УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Каширин В. На Вулкане. Русская разведка о необъявленной войне в Македонии и Косове

// Родина, №9, 2004.
 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru
 

После Балканских войн 1912-1913 годов Косово, Вардарская Македония и Нови-Пазарский санджак отошли к Сербии. На присоединенных землях, получивших неофициальное название Нового королевства, проживало многочисленное албанское, болгарское и турецкое население, что создавало благоприятные условия для подрывной деятельности.
Русская военная разведка на Балканах внимательно отслеживала обстановку в этих землях, представлявшую потенциальную угрозу для стратегических позиций России на Балканах. Военные агенты при дипломатических миссиях в Белграде и Софии полковники Генштаба В. А. Артамонов и Г. Д. Романовский широко использовали свои связи в среде военной и политической элиты балканских государств, в то же время активно занимаясь негласной агентурной разведкой.
 

«Австрийский Лоуренс» и арнауты
 

Уже 7 сентября 1913 года земли западной Македонии подверглись вторжению с территории Албании вооруженных албанских и болгарских отрядов (чет), поддержанных единоплеменным местным населением. Началась новая необъявленная война на Балканах. Как обычно, четники не имели шансов на чисто военный успех, но они рассчитывали на всеобщее восстание арнаутов (так в то время называли албанцев-мусульман) и болгар Македонии и Косова, политический кризис на Балканах и вмешательство, в той или иной форме, великих держав.
Полковник Артамонов отметил, что вторжение застало власти Нового королевства врасплох. 12 тысяч албанцев под руководством известного вождя Исы Болетинца наступали с верховьев рек Мат и Шкумби на пограничные города Дебар и Струга. В полдень 9 сентября арнауты захватили Дебар; сербский гарнизон, состоявший из двух рот 19-го пехотного полка, был уничтожен. Местное албанское население стреляло в сербских солдат из своих домов. Во вторжении в Македонию из Албании активно участвовали и болгарские четы, оставшиеся на правобережье Вардара со времен турецкого владычества и Балканских войн. Известный македонский воевода Петр Чаулев, уроженец Охрида, и видный деятель македонского движения Павел Христов руководили смешанными болгаро-албанскими отрядами, действовавшими в районе Охридского озера, где им удалось захватить Стругу и Охрид. Артамонов сообщал в Петербург о жестоких репрессиях в отношении участников вторжения и поддержавшего их населения: «По-видимому, сербы жестоко расправились с теми, которые были захвачены с оружием в руках. Полковник Дамиан Попович по этому поводу выразился так: «Я сказал, чтобы мне пленных арнаутов не присылали; свободных помещений нет, и мне негде их размещать, а турецкие казармы сырые, и в них арнауты могли бы получить ревматизм». Пленных арнаутов не было»{1}.
6 октября русский военный агент сообщал новые подробности: «Что касается обращения сербов с албанцами, то, как говорят, сербы расправляются теперь с ними весьма сурово и даже жестоко. Поговаривают, что кое-где албанское население истребляется чуть ли не поголовно, за исключением лишь детей. Насколько это верно, сказать трудно, хотя это и весьма вероятно, судя по настроению солдат, офицеров и высших начальствующих лиц. По продолжительному опыту, албанцев здесь считают опасными дикими зверями, неспособными воспринять культуру и обратиться к мирной трудовой жизни. А так как албанцы являются опаснейшим орудием в руках Австрии и Болгарии, направленным против Сербии и угрожающим ее мирному развитию, а может быть, даже и существованию, то их считают заслуживающими истребления». Артамонов отметил эффективность репрессивных мер: «Суровая расправа принесла плоды: внушила арнаутам уважение к сербской армии»{2}.
В распоряжение русской разведки поступали данные о прямой причастности Вены и Софии к албанскому вторжению: «Болгарское подстрекательство началось здесь давно, но только теперь принесло свои плоды... Участие в арнаутском движении австрийцев – традиционно и также несомненно. Даже австрийские консулы на сербской территории не стесняются заниматься подстрекательством». Сильной албанской колонной, продвигавшейся к незащищенным городам Струге и Охриду, командовали пять болгарских офицеров. Кроме того, в распоряжение полковника Артамонова поступили агентурные данные о тайной деятельности в Албании подполковника болгарского Генштаба Маркова.
Одновременно русский военный агент докладывал, что угроза мятежа возникла во многом благодаря некомпетентности сербских гражданских властей на присоединенных территориях. Вследствие острой нехватки кадров в администрацию неспокойных новых земель, где мало кто хотел служить добровольно, попало большое количество недобросовестных и нечистых на руку людей, зачастую незнакомых с обычаями страны, которой они должны были управлять. Эксцессы гражданского управления приводили к волнениям местного населения, убийствам полицейских и жандармов.
Сентябрьское вторжение предоставило Сербии право на ответные действия. Белград попытался достичь своих стратегических целей в Албании, главной из которых был выход к Адриатическому морю. При этом Австро-Венгрия была готова любыми средствами, вплоть до войны, воспрепятствовать продвижению сербских войск. В конце сентября 1913 года начальник Генштаба Дунайской монархии Франц Конрад фон Гетцендорф и министр иностранных дел граф Леопольд [13] Берхтольд всерьез обсуждали возможность осуществления военной операции против Сербии. Вильгельм II лично обещал Конраду поддержку в случае войны с Сербией{3}. Наконец, 5 октября последовал австрийский ультиматум: в восьмидневный срок очистить албанскую территорию. Сербское руководство было вынуждено уступить.
Зимой 1913/14 года обстановка в Новом королевстве продолжала оставаться неспокойной. Операции четников на Балканах временно приостановились, однако в Софии, Константинополе и Вене, а также в албанских и македонских горах деятельно готовились к их возобновлению. Полковник Романовский получал множество агентурных сведений об активном сотрудничестве австрийской миссии в Софии, болгарского и османского правительств с македонскими радикалами, турецкими четническими организациями во Фракии и албанцами. Одновременно враждебные Сербии державы занялись подготовкой будущей военной элиты Албании. Так, осенью 1913 года около 30 молодых албанцев были приняты в военные училища Италии. Сыновья многих видных албанских байрактаров (вождей) изъявляли желание поступить в Софийское военное училище{4}.
С сентября 1913 года австро-венгерский Генштаб приступил к систематической разведывательной и военно-инструкторской деятельности в Албании, ставя своей основной целью создание там регулярной 80-тысячной армии, способной сковать значительные сербские и черногорские силы в случае новой войны на Балканах. Конрад фон Гетцендорф лично командировал в эту страну с разведывательной миссией нескольких офицеров австро-венгерского Генштаба – капитанов Генриха фон Кланнера, Милана Ульманского и Розмана. Еще одним ценным информатором Конрада о положении в Албании был геолог и палеонтолог барон Ференц Нопча фон Фельшо-Сильвас – всемирно известный специалист по динозаврам, успешно совмещавший научные исследования в албанских горах с работой на австрийскую военную разведку{5}. Впоследствии, в годы Первой мировой, этот «австрийский Лоуренс» командовал албанским партизанским отрядом, сражавшимся на стороне Четверного союза.
В феврале 1914 года для австро-венгерских офицеров были открыты курсы албанского языка. Особые надежды в Вене связывали с северным католическим албанским племенем мирдитов, вождь которого Пренк Биб Дода посетил Конрада в конце февраля. В мае в Албанию прибыли три батареи горных орудий завода «Шкода» в сопровождении австрийских офицеров и технического [14] персонала. В июне 1914 года тайная агентура штаба Киевского военного округа передала сведения, что после совещаний с германским Генштабом военное руководство Австро-Венгрии, вопреки протестам своего дипломатического ведомства, приняло решение негласно направить в Албанию пятитысячный «добровольческий» отряд для оказания помощи правившему в этой стране князю – германскому принцу Вильгельму I Виду. Большую часть отряда должны были составить нижние чины и офицеры дислоцированных в Боснии и Герцеговине частей егерской и горной пехоты{6}.
Весной 1914 года полковник Артамонов сообщал, что сербские военные энергичными и суровыми мерами добились успехов в борьбе с албанской угрозой. К примеру, в марте был полностью уничтожен отряд арнаутов силой в 600-800 человек, вторгшийся во владения Сербии в Косове, к северу от Призрена, с подачи австрийского консула. Артамонов писал: «Военный министр откровенно сказал мне, что арнаутские селения этого района, обнаружившие склонность к мятежу, сровнены с землей... Так решительно расправляются сербы с арнаутами при проявлении последними малейшей склонности к восстанию».
Характерно, что многие албанцы, прежде бежавшие из сербских владений, в начале 1914-го стали просить разрешения вернуться по своим домам. Об этом просил даже знаменитый Иса Болетинац, руководитель сентябрьского вторжения, объявленный вне закона. Его дом находился в окрестностях Косовской Митровицы. Артамонов получил сведения, что сыновья этого албанского вождя учились в одном из военных учебных заведений Вены, а сам Болетинац недавно завтракал с австрийским военным министром{7}.
Гораздо меньше внимания, чем албанской проблеме, полковник Артамонов уделял политике сербских властей в отношении основной массы населения Вардарской Македонии – македонских болгар. Белградское руководство тщательно отбирало информацию, которая могла быть предоставлена русскому военному агенту. Сербы тщательно замалчивали сведения о сопротивлении «освобожденного», как говорила официальная пропаганда, македонского населения политике сербизации новых территорий.
Большой интерес русской разведки вызывало военное строительство после Балканских войн, в частности планы формирования новых дивизий из жителей Македонии и Косова, а также призыв военнообязанных из новых областей. С этим далеко не все обстояло благополучно. Весной 1914 года в сербской Македонии было призвано в армию 13 тысяч болгар. Число дезертиров и скрывшихся от призыва составило около 3 тысяч. Некоторые из них образовали крупную вооруженную чету под руководством Даме Попова и начали борьбу с властями. 15 апреля в Крагуевце, в Старой Сербии, во время присяги 2200 новобранцев, зачисленных в 23-й Брегальницкий полк, македонцы отказались присягать Сербскому королевству. Командование ответило репрессиями. Полк был расформирован, македонские новобранцы безоружными распределены по сербским полкам, а зачинщики акции неповиновения – казнены{8}. Очевидно, полковник Артамонов не получал таких данных или не считал их заслуживающими доверия.
 

Сюрприз для короля.
 

Сразу после начала мировой войны начали сбываться тревожные прогнозы русской разведки относительно подрывной деятельности в Новой Сербии. При мобилизации в июле 1914 года сербское командование было вынуждено оставить в новых землях кадровые войска и жандармерию общей численностью около 40 тысяч человек{9}. После их переброски на австрийский фронт в Македонии осенью 1914-го и весной 1915 года было осуществлено несколько масштабных и множество мелких диверсионных операций, имевших огромное значение для проавстрийских сил в Софии. Используя лозунг освобождения Македонии, им удалось в сентябре 1915 года втянуть Болгарию в мировую войну на стороне Германии и Австро-Венгрии, что имело печальные последствия для России, Сербии и самих болгар.
Уже во время июльского кризиса 1914 года агенты императорского и королевского Эвиденц-бюро (разведслужбы австро-венгерского Генштаба) готовились к ведению с территории Болгарии активной разведки, включая диверсионные акции против Сербии. Бывший руководитель австро-венгерской разведки генерал-майор Максимилиан Ронге вспоминал: «Проведение этих мероприятий из Софии было сравнительно легким делом, так как Болгария сама очень интересовалась развертывавшимися событиями. Хорошую службу сослужили нам в этом отношении македонские четники (партизаны), на которых одновременно была возложена задача организации разрушений на линиях железных дорог, ведущих от Салоник в Сербию. Против этой важной для сербов коммуникации, по которой доставлялось из Франции вооружение, были также направлены албанские и турецкие отряды из Албании»{10}.
Организацией диверсий и четнических операций энергично занимались австро-венгерский посланник в Софии граф Адам Тарновский фон Тарнов и военный атташе полковник Владимир Лакса. Болгарский царь Фердинанд I Кобург лицемерно отрицал эти очевидные факты перед русским посланником А. А. Савинским, который докладывал 2 августа: «На мое замечание, что мне доподлинно известно – с именами, цифрами и другими подробностями, – что образование чет в Болгарии поощряется и что есть четы, которые уже перешли сербскую границу, король сказал: «Это для меня положительно сюрприз, я думал и был уверен, что никакого четнического движения нет». Говоря это, король сказал заведомую неправду, так как мне доподлинно известно, что дворец снабжал деньгами шефов банд, которые вербовались лицами, имеющими личные и непосредственные сношения с дворцом»{11} .
Диверсии на сербских коммуникациях осуществлялись небольшими группами, в состав которых входили македонцы и агенты австро-венгерской разведки. Ронге вспоминал: «Многочисленные мосты в ущелье Вардара неоднократно подрывались или совершенно уничтожались. В первых числах августа был взорван железнодорожный мост через Мораву в сердце Сербии под Чуприа{12}, а во второй половине августа взлетел на воздух железнодорожный мост через ущелье Тимок».[15]
Диверсии в долине Вардара не могли существенно повлиять на исход первых двух битв за Сербию в августе и сентябре. Ситуация изменилась в ноябре 1914 года, когда судьба сербов решалась в сражении на реке Колубаре. Поставки артиллерийских снарядов из Франции через Салоники имели огромное значение для истощенной морально и физически сербской армии. В это время успешная диверсионная акция на Салоникской железной дороге могла иметь катастрофические последствия. 15 ноября крупной четой был взорван железнодорожный мост через Вардар близ Демир-Капы (по-турецки «железные ворота»), в 103 километрах от Салоник. По болгарским источникам, в этот день смешанная болгаро-турецкая чета численностью около двухсот человек взорвала два больших моста на железнодорожных перегонах между станциями Удово и Давидово и между Удово и Демир-Капы.
Этот район Вардарской долины с давних времен был местом активных действий македонских чет. Английский военный корреспондент Дж. Уорд Прайс так описывал окрестности Демир-Капы: «Входом в этот десятимильный коридор является узкое ущелье, в котором достаточно места лишь для бурой, бурлящей водоворотами реки, текущей между отвесными стенами скал высотой в 600 футов. Железная дорога пролегает здесь по туннелям в толще гор, вблизи реки»{13}. Диверсии в этом районе представляли наибольшую угрозу: исправление повреждений было исключительно трудным делом и требовало много времени, тогда как для Сербии в те дни был на счету каждый час. Артамонов докладывал 19 ноября, что починка моста должна была занять не менее 6 дней; у Демир-Капы сербам пришлось организовать перегрузку 28 тысяч снарядов, прибывших из Франции{14}.
За событиями 15 ноября стояло политическое решение властей Софии. О прямой причастности болгарского правительства к диверсии писал в своих мемуарах генерал Иван Фичев, в то время военный министр. Через два дня после нападения четы болгарский премьер Васил Радославов лично сообщил Тарновскому результаты операции. Тарновский через полковника Лаксу незамедлительно передал военному лидеру македонцев Александру Протогерову 50 тысяч левов на проведение новых диверсий.
20 марта 1915 года, в Страстную пятницу, была осуществлена крупнейшая операция македонских четников в годы Первой мировой войны – знаменитая «Валандовская афера». Главной базой нападения четников на Салоникскую железную дорогу, как и прежде, стало селение Струмица на болгарской территории, выступом вдававшейся в сербские владения в Македонии. По данным Артамонова, в нападении участвовало до двух тысяч болгарских четников. Сербским солдатам удалось удержаться на окруженной станции Струмица. Отступая, четники оставили 30 трупов убитых болгар и одного тяжелораненого турка. Бои сербских войск с четниками в районе сел Валандова и Келкова продолжались и 21 марта. Лишь спустя несколько дней русский военный агент смог получить точные данные о сербских потерях, размер которых впечатлял: 1 офицер и 179 нижних чинов убито, 6 офицеров и 47 нижних чинов ранено{15}.
Правительство Болгарии и официальная болгарская пресса объявили Валандовскую акцию делом рук турецких четников. Но в эту версию никто всерьез не верил, а дипломатия Антанты на Балканах оказалась в очень сложном положении. Все усилия добиться от Сербии согласия на передачу Болгарии части Македонии были разом сорваны – после «Валандовской аферы» сербское руководство заявило русскому правительству, что в свете последних событий не может быть и речи об уступке македонских земель.
Благодаря усилиям военной разведки Генштаб и МИД были заблаговременно осведомлены о временной слабости сербского союзника и о новой необъявленной войне на Балканах. Однако руководство России, как и ее союзники по лагерю Антанты, все же недооценило масштабы опасности, которая угрожала жизненно важной Салоникской железной дороге. Державы Согласия слишком поздно осознали необходимость широкой военной помощи Сербии, которая была не в состоянии долго противостоять австро-германским войскам на Дунае и Дрине, имея в своем тылу албанские земли, стремившуюся к реваншу Болгарию и готовые вспыхнуть Македонию и Косово.
После вступления Болгарии в войну на стороне Центральных Держав в октябре 1915 года болгарскими войсками было быстро прервано сообщение по железной дороге Ниш – Салоники, что очень скоро привело к разгрому Сербии, утрате Антантой ее важных стратегических позиций на Балканах и крушению надежд на выведение из борьбы Османской империи. Так сбылись худшие опасения русских военных агентов на Балканах, донесения которых были бессильны предотвратить катастрофическое развитие событий на полуострове.
 

Примечания
 

{1} РГВИА. Ф. 2000. Оп. 1. Ед. хр. 3169. Л. 43.
{2} Там же. Л. 59,61 об.
{3} FeldmarschaU. Conrad. Aus meiner Dienstzeit 1906-1918. Bd. III. Wien; Leipzig; Muenchen. 1922. S. 443-444, 470.
{4} Елдъров С. Българите в Албания 1913-1939. София. 2000. С. 11-12.
{5} Ронге М. Война и индустрия шпионажа. М. 2000. С. 171.
{6} РГВА. Ф. 37967. Оп. 2. Ед. хр. 11. Л. 9,12-14.
{7} РГВИА. Ф. 2000. Оп. 1. Ед. хр. 3152. Л. 28-28 об., 35-36.
{8} Марков Г. Голямата война и българският ключ за европейския погреб 1914-1916. София. 1995. С. 18.
{9} РГВИА. Ф. 2000. Оп. 1. Ед.хр. 3054.Л.87.
{10} Ронге М. Указ. соч. С. 69.
{11} Царская Россия в мировой войне. Т. 1. Л. 1925. С. 68.
{12} Ронге М. Указ. соч. С. 69-70.
{13} Ward Price G. The Story of the Salonica Army. New York. 1918.
{14} РГВИА. Ф. 2000. Оп. 1. Ед.хр. 3174. Л. 348.
{15} Там же. Ед. хр. 3021. Л. 151. [16]



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU