УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Валькович А. Голштинский принц и русская гвардия

// Цейхгауз. 2000. №2. С.8-13.

 

OCR: Rector, e-mail: www@regiment.ru, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

В продолжительное царствование Елизаветы Петровны гвардейские полки успели забыть о прежних боевых походах, о жизни, полной тревог и забот. Современник, секретарь датского посольства в Петербурге А.Шумахер, не без оснований утверждал, что «они привыкли к безделью. Их боеготовность была очень низкой, за последние двадцать лет они совершенно разленились, так что их скорее стоит рассматривать как простых обывателей, чем как солдат. По большей части они владели собственными домами, и лишь немногие из них не приторговывали, не занимались разведением скота или еще каким-либо выгодным делом...»{1}. Это мнение разделял и наследник престола- великий князь Петр Федорович, голштинский герцог Карл Петер Ульрих, прибывший в Россию в 1742 г.{2} 10 февраля того же года, когда внуку Петра исполнилось четырнадцать лет, императрица пожаловала «любезнейшего племянника» в подполковники Преображенского полка. По принятию православия его нарекли Петром Федоровичем и объявили великим князем и наследником престола. Для «высочайшего почтения» с той поры ему через дежурных майоров подавали рапорты от гвардейских полков{3}.
Великий князь, свидетельствовал его наставник Якоб Штелин, называл «янычарами гвардейских солдат, живущих на одном месте в казармах с женами и детьми», и говорил: «Они только блокируют резиденцию, неспособны ни к какому труду, ни к военным экзерцициям и всегда опасны для правительства»{4}. Возможно, такая характеристика отчасти и пристрастна, но в целом, должно признать, справедлива. И будущие события ее подтвердили.
Наследник очень любил военное дело, особенно внешнюю его сторону: мундиры, учения, парады, а образец для подражания видел только в Пруссии. И не удивительно – прусская армия тогда была лучшей в Европе. Король Фридрих II, «царственный полководец» – обожаемый им кумир, а из всех занятий самое любимое – строевые упражнения. «Видеть развод солдат во время парада, – вспоминал Штелин, – доставляло ему гораздо больше удовольствия, чем все балеты...»{5}. Но не стоит в подобном отношении к балету усматривать грубый вкус своенравного принца. Стройные ряды солдат в радующих глаз мундирах, слаженно, четко марширующих, одновременно, как один, совершающих строевые приемы, вызывали и до сих пор вызывают восторг у многих...
25 декабря 1761 г., в день Рождества Христова, императрица Елизавета Петровна окончила свою жизнь, и ее наследник взошел на трон под именем Петра
III. На тридцать четвертом году жизни получил он беспредельную власть над обширной империей. Гвардейские полки, по словам очевидца, «выражали свою радость безпрерывным ура своему новому полковнику и императору и говорили громко: «Слава Богу! Наконец после стольких женщин, которые управляли Россией, у нас теперь опять мужчина императором»{6}. Но радость гвардейцев была недолгой.
«Этот государь, – писал фельдмаршал граф Миних, – был от природы горяч, деятелен, быстр, неутомим, гневлив, вспыльчив и неукротим»{7}. Характер императора был не из лучших, он не получил и должного воспитания, но, очевидно, что фельдмаршал, возвращенный Петром
III из ссылки вместе с сотнями других опальных прежних царствований, счел за излишнее упомянуть также о его доброте и великодушии.
Петр Федорович многое спешил переменить и, верно, оттого столь мало правил. Для государственного управления ему не доставало ни знаний, ни опыта в делах, ни дарований. Не знал он и страны, над которой получил самодержавную власть.
Одним из первых указов император потребовал в полки всех «отлучных». В чести теперь строжайшая дисциплина и неукоснительное соблюдение устава. О прежней покойной службе при дворе ныне оставалось лишь с сожалением вспоминать. Гвардейцев учат прусским экзерцициям, учат ежедневно и долго, не взирая на погоду. И уже в первые четыре недели нового царствования они «маршируют не хуже лучших прусских»{8}. Экзамен для них – утренний, обычно в 11 часов, вахт-парад, то есть развод караулов с церемонией в присутствии императора. За малейшее упущение во фронте строго взыскивают. Петр
III тростью бьет «нерадивых» солдат, а офицеры могут угодить под арест на гауптвахту. Фельдмаршалы-вельможи, состоявшие в гвардейских полках подполковниками и до сих пор не помышляющие о строевых обязанностях, ныне «должны были лично командовать своим полком, когда при дворе сменялась стража, и стоять перед фронтом во время парада. <...> Чтоб не подвергнуть себя публичному выговору от императора и насмешкам офицеров, каждый из них держит у себя в доме молодого офицера, который знает службу, и раза по три и четыре в день берет у него уроки в новой прусской экзерциции»{9}. Отныне взяли за правило: носишь высокое звание гвардейского штаб-офицера, «так неси и службу, и отправляй и должность подполковничью во всем!» И новоиспеченный Преображенский подполковник пожилой князь Никита Юрьевич Трубецкой, без военных заслуг пожалованный Елизаветой Петровной в фельдмаршалы, забыв о подагре, вынужден теперь идти перед строем с эспонтоном; «ныне у нас, – отмечал современник, – и больные и небольные, и старички самые поднимают ножки, и на ряду с молодыми маршируют, и также хорошохонько топчут и месят грязь, как солдаты»{10}.
Присутствовать должны на вахт-параде и все офицеры того полка, который заступал в караул, исключая дежурного{11}. На дворцовой площади им надлежало обучаться тонкостям прусского военного строя.
В свободное от службы время значительное число нижних чинов гвардейских полков под надзором офицеров работают в новопостроенном Зимнем дворце. Император намерен переехать в новую резиденцию непременно к празднику Пасхи, оттого спешат отделкою, работают днем и ночью. Солдаты трудятся за поденную плату и это, уверяет один из полковых историографов, был первый случай вольных работ. Имеющие крепостных получили разрешение поставить рабочих из своих имений{12}.
Учения изо дня в день, дежурства, смотры, караулы (теперь не только дворцовые, но и городские) - непрерывная служба занимает гвардейских офицеров и солдат в новом царствовании. Экзерциции изнуряли, но нельзя отрицать, что строевые упражнения и муштра способствовали восстановлению дисциплины, приучали к строю изнежившихся при Елизавете гвардейцев. Желанием восстановить пошатнувшийся военный порядок
-8- продиктован и указ императора от 7 февраля 1762 г.: «1-е. Военнослужащим штап- и обер-офицерам штатского платья не носить, а особливо ундер-офицерам, под лишением чина. 2-е. Ундер-офицерам на карауле и с караула алебарды носить самим (они по привычке отдавали их своим дворовым – «хлопцам» – А. В.). 3-е. Штап- и обер-офицерам с ундер-офицерами фамилиарного обхождения и компании отнюдь не иметь»{13}. Подобные отношения, безусловно, невыгодно влияли на службу. Но офицеры и многие нижние чины в Гвардии принадлежали к одному сословию – благородному, они часто состояли в родстве и жили вместе. Для них обычны были патриархальные, семейно-домашние отношения, свойственные русскому характеру. Требование изменить их во имя субординации, заменить на чисто служебные вызывали не только раздражение, но протест и недовольство. Гвардейцам были не по нраву любые посягательства на давно сложившийся и привычный уклад их жизни.
Иные из гвардейских офицеров были настолько далеки от соблюдения основ субординации
s воинской подчиненности и послушания, что современному читателю, наверное, остается только удивляться. Княгиня Екатерина Романовна Дашкова рассказывает, что во вторую неделю января преображенцы как обычно шли ко дворцу на вахтпарад. Император обратил внимание, что рота, которой командовал князь Дашков, выстроена не по правилам. На замечание своего полковника, капитан, как пишет княгиня, «возражал достаточно спокойно, но когда Его Величество стал выговаривать ему снова, князь Дашков, который выходил из себя, когда ему казалось, что затронута его честь, вспылил и отвечал весьма решительно. Император, смотревший на дуэль глазами прусского офицера, посчитал себя в опасности, поворотился и поспешно отошел»{14}.
Ушло в безвозвратное прошлое время, когда дед нынешнего императора Петр
I мог безнаказанно в запальчивости бить тростью гвардейского капитана, помешавшего его распоряжениям в строю{15}. За сорок лет просвещение смягчило нравы, понятие чести, чувство собственного достоинства восприняты новым поколением дворян. Ныне внук деспотичного царя-реформатора, «уравнителя», «учившего» палкой своих подданных, и не осмелился бы последовать его примеру. Но теперь другая крайность: из-за превратно понятого благородства подчиненный, вспылив, готов вызвать на дуэль начальника-монарха, позволившего себе сделать ему замечание по службе. Стоит ли удивляться, что Петр III после подобных случаев в Гвардии все большее предпочтение отдает своим голштинским войскам, всем ему обязанным и беспрекословно подчиняющимся императору.
Последствия той истории заслуживают особого внимания. На семейном совете решили, что для князя Дашкова, «с его горячностью при защите чести», оставаться в Петербурге небезопасно. Благодаря родственнику жены, канцлеру графу М.И. Воронцову, он получает назначение курьером в Константинополь для извещения о восшествии на престол нового самодержца. Князь не спеша отправляется в путь, а его любящая жена, называя себя патриоткой, хлопочет о перевороте, вовлекая в заговор сослуживцев и друзей мужа. Для княгини Дашковой император Петр
III, ее крестный отец- «ничтожный государь», его свержение будет благом для отечества и избавит ее мужа от опасности, впрочем, едва ли существовавшей{16}. Сам же князь Михаил-Кондратий Иванович Дашков, Преображенский капитан, еще при кончине Елизаветы Петровны, по свидетельству императрицы Екатерины, присылал к ней нарочного сказать: «повели, мы тебя возведем на престол». Я приказала ему сказать: «Бога ради не начинайте вздор; что Бог захочет, то и будет, а ваше предприятие еще рано временная и не созрелая вещь. К князю Дашкову же езжали и в дружбе и согласии находились все те, кои потом имели участие в моем восшествии, яко то: трое Орловы, пятеро капитаны полку Измайловского и прочие; женат же он был на родной сестре Елисав. Роман. Воронцовой, любимицы Петра III. Княгиня же Дашкова с самого почти ребячества ко мне оказывала особливую привязанность...»{17}.
Императрица совершенно справедливо отклонила тогда предложение ретивых гвардейцев. Еще не пришло время обнаруживать ей своего желания царствовать. Зная нрав супруга, она имела основания предполагать, что в его правлении не будет «ни чести, ни славы». Он сам расчистит ей дорогу к трону поспешными нововведениями и приверженностью к прусскому королю, восстановит против себя всех и, прежде всего, Гвардию.
Однако в первые месяцы своего царствования Петр
III, вопреки ожиданиям, сумел даже заслужить признательность подданных. Тот же князь Дашков, плача и вне себя от радости, говорил теперь Екатерине Алексеевне: «государь достоин, дабы ему воздвигнуть штатую золотую; он всему дворянству дал вольность», и с тем едет в Сенат, чтоб там объявить»{18}. О своем решении облегчить дворянству службу император объявил Сенату 17 января, а спустя месяц, 18 февраля 1762 г. был обнародован Манифест о вольности дворянства. Отныне не находили нужным -10- принуждать дворян к обязательной службе. Они могли продолжать ее или выйти в отставку по своему произволу, не представляя более взамен себя рекрутов из собственных крестьян. Ограничение касалось военных – им воспрещалось просить увольнения не только во время войны, но и за три месяца до начала кампании. При выходе в отставку за беспорочную службу награждали следующим чином: при увольнении от всех дел надлежало состоять в прежнем офицерском чине более года, а при вступлении из военной службы в статскую – три. Нижние чины из дворян, не достигшие офицерства, могли получить отставку лишь после более 12 лет службы. Объявлялось также, «чтоб никто не дерзал без обучения пристойных благородному дворянству наук детей своих воспитывать под тяжким Нашим гневом...»{19}. Состоявших же в гвардейских полках несовершеннолетних унтер-офицеров, капралов и солдат, пожелавших получить «пристойное» образование, император впоследствии прикажет отпускать в Кадетский корпус. Однако из полковых списков таких исключали{20}.
Привилегированное сословие, освобожденное от тяжелой государственной повинности, ликовало и прославляло столь милостивого государя. К другому его благодеянию относили уничтожение Тайной канцелярии, «великий страх на всех наводившую». Об этом спустя несколько дней возвестил новый манифест.
Разумеется, некоторые из гвардейских офицеров поспешили воспользоваться возможностью оставить службу. Вышел в отставку и двадцатидевятилетний семеновец князь Михаил Михайлович Щербатов, известный впоследствии историк и автор «потаенного» труда – «О повреждении нравов в России». Он вспоминал, что Петр
III, воцарившись, «восхотел поднять вольным обхождением воинский чин. Все офицеры его голстинския, которых он малой корпус имел, и офицеры гвардии часто имели честь быть при его столе, куда всегда и дамы приглашались. Какие сии были столы? Тут вздорные разговоры, смешенные с неумеренным питьем, были смешены, тут после стола поставленный пунш и положенные трубки, продолжения пьянства и дым от курения табаку представлял более какой трактир, нежели дом государский; коротко одетой и громко кричащей офицер выигрывал над прямо знающим свою должность. Похвала прусскому королю, тогда токмо преставшему быть нашим неприятелем, и унижение храбрости российских войск составляли достоинство приобрести любление государево...»{21}. Безмерное восхищение российского императора иноземным королем, к нему «приверженность и безпределъное почтение и ко всему прусскому уважение, – по словам современника, – приводило всех в неописанное изумление и негодование...»{22}. Мир, заключенный после победоносной войны с Пруссией к невыгоде России, усилил недовольство.
Недовольна Гвардия и переменой мундиров по прусскому образцу, более тесных и, как утверждали очевидцы, менее удобных, чем прежние. При этой замене недальновидный государь не учитывал ни традиций, ни того, что свой привычный мундир гвардейцы связывали с именем Петра Великого, а новые напоминали им лишь об иностранном войске, долгие годы враждебном России. «Офицеры из вежливости, – писал Штелин, – показывали вид, что они этим довольны, но нижние чины, терявшие аршина по два от каждого мундира, громко роптали на это нововведение. Это положило несколько камней в основание их воспоследовавшего отпадения от  императора»{23}.
Преобразуют на «прусскую ногу» и состав гвардейской пехоты. Согласно штату, утвержденному 13 марта 1762 г., Преображенский полк повелено содержать в трех, а Семеновский и Измайловский – в двух батальонах. Каждый батальон составляли одна гренадерская и пять мушкетерских рот, за исключением первого Преображенского, где полагалось шесть гренадерских рот. Преображенские бомбардиры и команды пушкарей из состава полков выводятся. Из них формируют Лейб-Гвардии пехотных полков бомбардирский батальон. Его «учиняют» из двух рот, «полагая во все полки в каждой баталион по две трехфунтовые пушки»{24}. Командиром батальона назначен опытный и знающий офицер – секунд-майор и от бомбардир капитан-поручик Ф.Берхман. Такой мерой, сводя воедино личный состав и материальную часть под команду одного начальника, несомненно, улучшали организацию гвардейской артиллерии.
По новому штату в Преображенском полковом штабе появляется шеф – начальник полка. Безусловно, это высшая должность предназначена императору, но только в первом полку империи. Он по традиции еще сохраняет за собой чин полковника во всех гвардейских полках (и получает полагавшееся ему жалование), за исключением Конной Гвардии. Накануне, 9 февраля 1762 г., в фельдмаршалы и полковники Лейб-Гвардии Конного полка пожалован «любезный дядя» императора – Георг Людвиг принц Голштинский, прежде служивший прусскому королю, а ныне призванный в Россию{25}. Принц Жорж – так его все называли – пользовался «особливой доверенностью и милостью» императора. На него, отмечал современник – «возложено было наиболее поправление наших войск и переобразование оных на прусский манер, или перелитые их в прусскую форму»{26}. Иностранный принц не обладал военными дарованиями, не блистал умом, и был непривычно строг с подчиненными. Прусский посланник Б.В. фон Гольц впоследствии вынужден признать, что принц Жорж «много споспешествовал к возбуждению сильной народной ненависти против немцев и ускорил падение своего повелителя»{27}.
Указ о пожаловании принца в конногвардейские полковники был торжественно объявлен полку 9 марта. Так создан был прецедент, когда чин гвардейского полковника лишался своего былого исключительного значения. Спустя три месяца, 9 июня, и в остальные гвардейские полки определены в полковники, вопреки традиции, особы, хотя и титулованные и фельдмаршальского чина, но не принадлежащие к царствующей фамилии. «Сии новые полковники, – вспоминала императрица Екатерина, – сами всячески спорили и старались отвратить сие пожалование, но не предуспели. Полкам же гвардии сие было громовой несносной удар»{28}. Гвардия оскорблена, император низвел их до уровня чуть ли не обычных полевых полков...
Каждому из штаб-офицеров вверялось шефство над одной из мушкетерских рот, получивших название «штабских». К их числу принадлежала и 1-я гренадерская рота в Преображенском полку. В этих ротах вместо капитанов состояли капитан-поручики, именуемые теперь штабс-капитанами. В Конной Гвардии командовавшие прежде штабскими ротами секунд-ротмистры переименованы в штабс-ротмистры.
Новый чин - фельдфебель - введен и среди унтер-офицеров. Он – старший, в его ведении за всем в роте надзор. А ротные знамена отныне носят не прапорщики, но подпрапорщики. Полковые канцелярии гвардейской пехоты, играющие прежде столь значительную роль и обремененные огромной перепиской, упразднялись. Равномерно уничтожались должности полкового секретаря и комиссара (казначея). Иные из полковых гвардейских секретарей, должно быть, сокрушались, оставляя такое доходное место. А какие возможности они имели прежде! М.В. Данилов, артиллерийский офицер, рассказывал, что зять его Астафьев служил в Семеновском полку солдатом и получил в наследство девятьсот душ. Разбогатевший гвардеец «неприлежно стал уже в полку служить, а как в тогдашнее время отставки от службы не было или трудно ее получить было, то нашел милостивца в полковом секретаре, который его отпускал в годовые отпуска за малые деревенские гостинцы. Секретарь доволен был, когда за пашпорт получит душек двенадцать мужского -11- пола сменами и детьми. <...> Полковой писарь, – замечает Данилов, – гораздо был совестнее секретаря: он брал только по одному человеку за пашпорт»{29}. С.М.Соловьев отнес этот рассказ современника к царствованию Анны Ивановны, наверное, по той причине, что мемуарист не указал, в какие годы то происходило. Благодаря сохранившимся полковым спискам удалось установить, что Афанасий Андреев сын Астафьев был принят в Семеновский полк при Елизавете Петровне в 1742 г. и служил мушкетером в 9-й роте{30}.
Полковые канцелярии отменялись, а прежнее присутственное место – Дежурство полков Лейб-Гвардии – заменила Лейб-Гвардии пехотных полков Экономическая контора, учрежденная 26 марта 1762 г. Оправдывая свое название, контора ведала продовольствием, обмундированием и вооружением полков, через нее гвардейцы получали из Штатс-Конторы деньги, а из Главного Комиссариата – провиант и амуницию. Управлял конторой Преображенский капитан И.Лутавинов, а помощниками ему определили по одному обер-офицеру из Семеновского и Измайловского полков. В контору назначили из каждого гвардейского батальона по одному унтер-офицеру, капралу, фельдшеру, барабанщику и по четыре рядовых, выбранных из престарелых, а также шесть писарей. И сверх
того для «исправления письменных дел» один секретарь из унтер-офицеров.
Гвардейская контора была равна коллегиям и подчинялась только Сенату{31}. Ее деятельность, несомненно, уменьшала влияние на полковое управление полковых штабов и возвышала власть полкового командира. В Конной Гвардии производство дел и управление сохранялось на прежних основаниях{32}.
21 марта 1762 г. Петр
III подписал указ о роспуске Лейб-Компании, избалованной придворной стражи, дорого стоившей казне и опасной для нынешнего правителя. Не случайно Екатерина, еще будучи великой княгиней, в своем плане предполагаемого переворота 1756 г. рассчитывала на поддержку прежде всего младших офицеров Лейб-Компании{33}.
Большинство из тех, «которые были при начале Корпуса Лейб-Компании», и из вновь поступивших, прослуживших «и прежде офицерами не менее 5 лет» – отставили с повышением в чине. Другие вышли в отставку в том же чине, некоторые определены в армейскую и гарнизонную службу, и к статским делам, и лишь пятеро переведены в гвардейские полки. Наконец, шесть гренадеров подлежали военному суду{34}.
Отставных лейб-компанцев многих чинами наградили, но всех уволили без пенсии, на свое пропитание, а немало из них, если верить
историку кавалергардов, не имели средств{35}. Новый ропот, новые недовольные...
Но упразднением елизаветинской Лейб-Компании Петр
III не собирался ограничиваться. У него были далеко идущие планы и в отношении гвардейских полков - «истинных располагателей престола», по выражению французского дипломата К.К.Рюльера. Его опора, отрада и образец для прочих -голштинские полки, квартирующие в окрестностях столицы в Ораниенбауме. Он уверен в их преданности и не скрывает от российской Гвардии, привыкшей к высочайшему вниманию, своего предпочтения к иноземному войску. Настойчиво говорят о роспуске гвардейских полков и замене их голштински-ми. Штелин пишет, что император «точно замышлял это исполнить и, по своей дурной привычке, не мог сохранить в тайне»{36}. В Петербурге в последнее время все более опасаются, «чтоб не сделалось вскоре бунта и возмущения, а особливо от огорченной до крайности гвардии»»{37}. Но император беспечен. «В ложной уверенности, – читаем в депеше английского посланника Р.Кейта, – что он приобрел любовь народа, оказав ему значительные милости при восшествии своем на престол, он предался совершенной лени и беспечности, что и сгубило его. Признаться, я сам вместе с некоторыми другими лицами стал замечать последнее еремя -12- в государе большую перемену сравнительно с тем, каков он был несколько месяцев тому назад; постоянная смена удовольствий, поглощавших его жизнь, и постоянная лесть окружающих его царедворцев омрачили до некоторой степени его рассудок...»{38}.
Петр
III готовится к войне с Данией. В поход должны выступить и гвардейские полки. Легко представить, как отнеслись к подобной новости в Гвардии, столь долгое время не покидавшей пределы столичной губернии. «Народ также не одобрял этой войны, -пишет английский дипломат, - и видел с неудовольствием, что его вовлекают в новые расходы и в новые опасности для завоевания Шлезвигского герцогства, владения само по себе незначительного и совершенно бесполезного для России, тем более, что император только что перед тем пожертвовал из дружбы к королю прусскому теми завоеваниями русских войск, которыемогли иметь величайшее значение для государства...»{39}.
Императрица Екатерина убеждена, что ее супруг решил вывести Гвардию в поход, чтобы «сломить»; «он заменил бы ее своими голштинскими войсками, которые должны были оставаться в городе»{40}. Недовольство правлением императора в гвардейских полках достигло апогея. Они не желают идти в поход и готовы к возмущению...
 

Примечания

 

{1} Шумахер А. История низложения и гибели Петра Третьего // Со шпагой и факелом. Дворцовые перевороты в России. 1725-1825. М. 1991. С. 274.
{2} Владетельный герцог Гольштейн-Готторпский Карл Петер Ульрих – внук Петра Великого и внучатый племянник Карла XII – с рождения имел права и на российскую и шведскую короны.
{3} РГВИА.Ф.24.0п. 1.Д. 161.Л.19-20;Д. 18.Л.137-137об.
{4} Записки Штелина о Петре Третьем, императоре Всероссийском(далее-Записки Штелина)//Чтения в императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете (далее – ЧИОИДР). М. 1866. Кн. 4. С 106.
{5} Там же. С. 76.
{6} Там же. С. 95.
{7} Миних Б.Х. Очерк, дающий представление об образе правления Российской империи // Безвременье и временщики. С. 75.
{8} Записки Штелина. С. 99.
{9} Тамже.С.106-107.
{10} Записки Андрея Тимофеевича Болотова. 1738-1794 (далее – Записки А.Т. Болотова). СПб, 1871. Т.
II.Стб. 179.
{11} Анненков И.В. История Лейб-Гвардии Конного полка. Ч.1.С.106.
{12} Карцов П.П.Указ.соч.Ч.11.С.162-163.
{13} РГВИА. Ф. 3543. Он.
I. Д. 364. Л. 30. В другой редакции опубликован в ПСЗ-1. Т. XV. №11438.
{14}
Дашкова Е.Р. Записки. Письма сестер М. и К.Вильмот из России. М. 1987. С. 55-56.
{15} Записки В.А. Нащокина // Русский архив. 1883.
Кн. 2. С. 251.
{16} Там же.С.56-57.
{17} Записки императрицы Екатерины Второй. С 524.
{18} Там же. С. 532.
{19} ПСЗ-1.Т.ХУ.№11444.
{20} Указ 9 мая 1762 г.; Анненков И.В. Указ. соч. 4.1. С 107.
{21} О повреждении нравов в России князя М. Щербатова и путешествие А. Радищева. М. 1984. Приложения. С.116-117.
{22} Записки А.Т.Болотова. Т.П. Стб.170.
{23} Записки Штелина. С. 105-106.
{24} РГВИА. Ф. 3543. Оп. 1. Д. 364. Л. 66-69 об. Новые гвардейские штаты и табели опубликованы в ПСЗ-1. Т.ХШ.К №11474.
{25} РГВИА. Ф.3543. Оп. 1. Д. 364. Л. 50.
{26} Записки А.Т.Болотова. Т.
II. Стб. 224.
{27} Первые месяцы царствования Екатерины Великой. Из донесений прусского посланника Гольца Фридриху Второму//Русский архив. 1901. Кн.
I.C. 9.
{28} Записки императрицы Екатерины Второй. С. 531.
{29} Записки Михаила Васильевича Данилова, артиллерии майора, написанные им в 1771 году (1722-1762) // Безвременье и временщики. С. 300.
{30} См. Соловьев СМ. Указ. соч. Кн.
X. С. 496; РГВИА. Ф. 2584. Оп. 1. Д. 394. Л. 270об.
{31} ПСЗ-1.Т.ХУ.№11487;ЯушшревИ.И.Указ.соч.Ч.
I. С. 257.
{32} Пушкарев И.И. Указ. соч. Ч.
I. С. 257.
{33} Переписка великой княгини Екатерины Алексеевны и английского посла сэра Чарльза Г. Уилльямса. 1756-1757 гг. М. 1909. С. 48.
{34
} ПСЗ-1.Т.ХУ.№11480.
{35} Панчулидзев С.А. Указ. соч. Т.
II. С. 10-11.
{36} Записки Штелина. С.106
{37} Записки А.Т. Болотова. Т.
II. Стб. 212
{38} Из дипломатической переписки о России
XVIII века//Русская старина. 1895. Т. 84. №12. С 122
{39} Там же.
{40} Записки Екатерины Второй. С. 562.
-13-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU