УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Валькович А. Потерянный корпус

Войска князя Горчакова в 1812 году.

// Цейхгауз. 2002. №3. С.16-20.

 

OCR: Rector, e-mail: www@regiment.ru, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

Обычно, когда описывают действия 2-й Западной армии князя П.И. Багратиона в Бородинском сражении, в ее составе указывают два пехотных (7-й и 8-й) и один кавалерийский (4-й) корпуса. Меж тем вне поля зрения историков осталось еще одно соединение, принадлежавшее к этой армии и участвовавшее в битве. Речь идет о корпусе генерал-лейтенанта князя А.И. Горчакова 2-го, сформированном во 2-й Западной армии уже после начала военных действий.
Даже если не изучать подлинные архивные документы, сведения об этом корпусе можно почерпнуть из мемуаров действующих лиц той эпохи. Например, генералы А.П.Ермолов и принц Евгений Вюртембергский в своих воспоминаниях не раз упоминали о корпусе Горчакова{1}. В рассказе же принца о сражении при Бородине приведен и его состав: Сводная гренадерская дивизия графа М.С.Воронцова и 27-я поминая дивизия Д.П. Неверовского{2}. Известен рапорт последнего об участии вверенных ему войск в битве, где Неверовский прямо писал, что после ранения корпусного командира под его начало поступили и сводные гренадерские батальоны дивизии Воронцова, также получившего рану{3}.
Следует заметить, что, несмотря на вышесказанное, составители новейшей и, в целом, добросовестной работы «Русские соединенные армии при Бородине 24-26 августа 1812 года» А.А.Васильев и А.А.Елисеев сочли корпус Горчакова расформированным накануне сражения, а его войска включили в состав 8-го корпуса{4}. Прояснить этот вопрос позволяют документы, хранящиеся в Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА). Прежде всего, это приказы по 2-й Западной армии, журналы исходящих бумаг Главного дежурства армии, дела дежурства Авангардного корпуса: приказы, входящие бумаги и журналы исходящих бумаг{5}.
23 июля 1812 г.* после соединения русских армий под Смоленском князь Багратион отдал приказ: «27-я пехотная и сводная гранодерская дивизии, Ахтырскои гусарской и Киевский драгунский полки составляют Авангардный корпус под командою генерал-лейтенанта князя Горчакова 2-го, к которому по сему и имеют они относится обо всем по делам службы; конным же полкам по внутренней части относится к настоящим своим корпусным командирам...»{6}. Через день объявлялось, что к Авангардному корпусу присоединяются также конная артиллерийская рота № 8 и батарейная № 31{7}, а кавалерийские полки «составляют по-прежнему особый отряд под командою г. генерал-адъютанта Васильчикова», предназначенный для действий в авангарде армии{8}. В те дни русские войска готовились перейти в наступление. Оттого и вновь сформированный корпус, получив название Авангардного, призван был подкреплять передовые войска 2-й армии.
В состав корпуса Горчакова вошли дивизии, прежде принадлежавшие 8-му корпусу генерал-лейтенанта М.М. Бороздина 1-го – крупнейшего формирования армии Багратиона. До той поры в его рядах состояли три пехотные и одна кирасирская дивизии. Обычный же состав пехотного корпуса был две дивизии. Естественно, что при первой необходимости найти команду для прибывшего к армии заслуженного генерала, состоявшего к тому же в дружеских отношениях с главнокомандующим, «пострадал» именно корпус Бороздина.
Личность вновь назначенного корпусного командира 2-й армии князя Андрея Ивановича Горчакова заслуживает отдельного рассказа. Племяннику самого Суворова с юных лет была обеспечена блестящая карьера. При Екатерине II его в четырнадцать лет пожаловали в камер-юнкеры в чине полковника, при Павле он состоял флигель-адъютантом, затем был произведен в генерал-майоры. В двадцать лет князь с отличием участвовал в Итальянской и Швейцарской кампаниях, был ранен, а по возвращении из похода повышен в чине.
Ему не довелось сражаться при Аустерлице, не принял он участия и в боях с французами 1806-1807 гг. Вопреки утверждению дореволюционной энциклопедии о его успехах при Гейльсберге и стойкости под Фридландом{9}, Горчаков 2-й в то время находился вдали от театра военных действий. Он формировал в Калуге 18-ю пехотную дивизию и к армии присоединился лишь накануне заключения мира{10}. В весенней же кампании в Пруссии отличился его старший брат – князь Алексей Иванович Горчаков 1-й{11}.
Весной 1809 г. 18-ю дивизию прочили в состав войск, предназначенных для похода в Галицию, – по условиям Тильзитского мира Россия тогда выступала в союзе с Францией против Австрии. Верно, князю Горчакову пришлось не по нраву это назначение. Для него привычнее было видеть врагом французов, нежели австрийцев. В ответ на письмо эрцгерцога Фердинанда, извещавшего об успехах австрийских армий в Италии и немецких землях, он написал: «...Желательно, чтоб наши храбрые войска действовали вместе на поле чести. Нетерпеливо ожидаю времени присоединения моего к Вашему Высочеству с войсками, коими имею честь командовать»{12}.
Письмо русского генерала перехватили поляки и отправили Наполеону. Вышел скандал. Александр
I повелел отдать Горчакова под суд. Судили князя в Вильне, а суд над ним возглавил тамошний военный губернатор М.И. Голенищев-Кутузов – будущий князь Смоленский и «Спаситель Отечества». Генерал оправдывался тем, что письмо его частное и составлено прежде получения официального известия о прекращении с Австрией дипломатических отношений. Хотя в суде письмо и «почтили партикулярным», но нашли, что генералу, состоящему при войсках, «ни в каком случае не дозволительно изъявлять свое желание самому собою на присоединение к какой-либо стороне воюющих...». 29 сентября 1809 г. по приговору Генерал-Аудиториата, утвержденному императором, князь Горчаков 2-й отправлялся в отставку с запрещением впредь вступать в службу. Он также лишался права въезда в обе столицы. Более сурового наказания он избежал как по причине «не столь важного преступления», так и благодаря прежним заслугам, полученной в сражении ране и «беспорочной жизни»{13}.
Наступил 1812 год. С открытием военных действий опальный князь 1 июля был вновь принят в службу с назначением состоять по армии. Позднее он получил повеление «быть употребленным» при армии Багратиона{14}, где в его команду и поступил новообразованный Авангардный корпус. В то время князю шел тридцать третий год. По отзыву Ермолова, видимо, беспристрастному, Горчаков был храбр, настойчив в достижении поставленной цели, «и вид опасности его не устрашит»,
-16- хотя «не в равной степени может быть способность распорядительная!»{15}
Боеспособность дивизий, вверенных князю, не была одинакова. Если в сводных гренадерских батальонах графа Воронцова состояло еще немало воинов, испытанных в боях, бравших Измаил, сражавшихся при Нови, Аустерлице и Прейсиш-Эйлау, то в недавно сформированной дивизии Неверовского преобладали новобранцы-рекруты. Впрочем, по свидетельству Евгения Вюртембергского, «русский рекрут обыкновенно терпелив, очень понятлив, и легче свыкается с своею новою неизбежною участию, нежели сколько бы того можно было ожидать во всякой другой земле от поселян, отторгаемых от обычного мирного образа жизни. Через несколько времени полк становится для русского солдата новою родиною, и надобно быть самому свидетелем, чтобы судить о степени привязанности, какую полк может вдохнуть в него. При таком нравственном состоянии не покажется удивительным, если солдат хорошо дерется...»{16}. Последующие события подтвердили справедливость слов иноземного принца, долгое время служившего в России.
Начальствовавшие дивизиями граф Воронцов и Неверовский принадлежали к числу лучших генералов армии князя Багратиона. Среди частных командиров Авангардного корпуса было много опытных, отважных офицеров. Тот же принц Евгений, характеризуя русскую армию, отмечал: «...Я гораздо более знал в ней храбрых и усердных офицеров, чем малодушных и бесполезных, а как действия войск всегда зависят от достоинств начальников, той в кампанию 1812 года некоторые недостатки начальников стоили русским лишь нескольких частных неудач»{17}.
На рассвете 26 июля 1-я и 2-я Западные армии выступили из-под Смоленска к Рудне, чтобы атаковать неприятеля. Войскам Багратиона предшествовал авангард генерал-адъютанта И.В.Васильчикова. За ним «в вечеру в 8 часов» 25 июля двинулся корпус князя Горчакова. Однако только часть его войск совершила наступательный марш. Две бригады из дивизии Неверовского (Виленский, Симбирский пехотные, 49-й и 50-й егерские полки) с батарейной ротой № 31, усиленные обстрелянными полками из 7-го корпуса Н.Н.Раевского (Полтавский пехотный и 41-й егерский), составили отряд, направленный к Красному для обеспечения левого фланга и наблюдения Оршанской дороги. Первую же бригаду 27-й дивизии (Одесский и Тарнопольский полки) на время прикомандирова­ли к корпусу Раевского. Взамен выбывшей дивизии в команду Горчакова поступил 4-й резервный кавалерийский корпус графа К.К. Сиверса{18}. Правда, у Сиверса после откомандирования кавалерии в авангард Васильчикова, а также Харьковских драгун в отряд Неверовского оставалось лишь три полка (Черниговский, Новороссийский драгунские и Литовский уланский){19}.
Вопреки ожиданиям, армии Багратиона тогда сразиться с врагом не пришлось. После нескольких переходов войска остановили, потом вернули назад, наконец вновь двинули вперед, пока вдруг не получили известия, что неприятель атакуют Неверовского, оставленного под Красным.
Здесь 2 августа многочисленный французский авангард вынудил семитысячный русский отряд к отступлению. С началом боя Неверовский лишился кавалерии и почти всей артиллерии. Построив пехоту в каре, он стойко отражал упорные атаки кавалерии Мюрата (до 15 тыс. клинков) на протяжении 15 верст, до наступления темноты. Король Неаполитанский неистовствовал, бросал на русских все новые полки, но так и не смог добиться успеха. Неверовский потерял семь пушек и до полутора тысяч человек, «однако ж успел сохранить большую часть войск своих, среди столь великой опасности, что генерал, менее его твердый духом, не преминул бы положить ружье»{20}.
Последующие дни, 4 и 5 августа, дивизия Неверовского уже в полном составе самоотверженно билась с врагом, защищая Смоленск. Сражались, по свидетельству участника, с редким ожесточением: «Нетяжкие раны не замечались до тех пор, пока получившие их не падали от истощения сил и течения крови»{21}. Другая часть Авангардного корпуса – Сводная гренадерская дивизия «почти не приняла участия в делах под Смоленском», находясь в резерве{22}. В ночь на 5 августа полки 2-й армии, исключая 27-ю дивизию, отошли от Смоленска и двинулись к Соловьеву для занятия Московской дороги. С этого времени корпус Горчакова – точнее, одна его 27-я дивизия – вместе с отрядом Васильчикова -17- составляли арьергард{23}. Лишь однажды – 11 августа войска Горчакова вновь следовали за авангардом Багратиона, возвращающегося из Дорогобужа на соединение с Барклаем{24}. При дальнейшем отступлении Горчаков шел позади других корпусов своей армии, подкрепляя арьергард Сиверса. 13 августа к нему присоединилась дивизия Неверовского, и уже в первоначальном составе корпус совершал переходы до Бородина{25}.
В то время корпус Горчакова насчитывал 11636 человек, включая нестроевых. В Сводной гренадерской дивизии с приданной артиллерией состояло 5354, а в 27-й пехотной, также с артиллерией – 6282 чел.{26} Накануне в полки Неверовского поступили 2026 нижних чинов, по большей части из рекрутов, восполнивших потери, понесенные в кровопролитных боях{27}.
По диспозиции, подписанной Кутузовым 24 августа, Горчакову вверялись войска на левом фланге соединенных армий: 7-й корпус и 27-я дивизия; дивизия же Воронцова из Авангардного корпуса была поставлена в резерве 2-й армии{28}. Полки Неверовского защищали в первой линии Шевардинский редут. После двух часов по полудни за обладание этим укреплением разгорелось упорное сражение. «Страшный и жестокий был огонь, – вспоминал Неверовский, – несколько раз брали у меня батарею, но я ее отбирал обратно. 6 часов продолжалось сие сражение, в виду целой армии, и ночью велено мне было оставить батарею и присоединиться на позицию к армии». Генерал добавляет: «Я имел во фронте 6000, а вышел с тремя...»{29}. Воронцов в тот день поддержал Неверовского четырьмя батальонами.
26 августа сводные гренадеры занимали Семеновские флеши, а 27-я дивизия находилась во второй линии. За флеши батальоны Воронцова дрались отчаянно и отражали врага почти до полного истребления дивизии. Ее начальник был ранен. Вынесли с поля и корпусного командира. Пришедшие на помощь полки Неверовского не раз ходили в штыки, и также понесли огромные потери.
-18-
 

Состав Авангардного корпуса 24-26 августа 1812 года.
 

Командир – генерал-лейтенант князь А.И. Горчаков 2-й.
Обер-квартирмейстер – поручик Свиты Е.И.В. по квартрмейстерской части барон А.Л. Гиерт.
И.д. дежурного штаб-офицера – майор 50-го егерского полка
И.Е. Бурман.

И. д. старших адъютантов: капитан 38-го егерского полка Л.Л. Добровольский; поручик Тарнопольского пехотного полка П.Г. Смольков.
 

Сводная гренадерская дивизия

Начальник – генерал-майор граф М.С. Воронцов, шеф Нарвского пехотного полка. Дивизионный квартирмейстер – подпоручик Свиты Е.И.В. по квартирмейстерской части М.М. Дембинский.
Старший адъютант – майор Владимирского пехотного полка
А.И. Дунаев 1-й.

 

Гевальдигер – поручик Козловского пехотного полка Малиновский.

 

Дивизионный доктор – штаб-лекарь Смоленского пехотного полка Вроун.
 

1-я сводная гренадерская бригада

1-й сводный гренадерский батальон 7-й пехотной дивизии – майор Псковского пехотного полка А.Б. Дидрих.
2-й сводный гренадерский батальон 7-й пехотного дивизии –
майор Московского пехотного полка У.И. Пробст.
1-й сводный гренадерский батальон 24-й пехотной дивизии –
майор и командир 19-го егерского полка П.И. Пригара 2-й.
2-й сводный гренадерский батальон 24-й пехотного дивизии –
майор 40-го егерского полка А.И. Гебель.
 

2-я сводная гренадерская бригада

1-й сводный гренадерский батальон 2-й гренадерской дивизии – майор Астраханского гренадерского полка И.П. Фриберг.

2-й сводный гренадерский батальон 2-й гренадерской дивизии – майор Фанагорийского гренадерского полка И.И. Манюкин 2-й.

 

1-й сводный гренадерский батальон 12-й пехотной дивизии – майор 6-го егерского полка Мигай 1-й.
2-й сводный гренадерский батальон 12-й пехотной дивизии –
майор Новоингерманландского пехотного полка С.Ф. Врангель.

 

2-й сводный гренадерский батальон 26-й пехотной дивизии – майор 42-го егерского полка И.М. Трубченинов 4-й (при дивизии с 26 августа; прежде состоял в конвое Главной
квартиры).
1-й сводный гренадерский батальон 27-й пехотной дивизии –
майор Одесского пехотного полка М.И. Карпов 1-й.
2-й сводный гренадерский батальон 27-й пехотной дивизии –
майор Виленского пехотного полка Г.Т. Федоров 1-й.
3-й резервной артиллерийской бригады конно-артиллерийская рота №8(12 орудий, 231 чел.) – подполковник З.С. Шушерин; Войска Донского конной артиллерии рота № 1 (12 орудий, 211
чел.) – майор П.Ф. Тацын 4-й.
 

27-я пехотная дивизия

Начальник – генерал-майор Д.П. Неверовский.
Дивизионный квартирмейстер – поручик Свиты Е.И.В. по квартирмейстерской части И.А. фон Визин.
Старший адъютант – майор 49-го егерского полка
Н.И. Петровский-Муравский. Гевальдигер – прапорщик 49-го егерского полка И.А. Робуш.
Дивизионный доктор – штаб-лекарь Соколов.
 

1-я бригада

Командир – флигель-адъютант и артиллерии полковник М.Ф. Ставицкий 2-й.

Одесский пехотный полк (1-й и 3-й батальоны) – подполковник и командир Тарнопольского пехотного полка В.П.Алексеев (ранен 24 августа);
затем – капитан С.И. Киндяков, бригадный адъютант. Тарнопольский пехотный полк (1-й и 3-й батальоны) — шеф
и полковник А.А. Титов.
 

2-я бригада

Командир – полковник А.Я. Княжнин 1-й (ранен 24 августа); затем – подполковник и командир Симбирского пехотного полка Ф.К. Рындин.
Виленский пехотный полк (1-й и 3-й батальоны) – шеф и полковник А.Я. Губерти 1-й (смертельно ранен 24 августа); затем – майор А.С. Стремоухов.
Симбирский пехотный полк (1-й и 3-й батальоны) – шеф и полковник П.С. Лошкарев (ранен 24 августа); затем – командир полка подполковник Ф.К. Рындин.
 

3-я бригада

Командир – флигель-адъютант и полковник Лейб-Гвардии Преображенского полка А.В. Воейков.
49-й егерский полк (1-й и 3-й батальоны) – шеф и полковник
А.С. Кологривов.

50-й егерский полк (1-й и 3-й батальоны) – шеф и полковник И.Г. Назимов.

 

3-й резервной артиллерийской бригады батарейная рота № 31 (5 орудий, 170 чел.) – подполковник П.В. Апушкин.
 
 

Всего в 27-й пехотной дивизии: 12 батальонов и 5 орудий – 6282 чел., включая нестроевых.
Всего в Сводной гренадерской дивизии: 11 сводных батальонов (по 3 роты в каждом) и 24 орудия (до 26 августа состояло 10 сводных батальонов) – более 5500 чел., включая нестроевых.
Итого в Авангардном корпусе: 33 батальона и 29 орудий – свыше 11500 чел.
 
 

Источники: Приказы по 2-й Западной армии, Ведомость о состо­ящих на продовольствии в корпусе генерал-лейтенанта князя Горча­кова людях и лошадях от 23 августа 1812 года, списки отличившихся из Сводной гренадерской и 27-й дивизий в Бородинском сражении (РГВИА. Ф. 103. Оп.1. Д. 4. Св. 0. Л. 149-157, 367-369 об., 373 об.; Д. 1. Св. 0. Л. 466-467; Оп. 3. Д. 874; Оп. 5. Д. 5. Л. 9); Поликарпов Н.П. Бое­вой календарь ежедневник Отечественной войны 1812 года. 4.1. Пере­чень боевых столкновений русских армий с 4 июня по 31 августа 1812 года // Труды Московского отдела Императорского Русского Военно-Исторического общества. Т. IV. М., 1913. С. 518-519; Васильев А.А., Елисеев А.А. Русские соединенные армии при Бородине 24-26 августа 1812 года. Состав войск и их численность. М., 1997. С. 42-45. -19-
 

«Ваше Сиятельство, – рапортовал Горчаков Багратиону после битвы, – изволили быть очевидным свидетелем сражениев, произходивших 24-го и 26-го числ сего августа, с какою храбростию и неутомимым рвением войски, бывшие под командою моею, отражали сильным нападением неприятеля. Я по случаю полученной тяжелой раны оставил войски и потому не могу донести Вам подробно о именах всех отличившихся в делах сих; а предписал сие исполнить господам дивизионным командирам... »{30}. В тот же день, 27 августа, корпусной командир дал указания Неверовскому и Воронцову о представлении отличившихся непосредственно главнокомандующему{31}. Сам он вскоре уехал из армии.
Потеряв корпусного командира, сильно поредевшие войска Горчакова накануне оставления Москвы вновь поступили в 8-й пехотный корпус, где со времени Бородинского сражения состояла только 2-я гренадерская дивизия{32}.
Так завершилась история почти забытого всеми соединения, части которого столь доблестно сражались при Красном, Смоленске и Бородине. История непродолжительная, но вполне самостоятельная...
 

Примечания

 

* Все даты приведены по старому стилю.
{1} См.: Записки Алексея Петровича Ермолова. Ч. I. M., 1865.С.161, 170-171, 193; Воспоминания герцога Евгения Вюртембергского о кампании 1812 года в России. // Военный журнал. 1848. Кн.1. С. 48, 59.
{2} Военный журнал. 1848. Кн.
I. C.59.
{3} Бородино. Документы, письма, воспоминания. М., 1962. С.165.
{4} Васильев А.А., Елисеев А.А. Русские соединенные армии при Бородине 24-26 августа 1812 года. Состав войск и их численность. М., 1997. С. 63.
{5} РГВИА. Ф. 103. Оп. 3. Д. 847, 859, 874; Оп. 5. Д. 3-7, 9.
{6} Приказы во 2-ю Западную армию с 1 июня по 11 сентября 1812 года. РГВИА. Ф. 103. Оп. 3. Д. 874. Л. 44-44 об.
{7} Впоследствии к корпусу была прикомандирована Донская конно-артиллерийская рота № 1, которая состояла при Сводной гренадерской дивизии. РГВИА. Ф. 103. Оп. 3. Д. 874. Л. 63; Д. 859. Л. 202.
{8} Там же. Л. 45-45 об.
{9} См.: Военная энциклопедия. T.VIli. СПб., 1912. С. 417. Эти недостоверные сведения, не сверив с документальными источниками, повторили и в «Словаре русских генералов...» (см.: Российский архив. Вып. VII. М., 1996. С. 368). Не избежал этой ошибки и В.М. Глинка в его очерке о Горчакове. См.: Глинка В.М., Помарнацкий А.В. Военная галерея Зимнего дворца. Л., 1981. С. 98.
{10} Михайловский-Данилевский А.И. Описание второй войны императора Александра с Наполеоном в 1806 и 1807 годах // Полное собрание сочинения. Т. I. СПб., 1849. С. 251,446-447; формулярный список генерала от инфантерии князя Андрея Ивановича Горчакова за 1816 год//Военная галерея 1812года.СПб. 1912. С. 65.
{11} См.: Михайловский-Данилевский А.И. Указ соч. Т. I. С.416-418,429,432.
{12} Цит. по неопубликованной рукописи А.И.Михайловского-Данилевского «Описание войны России против Австрии в 1809 году». РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 3362. Л. 97.
{13} РГВИА. Ф. 26. Оп. 1. Д. 435. Л. 363-366об.
{14} Назначение князь получил уже по пути к армии, около Москвы. 17 июля Ф.В. Растопчин писал к князю А.И. Горчакову 1-му в Петербург: «Князь Андрей Иванович, отъехав к армии, остановился, встретя государя, на второй почте и испрашивал чрез меня повеление, кое воспоследовало лестным образом, чтобы отъехать к армии кн. Багратиона...» {1812 год в воспоминаниях, переписке и рассказах современников. М., 2001. С. 93). 21 июля князь Багратион объявлял в приказе, что император, « приняв в службу генерал-лейтенанта князя Горчакова 2-г, повелеть соизволил употребить его при вверенной мне армии, к которой по сему г. Горчаков уже и прибыл». РГВИА. Ф. 103. Оп. 3. Д. 874. Л. 43об.
{15} Записки Алексея Петровича Ермолова. Ч. I. M., 1865. С. 170-171.
{16} Военный журнал. 1847. Кн. IV. С. 112.
{17} Там же. С. 113.
{18} РГВИА. Ф. 103. Оп. 3. Д. 874. Л. 46 об.-48, 18а.
{19} 25  июля в корпусе Горчакова находилось в строю: пехоты – 14 штаб-офицеров, 109 обер-офицеров, 247 унтер-офицеров, 126 музыкантов и 4023 гренадера, кавалерии – 6 штаб-офицеров, 84 обер-офицера, 178 унтер-офицеров, 44 музыканта и 1821 рядовой. РГВИА. Ф. 103. Оп. З.Д. 859. Л. 149.
{20} Бутурлин Д.П. История нашествия императора Напо­леона на Россию в 1812 году. Ч. I. СПб., 1823. С. 216.
{21} Замечания И.П. Липранди на «Описание Отечествен­ной войны 1812 года» Михайловского-Данилевского// Харкевич В.И. 1812 год в дневниках, записках и воспо­минаниях современников. Вып. И. Вильно, 1903. С.16.
{22} Из воспоминаний графа Воронцова // Харкевич В.И. Указ. соч. Вып. I. Вильно, 1900. С. 202
{23} РГВИА. Ф. 103. Оп. 3. Д. 874. Л. 64.
{24} Там же. Л. 69о6.-70.
{25} Там же. Л.71 об., 73, 75, 76 об., 79-81 об.. 83.
{26} Ведомость о состоящих на продовольствии в корпусе генерал-лейтенанта князя Горчакова людях и лошадях. 23 августа 1812 года. РГВИА. Ф. 103. Оп. 5. Д. 5. Л. 9.
{27} Бородино... С. 32.
{28}Там же. С. 80-81.
{29} Там же. С. 379.
{30} РГВИА. Ф. 103. Оп. 3. Д. 591. Л. 22.
{31} Там же. Л. 11.
{32} Приказа о прикомандировании Сводной гренадерской и 27-й дивизий к 8-му корпусу обнаружить не удалось. Возможно, его и не было вовсе, а присоединение про­изошло ходом событий. Первый документ, где в соста­ве 8-го корпуса показаны и упомянутые дивизии, дати­рован 29 августа: «Строевой суточный рапорт о состо­янии 8-го корпуса». Согласно этому рапорту, в Сводной гренадерской дивизии тогда состояло 2 штаб-офицера, 42 обер-офицера, 85 унтер-офицеров, 85 музыкантов и 1229 рядовых, «могущих быть в строю и действии». 27-я пехотная насчитывала в то время 6 штаб-офице­ров, 43 обер-офицера, 72 унтер-офицера, 98 музыкан­тов и 1281 рядового (РГВИА. Ф. 103. Оп. 3. Д. 246. Л. 22). В начале сентября Сводная гренадерская дивизия была расформирована, а ее батальоны поступили на усиле­ние 2-й гренадерской дивизии. -20-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU