестве дока¬зательства серьезности сообщения и реальности предложения заговорщи-ков Яковлев готов был выдать руководителей белогвардейской организа¬ции, действующей на советской территории и готовящей контрреволю¬ционное восстание.
Это сообщение, переданное в Центр членом Реввоенсовета Юго-Запад¬ного фронта С. И. Гусевым, Ленин назвал «архива?кным» и в телеграмме в Реввоенсовет посоветовал принять предложение Яковлева, проверив его предварительно; независимо от этого «тотччс же изготовить обраще¬ние-манифест» с точными предложениями и гарантиями^. Манифест был составлен. Он призывал офицеров-врангелевцев отказаться от постыдной роли на службе у польских панов и французских ростовщиков и сложить оружие, бесчестно направленное против собственного парода; доброволь¬но перешедшим на сторону Советской власти гарантировалась полная амнистия. Манифест был включен в листовку, распространенную затем среди врангелевских войск. «Все, что есть честного в русском офицер¬стве,— говорилось в ней,— уже встало на защиту Советской России и борется за ее независимость, за возможность мирного труда, за власть трудящихсяяна фронтах против Польши и Врангеля, и только вы до сих пор еще ведете братоубийственную войну, находясь в стане наших вра¬гов»; далее напоминалось об образовании Особого совещания, проделав¬шего большую и полезную работу, о выпущенном им воззвании и под¬черкивалось, что «теперь выпущено еще обращение к вам, подписанное вождями Советской России и А. Брусиловым».
В листовку вошел и текст «Воззвания к офицерам армии барона Врангеля», подписанного председателем ВЦИК М. И. Калининым, пред¬седателем Совнаркома В. И. Ульяновым (Лениным), наркомом по воен¬ным и морским делам Л. Д. Троцким, главнокомандующим всеми воору¬женными силами Республики С. С. Каменевым и представителем Особо¬го совещания при главкоме А. А. Брусиловым ". Воззвание было опуб¬ликовано также в центральной печати ^. Манифест произвел сильное впечатление на войска белой армии, засевшей в Крыму. Заместитель председателя PBG Э. М. Склянский позднее рассказывал Брусилову, что среди врангелевцев брожение усилилось, многие солдаты не хотят воевать, так что их силой заставляют идти в бой либо эмигрировать.
Работая в Особом совещании, Брусилов получил возможность деталь¬нее наблюдать ход гражданской войны и обобщать ее опыт. Он письмен¬но выыказал ряд важных мыслей о развитии Красной Армии, ее видов и родов войск. Как бывший кавалерийский офицер, много сделавший для прогресса конницы, он тем не менее признавал, что общая роль кавале¬рии резко упала, что объясняяось развитием авиации и новых средств связи, которые способны ограничить действие таких факторов, как скрыт¬ность, внезапность и подвижность кавалерии. Он придавал очень боль¬шое значение сравнительно новому роду войск — военно-воздушным си¬лам и писал: «Совершенно необходимо обратить самое усиленное вни¬мание, не жалея ни средств, ни трудов, на самую энергичную постройку воздушныы судов вполне современных типов и необходимо твердо пом¬нить, ччо наша отсталость в этом отношении грозит Красной Армии в
^ См. Ленин В. И- Поли. собр. соч. Т. 51, с. 2.77. " ЦГАСД, ф. 198, он. 2,.д. 193, л. 43. ^ Правда, 12JX.IS20.
будущем, а следовательно, и всей Советской Республике большой бедой. Героическими усилиями нам необходимо догнать наших возможных вра¬гов и в дальнейшем никак не отставать в развитии этого нового вида оружия» ^.
Интересны размышления Брусилова о народной армии, высказанные им в конце 1920 г. в беседе с сотрудником журнала «К новой армии» — органа Главного управления Всевобуча. Брусилов считал, что «много¬миллионная народная армия может быть только милиционного характе¬ра» ^. Вопрос о создании милиционной армии (т. е. широкое обучение масс военному делу вместо создания профессионально-регулярных войск) впервые после Октябрьской революции специально обсуждался на VIII съезде РКП (б) в 1919 г.; IX съезд партии принял в 1920 г. резо¬люцию о переходе к милиционной системе строительства РККА. Однако провести эту реформу в жизнь не удалось: помешали война с Польшей и борьба с Врангелем. Сама жизнь диктовала создание регулярной Крас¬ной Армии. Брусилов же, говоря о милиционной армии, вовсе не имел в виду те классовые причины, которые побуждали партию большевиков обратиться к этой идее. Понятия «буржуазный государственный аппарат», ччстью которого являлась старая армия, «пролетарская милиция» и т. п. были ему чужды. Высказываясь за милиционную армию, Брусилов вкла¬дывал в данное понятие лишь мысль о необходимости всеобщего военно¬го обучения, чтобы обеспечить вооруженные силы хорошо подготовлен¬ным пополнением и кадрами.
В октябре 1920 г. Особое совещание, выполнив возложенные на него задачи и принеся значительную пользу делу обороны страны, стало свер¬тывать свою работу. После ликвидации совещания Брусилов был вклю¬чен в состав Военно-законодательного совещания при Реввоенсовете Рес¬публики, занял должность главного инспектора ГУКОН (Главного уп¬равления коннозаводства и коневодства РСФСР). Несмотря на возраст, он энергично взялся за восстановление коневодства ". Одновременно он занимается в 1921—1924 гг. военно-педагогической деятельностью: читает лекции в Академии РККА, преподает теорию езды и выездки в 1-й ка-валерийской школе, начальником которой был его давний знакомый, также бывший генерал, Д. Н. Логофет.
В феврале 1923 г. Брусилова назначают на должность инспектора ка¬валерии РККА и одновременно представителя Реввоенсовета в Главном управлении коневодства Наркомзема СССР. В 1924 г. 70-летний Бруси¬лов, выйдя в отставку, остался в распоряжении Реввоенсовета СССР «для особо важных поручений». Ему была назначена пожизненная пен¬сия. У него появилась возможность отдохнуть, поправить здоровье. Он получил бесплатную путевку в санаторий «Узкое» под Москвой, принад¬лежавший Комиссии по улучшению быта ученых (КУБУ). Там он много читал и писал.
Брусилова уважали в Красной Армии за ум, прямоту взглядов, пат¬риотизм и искреннюю лояльность по отношению к Советской власти. На вопрос одного иностранного корреспондента, как Брусилов относится к ней, Алексей Алексеевич ответил: «Я подчиняюсь воле народа — он вправе иметь правительство, какое желает. Я могу быть не согласен с отдельными положениями, тактикой Советской власти, но, признавая здоровую жизненную основу, охотно отдаю свои силы на благо горячо любимой мною родины» ". Эти слова объективно выражали убеждения Брусилова.
^ Военно-исторический журнал, 1963, N° 3, с. 83. ^ К новой армии, 1920, № 16, с. 32.
" О соответствующих планах стало известно Ленину (см. Владимир Ильич Ленин, Биографическая хроника. Т. II, с. 83). « Гудок, 26.V111.1921.
В одном из пражских архивов сохранилась запись его беседы с чехо¬словацким инженером И. Шромом, находившимся в январе 1922 г. в Москве ". Беседа проходила наедине. Брусилов говорил предельно от¬кровенно. Как писал Шром, несмотря на то, что 68-летний генерал вы¬глядел не совсем здоровым, утомленным, он высказывался «спокойно, связно^ логично, с огромной верой в лучшее будущее РОССИИ, к которому она, по его мнению, все-таки должна прийти и придет сама, своим собст¬венным трудом». В ходе беседы, продолжавшейся более часа, Брусилов отметил, что из-за резолюции on, конечно, многое потерял: победоносвое завершение первой мировой войны с участием старой России принесдо бы ему и славу, и большие почести,— по он не жалеет о потерянном, т. к. значение всего того, что произошло и происходит в России, огромно и аичаые интересы тут ие имеют значения.
Россия, говорил Брусилов, находится сейчас в неизмеримой нужде, в которую ее ввергли разные причины, и нельзя в этом обвинять новую власть. Большевики во многом окапались правы: они с корнем вырвали русскую прогнившую аристократию, лишили фабрикантов и помещиков их богатств, накопленных в течение многих лет яа счет народа, сохрани¬ли целостность России. Подчеркнув, что он не социалист и никогда им не станет, Брусилов сказал, однако, что революция была необходимостью, а выразил уверенность в том, что страна выкарабкается из той нищеты, в которой она находилась и пока еще находится. «Россия будет строить и уже сейчас начинает строить. Русский народ сейчас ничего не хочет, кроме мира, чтобы иметь возможность трудиться и вырваться из упадка». С самого начала Брусилов был против иностранного вмешательства в русские дела: «Я знаю, что любая иностранная помощь, а особенно воен¬ная, очень многого стоит той стране, которой ее оказывают». И напомнил, что он категорически воспротивился настояниям жены бежать за грани¬цу, ибо считал своей обязанностью остаться в России во время револю¬ционных бурь: «Революция — ато наше внутреннее дело. То русские, ко¬торые бежали из России и из-за границы указывают, как мы должны здесь действовать, совершенно не имеют на это права».
На вопрос, почему он не выступил вместе с Колчаком, Юденичем и Деникиным, Брусилов ответил, что их дело было обречено на провал. Стремления белых генералов оказались антинародными, и народ за ними не пошел. Всюду, куда бы они ни вступали со своими войсками, восстанавливались старые порядки. Белые генералы руководствовались в своей борьбе личными интересами, воевали за возвращение старых привилегии, опирались на иностранную помощь и потому не смогли до¬биться успеха. После падения этих трех белых командующих остался Врангель. Если Колчак, Юденич и Деникин, объединившись, могли бы еще иметь какие-то шансы на успех, то Врангель с самого начала не мог ни на что рассчитывать. Что он мог сделать с 50-тысячной армией против всей России? Его действия, во время которых он подверг неслы¬ханным жестокостям население Крыма, нельзя назвать не чем иным, как преступлением. Кроме того, на совести Врангеля судьба тех 100 тыс., которых он эвакуировал и которые сейчас тяжко страдают, фи¬зически и духовно, разбросанные по всей Европе.
Брусилов объяснил Шрому, почему он поднял голос в защиту Совет¬ской России, когда на нее напала Польша: он руководствовался патрио¬тическими мотивами, не желая, чтобы его Родина потерпела поражение или понесла какой-то урон, и посчитал долгом предложить свои знания и опыт делу обороны страны. В конце беседы Брусилов сказал, что всег¬да относился к Чехословакии с симпатией и уважением, что ему особен¬но нравится в чехах и словаках пх горячий патриотизм. Брусилов, как
" Фотокопия записи беседы хранится в Гланном архивном управлении при Со-вете Министров СССР.
выяснилось из беседы, живо интересовался новыми, послеверсальскими государствами, их границами и населением. Он расспрашивал Шрома также о положении русских эмигрантов в Юго-Восточной Европе, заме¬тив: «С этим элементом вам трудно будет»,
Затем Брусилов коротко поведал гостю о себе) сказав, что им с же¬ной живется нелегко. Приходится много работать. Цель его работы сей¬час — восстановить пришедшее в упадок коневодство. Трудиться тяже¬ло, т. к. отсутствуют должная организация дела и согласопаппость уси¬лий. Но он надеется, что постепенно все наладится. Служба дает ему за¬работок, которого хватает на скромную жизнь. Пришлось привыкнуть и к домашней работе, которой Брусилов и его жена не знали до револю¬ции. «Но мы все не жалеем, что здесь остались и что страдали и еще должны страдать. В России растут и раскрываются из народных глубин новые силы, могущество которых мы не можем оценить даже приблизи¬тельно. Я твердо уверен, что Россия из всего этого выкарабкается, ожи¬вет, медленно, но верно». В заключение Шром записал, что Брусилов «находится в хорошем расположении духа, в его непосредственных сло¬вах звучит разумная и трезвая гордость и вера в русское будущее».
С большим уважением относился к Брусилову наркомвоенмор СССР М. В. Фрунзе. Когда в 1925 г. у Брусилова начала болеть раненая нога, Фрунзе ходатайствовал перед правительством о разрешении для боль¬ного выехать на лечение в Карловы Вары, и разрешение было получено, В свою очередь, и Брусилов очень уважал Фрунзе. Высокого мнения о личности Брусилова были А. И. Егоров, Р. П. Эйдеман^, другие вид¬ные советские военные деятели. До конца жизни сохранял благодарность к Брусилову герой гражданской войны Г. И. Котовский. В октябре 1916 г. он за революционную деятельность был приговорен военным су¬дом к повешению и за день до исполнения приговора обратился к Бру¬силову как командующему Юго-Западным фронтом, утверждавшему приговоры, с просьбой заменить ему повешение отправкой на фронт в самое опасное место или же в крайнем случае расстрелять. Брусилов помиловал Котовского ".
Нежелание Брусилова стать на сторону контрреволюции и честное его служение Советской власти вызывали бешеную злобу ее врагов. В конце гражданской войны в белоэмигрантской газете «Общее дело», издававшейся в Париже В. Л. Бурцевым, появилась в четырех номерах статья «Как они продались 111-му Интернационалу». В ней приводился перечень 12 бывших царских генералов, которые теперь ставились белой эмиграцией «вне закона» и подлежали смертной казни через повешение, когда «законная власть» снова водворится в России. Первым в списке стоял Брусилов. «Перечисленные же поименно удовлетворяют всем усло¬виям, способным определить суд над ними или их памятью в будущей России,—говорилось в статье.—То есть они: 1) поступили на советскую службу добровольно, 2) занимали посты исключительной важности, 3) работая не за страх, а за совесть, своими оперативными распоряже-
" Эйдеман, начальник тыла Юго-Западного фронта, затем командарм-13 в 1920 г., а с t925 г. начальник и комиссар Военной академии, лично знакомый с Брусило¬вым, после его смерти вел переговоры с вдовой генерала об издании его воспомина-вий в СССР (таково было завещание Брусилова) и написал предисловие ко второму изданию. Однако второе издание «Моих воспоминаний» Брусилова вышло в 1941 г. уже с предисловием другого автора, ибо Эйдеман был в 1937 г. репрессирован. В своем предисловии Эйдеман, в частности, писал: «В 1925 году Брусилов едет на лечение в Чехословакию — в страну, вооруженные силы которой зародились на Юго-Западном фронте мировой войны, возглавлявшемся А. А. Брусиловым. В Чехо-словакии печать и официальные круги окружают Брусилова исключительным «вни-манием». Ему делаются предложения остаться за границей, Брусилов — человек долга и чести — отвергает эти предложения. Глубоко честный и прямой во всех своих мыслях и поступках, он не мог быть ни вредителем, ни предателем» (ЦГАСД ф. 33987, он. 3, д. 240, л. 31). " Военно-исторический журнал, 1962, № 10, с. 54.
ниями вызвали тяжелое положение армий Деникина, Колчака, Петлю-ры... Летом 1920 года в Крыму было опубликовано воззвание офицеров Генерального штаба к находившимся в армии Врангеля. После прочте¬ния имен подписавшихся стало жутко: оказалось, что громадное боль¬шинство мозга армии — генеральный штаб — не здесь, с нами, а там — с ними ". И их умелую предательскую руку чувствовали в критическую минуту и Колчак, и Деникин, и Врангедь» ".
Брусилов скончался 17 марта 1926 г. в Москве от воспаления легких. На следующий день был опубликован некролог «Памяти А. А. Брусило¬ва», в котором говорилось: «Брусилов гораздо раньше других понял гниль царского самодержавия. В феврале 1917 года он оказал энергичное давление на бывшего царя, убеждая его отречься от престола. После Февральской революции Брусилов неоднократно подчеркивал, что свои посты он намерен занимать лишь по соглашению с Советами рабочих и солдатских депутатов. После Октября А. А. Брусилов остался лояльным гражданином Советской Республики. Он не ушел в стан врагов рабоче-крестьянской власти. Наоборот, в грозную годину наступления белополя-ков он возвысил свой голос и обратился к населению с просьбой и горя¬чим призывом помочь Красной Армии отразить врага» ^. Алексей Алек¬сеевич был похоронен со всеми воинскими почестями на Новодевичьем кладбище. Среди венков, возложенных на его могилу, находился большой венок с кумачовой лентой, на которой было написано: «Честному пред¬ставителю старого поколения, отдавшему свой боевой опыт на службу СССР и Красной Армии, А. А. Брусилову от Реввоенсовета».
Советские историки и писатели уделили значительное внимание воен¬ному таланту Брусилова, его роли в истории отечественной армии и во¬инского искусства. Издан ряд книг, посвященных ему ". Во время Ве¬ликой Отечественной войны на сцене Малого театра в Москве с успехом шла драма И. Л. Сельвинского «Генерал Брусилов». В 1943—1944 гг. был опубликован роман С. Н. Сергеева-Ценского «Брусиловский прорыв», в 1947 г.—роман Ю. Л. Слезкина «Брусилов». Но в 1948 г. имя Бру¬силова исчезло со страниц печати, а книги о нем — с библиотечных по¬лок. Что же было причиной такого поворота в его оценке?
В 1923 г. Брусилов завершил работу над книгой «Мои воспоминания». Изложение кончалось в ней тем, что, смещенный Временным правитель¬ством с поста верховного главнокомандующего, он покинул армию. В заключение Брусилов выражал надежду, что ему удастся написать второй том воспоминаний, где он постарается вспомнить подробности его жизни при Советской власти. После смерти Брусилова его жена, полу¬чавшая за мужа пенсию в СССР, уехала в Чехословакию лечиться и не вернулась на родину. Она увезла с собой личный архив мужа, включая рукопись воспоминаний. Алексей Алексеевич, умирая, завещал издать их только на родине. Н. В. Желиховская выполнила его завет: отрывки из «Моих воспоминаний» были опубликованы в №№ 4 и 5 журнала «Война и революция» за 1927 г., затем в 1929 г. вышли полностью отдельным изданием ''°. В дальнейшем они выпускались у нас в 1941, 1943 и 1946 годах.
" Газета перепутала воззвавие «К офицерам армии Врапгеля», подписанное Ка-лининым, Лениным и Брусиловым, с первым воззванием, подписанным членами Особого совещания.
" Цит. по: Бонч-Бруевич М. Д. Вся власть Советам. М. 1958, с. 318—320. " Правда, 18.111.1926.
" Обзор литературы о Брусилове см.: Смолин А. В. На службе победившего пролетариата (А. А. Брусилов). В кн.: Научная биография—вид 'исторического -ис-следования. Межвузовский сборник научных трудов. Л. 1985.
'" Впервые отрывок из воспоминании был опубликован при жизни Брусилова в журнале «Россия» (М., 1924, № 3); упомянем также о рижском издании книги в 1928 году.
Личный архив Брусилова после смерти его жены в Праге в 1938 г. перешел в Русский заграничный исторический архив (РЗИД), создан¬ный в 1923 г. в Праге белоэмигрантами.
В 1946 г. большая часть РЗИА, в которую входили и брусиловские материалы, поступила в СССР. Среди них был обнаружен машинописный оригинал со вставками от руки, где от лица Брусилова описывалась его жизнь в Советской России. Содержание рукописи было антисоветским и имело целью как бы оправдать Брусилова, хотя бы и после его смерти, перед белой эмиграцией.
Тогдашнее руководство Министерства внутренних дел СССР (госу¬дарственные архивы в то время входили в ведение МВД), не разобрав¬шись в происхождении рукописи и не проведя ее исследования, сообщи¬ло в 1948 г. И. В. Сталину, что автор рукописи — сам Брусилов, напи¬савший ее в 1925 г. во время пребывания на лечении в Чехословакии. Дело усугубилось тем, что наиболее антисоветские и антисемитские ме-ста рукописи использовали в своей пропаганде органы фашистской Гер¬мании после нападения на СССР в 1941 году. Бот почему имя Брусилова и все, что было с ним связано, оказалось у нас с 1948 г. под запретом. Замалчивание этого имени вызывало недоумение у советских людей. Усилиями Военно-научного управления Генерального штаба. Главного архивного управления при Совете Министров СССР, редакции «Военно-исторического журнала» и других заинтересованных учреждений вопрос об отношении к Брусилову был в начале 1960-х годов еще раз рассмотрен.
Рукопись т. н. второй части воспоминаний, приписываемой Брусилову, была исследована во Всесоюзном институте криминалистики. Графологическая экспертиза установила, что эта часть «воспоминании» написана другим лицом, скорее всего его вдовой. Кроме того, рукопись подвергалась затеи редактированию кем-то из лиц, ненавидевших Советскую стра¬ну ". Был проведен также лингвистический анализ рукописи комиссией Института русского языка АН СССР во главе с проф. С. И. Ожеговым. На основе сравнительного изучения стилистических и грамматических особенностей изданных «Моих воспоминаний» и рукописи комиссия оп¬ределила, что вторая часть «воспоминаний» — подделка ^. А выявление и изучение всех архивных документов, относящихся к советскому перио¬ду жизни Брусилова, позволило установить, что он вообще не оставлял какой-либо рукописи воспоминаний о своей жизни после Октября, кроме некоторых отрывочных заметок.
Так было восстановлено честное имя А. А. Брусилова, и оно вновь появилось на страницах советской печати. К 110-й годовщине со дня рождения генерала, отмечавшейся в августе 1963 г., многие газеты и жур¬налы напечатали материалы о нем, в том числе много новых и интерес¬ных, а Воениздат выпустил 5-е издание «Моих воспоминаний». Следую¬щее увидело свет в 1983 году.
^ Подробнее см.: Ваксберг А. Преступник будет найден. М. 1963, с. 154—155. " Огонек, 1964, № 31, с, 24—25. ^
 

Примечания

 

1 Луцкий прорыв. Труды и материалы к операции Юго-Западного фронта в мае-июне 1916 г. М. 1924, с. 22—23.
2 Переписка Николая и Александры Романовых. Т. IV. М.— Пг. 1926, с. 286. з Там же, с. 391.
3 Там же, с. 406.
4 Там же. Т. V. М.—Л. 1927, с. 59.
 



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU