УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Загородникова Т.Н. «…Своими знаниями быта мусульман и знаниями местных наречий мог бы принести пользу»

Русский военный востоковед И.Д. Ягелло и изучение новоиндийских языков в России.

// Военно-исторический журнал. 2002. №7. С.46-51.

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

По мере присоединения новых земель к Туркестанскому генерал-губернаторству (Туркестанскому военному округу) границы Российской Империи все ближе подходили к границам английских владений в Индии. Задачи разведки возможного противника заставляли военное ведомство «озаботиться» проблемой изучения языка Северной Индии.
К середине 90-х годов XIX века перед военными ТуркВО встала проблема организации преподавания хиндустани (индустани) – языка Северной Индии, который имеет две формы: урду, основанную на арабо-персидской графике с некоторым количеством арабской и персидской лексики, и хинди, основанную на алфавите деванагари с преобладанием санскритской, традиционно индусской лексики. Со второй половины XIX века, со времени завоевания Средней Азии, российская администрация в этом регионе стала непосредственно контактировать с индийцами, которые жили и торговали в Ташкенте, Самарканде и других городах. Простое общение, а тем более расспросы этих людей были крайне затруднены из-за отсутствия драгоманов (переводчиков). Опрос индийцев проходил зачастую в два этапа: кто-нибудь из местных жителей-индийцев переводил с урду на персидский, далее штатный переводчик – с персидского на русский.
21 июня 1895 года начальник Военно-ученого комитета генерал от инфантерии Н.Н.Обручев направил письмо министру иностранных дел князю А.Б.Лобанову-Ростовскому о необходимости изучения языка хиндустани, в котором было указано, что «государю императору благоугодно было дать высочайшее указание о необходимости предоставить офицерам Туркестанского военного округа и Закаспийской области изучать индусские наречия»{1}. Первым шагом в этом направлении было обучение офицеров, которые впоследствии стали бы преподавателями на курсах. Выбор пал на осовецкой крепостной артиллерии поручика Ивана Дионисьевича Ягелло и 76-го пехотного Кубанского полка поручика Александра Ивановича Выгорницкого. Судьба как первого, так и второго надолго после этого была связана с курсами хиндустани и с Индией.
Иван Дионисьевич Ягелло родился 21 июня 1865 года в городе Юрьеве в военной дворянской семье (его отец был штабс-капитаном), рано лишился родителей и был отдан в псковский кадетский корпус. После его окончания в 1884 году поступил во 2-е Константиновское военное училище, которое окончил по первому разряду. До 1892 года, до командирования его в Петербург на офицерские курсы восточных языков при учебном отделении Азиатского департамента МИД, служил в артиллерии. Окончив полный двухлетний курс восточных языков и Археологический институт, в 1895 году был командирован в Туркестанский военный округ в распоряжение командующего войсками{2}.
В том же году в жизни Ивана
Дионисьевича произошло много событий. Не успел он приехать в Ташкент, как тут же был командирован во Францию изучать язык урду, поскольку он уже знал персидский. В этом же году стал штабс-капитаном, а следующие два года провел в Париже, в Школе живых восточных языков.
В 1897 году в Туркестанском военном округе, в Ташкенте, и в Закаспийской области, в Ашхабаде, одновременно открылись курсы для обучения офицеров языку индустани (урду). Приказом по Закаспийской области № 577 от декабря 16 дня 1897 года было утверждено Положение о курсах{3}. Этим же приказом обучение на курсах возлагалось на штабс-капитана И.Д.Ягелло{4}. Так военное ведомство положило начало изучению и преподаванию хиндустани в Российской Империи, поскольку в гражданских учебных заведениях в то время изучали только язык древней Индии – санскрит.
Курсы учреждались при областном штабе под общим наблюдением начальника штаба; управление ими возлагалось на помощника начальника. Согласно Положению на них могли обучаться офицеры Закаспийской области, назначаемые преимущественно из числа желающих{5} офицеров Генерального штаба или строевых офицеров из окончивших военные училища и двухгодичный курс Академии Генерального штаба, т. е., хотя проведение вступительных экзаменов не предусматривалось, определенный образовательный ценз имелся в виду. Количество слушателей не ограничивалось: в 1899 году курсы в Ташкенте окончили 10
-46- человек{6}, а в Ашхабаде - 4{7}. Каждый раз это определялось по усмотрению командующего войсками области и ближайшего начальства, единственным критерием для офицеров была «возможность откомандирования их от мест служения без ущерба ходу дел, относящихся к прямым их обязанностям»{8}. Курс обучения был двухгодичным. Занятия проходили с 1 октября по 1 мая, затем слушатели возвращались в свои части на лагерные сборы. В 1898 году занятия начались только 8 января, поскольку И.Д. Ягелло прибыл в Ашхабад лишь 29 декабря{9}.
Уроков было не менее пяти в неделю или более – по мере надобности. Занятия проходили в Ашхабадском военном собрании, причем далеко не всегда в комфортной обстановке. 1 ноября 1898 года И.Д. Ягелло просил перенести их в какое-нибудь другое помещение, потому что температура в аудитории не превышала 6-7 град. по Цельсию.
Учебными пособиями на курсах служили «Практическая грамматика языка индустани-урду» И.Д. Ягелло, за перевод которой с английского ему была объявлена высочайшая благодарность, его же «Индустани-русский словарь», а также отрывок из поэмы Мир Аммана «Баг о бахар» («Сад и весна»), вышедшей в 1802 году и представлявшей из себя достаточно архаичный по лексике текст. Примером современного языка служили статьи из газеты на хиндустани, несколько номеров которой специально приобретались для этой цели{10}.
Для упражнения в разговорном языке предусматривалось приглашение «туземца», который смог бы вести практические занятия по урду -практиканта, как его называли. 16 июня 1898 года Ягелло подал рапорт о необходимости найти в Бухаре и пригласить такого индийца-практиканта. Ответ был положительным{11}, но сделать этого для Ашхабадских курсов так и не сумели.
На Ташкентских курсах первым таким практикантом стал кашмирец   Мустафа   Кабир-шах{12}, но он проработал там всего около трех месяцев.
С просьбой о поиске индийца обратились к российскому генеральному консулу в Бомбее В.О. фон Клемму{13}, по его рекомендации в Ташкент поехал уроженец города Барейли Халил-уд-дин Ахмед. Он продемонстрировал высокий уровень знания хиндустани, персидского и английского языков, показал большие способности в обучении разговорному языку. Впоследствии он был награжден «почетным халатом»{14}, малой серебряной медалью «Станислава»{15} на нагрудной ленте, ему было разрешено посещение офицерского собрания. В январе 1907 года его контракт закончился, и, несмотря на его желание продолжать работу на курсах в Ташкенте или преподавать в каком-нибудь другом учебном заведении, он был отправлен на родину{16}. Его, по всей видимости, подозревали в шпионаже.
В Положении оговаривалось финансовое положение слушателей и преподавателей: офицеры, зачисленные на курсы, сохраняли все получавшееся ими содержание; А.И.Выгорницкому и И.Д.Ягелло отпускалось содержание, положенное офицерам, окончившим курс восточных языков при Азиатском департаменте Министерства иностранных дел без штатного места. Кроме этого им назначалось за каждый учебный курс вознаграждение в 630 рублей. Офицеры, наиболее успешно окончившие курс, могли быть награждены полугодовым окладом жалованья.
Жизнь в Ашхабаде между тем шла своим чередом. В 1899 году И.Д. Ягелло получил чин капитана. В этом же году его дочери Наталье исполнилось два года. Тяжелый климат Ашхабада не способствовал хорошему развитию ребенка, а в семье ожидалось прибавление... Иван Дионисьевич написал рапорт с просьбой перевести его в Ташкент. А.И. Выгорницкий, преподававший на тамошних курсах, в 1899 году, выпустив первый набор слушателей, тоже подал рапорт о
переводе его на должность офицера-воспитателя в приготовительную школу 2-го Оренбургского кадетского корпуса. Возможно, он уже готовился к новой должности переводчика российского генерального императорского консульства в Бомбее. Если бы он по-прежнему оставался единственным преподавателем хиндустани на Ташкентских курсах, его могли бы не отпустить. Просьба была удовлетворена, и на его место был переведен И.Д.Ягелло. Ашхабадские курсы как раз собирались соединить с Ташкентскими из-за присоединения Закаспийской области к ТуркВО, и это лишь ускорило процесс их слияния{17}. И.Д.Ягелло стал преподавателем хиндустани и персидского языка, а также заведующим этими курсами. Проработал он в этой должности до начала Первой мировой войны, до их закрытия. Кроме преподавания восточных языков Иван Дионисьевич с 1900 года был членом Общества востоковедения и секретарем его ташкентского отделения.
Сразу же после начала работы курсов стало ясно, что обучение только одному языку хиндустани нецелесообразно: офицеров, знавших языки Туркестана, в войсках не хватало, а военные чаще сталкивались с необходимостью переводов именно с местных языков. В отчете командующего войсками ТуркВО за 1897 год испрашивалось разрешение вместе с урду изучать персидский и сартовский{18} языки{19}. Ответ Главного штаба был в целом положительным, но деньги выделены не были{20}. 11 декабря 1898 года штаб округа вновь поднял этот вопрос и ходатайствовал перед военным министром об открытии курсов персидского и сартовского языков. На сей раз приказано было открыть такие курсы с 1899 года, сделав их обязательными для штатных слушателей курсов хиндустани второго года обучения{21}. Выпускники 1899 года, т. е. уже первый выпуск Ташкентских курсов, кроме хиндустани изучали персидский и сартовский языки{22}. Из 66 офицеров, окончивших курсы к 1909 году, 27 человек кроме хиндустани изучили также и
-47- местные наречия. Позднее стали преподаваться английский, афганский и китайский языки.
Успешно прошел первый для заведующего курсами И.Д.Ягелло, а для Ташкентских курсов второй выпуск 1899-1901 гг. Испытания заключались как в чтении, письме, переводах и изложении на хиндустани прочитанного, так и в проверке практического знания разговорного языка, для чего офицеры были поставлены в роль переводчиков между членами комиссии и приглашенным для этой цели индусом. Командующий войсками ТуркВО генерал-лейтенант Н.А.Иванов в отчете об экзаменационных испытаниях офицеров ходатайствовал о командировании Генерального штаба подполковника И.К.Серебренникова в Индию как «выказавшего наибольшие успехи в знании языка индустани»{23}. Кроме усовершенствования в изучении языка Серебренников должен был пополнить имевшиеся военно-статистические сведения об Индии, а также познакомиться с порядками и бытом англо-индийской армии{24}. Развернутый отчет об этой командировке был опубликован в добавлениях к Сборнику географических, топографических и статистических материалов по Азии{25}.
В январе 1902 года Главный штаб предложил штабу Туркестанского военного округа разработать новое положение о курсе, и 6 июля 1902 года такой проект был отправлен в столицу. В нем предусматривалась сдача вступительных экзаменов по географии Азии, законоведению, топографии, русскому языку, политической истории и французскому языку. Все изучавшиеся предметы делились на главные (языки арабский, сартовский, урду, мусульманское право) и второстепенные (история Востока, законоведение и французский язык). Окончившие курсы получали специальный нагрудный знак, преимущественное право на занятие должностей по военному и военно-народному управлению, годовой оклад жалованья единовременно и по 15 рублей ежемесячно и т.д.
Они были обязаны прослужить на окраинах Туркестанского военного округа не менее 4 лет. Рассмотрение этого проекта затянулось, а с началом войны 1904-1905 гг. и вовсе было отложено.
Русско-японская война поставила перед нашим военным командованием много вопросов, одним из которых был пересмотр всей системы подготовки военных востоковедов и переводчиков с восточных языков в Российской Империи, включавшей в себя офицерские курсы при Азиатском департаменте МИДа, Восточный институт во Владивостоке и другие. Отзывом № 25796 от 1 июня 1905 года Главным штабом было предложено пересмотреть Положение о курсах хиндустани. В представленном 10 марта 1906 года проекте И.Д. Ягелло писал о курсах хиндустани, что они «еще не установились». Он считал, что надо объединить Петербургские курсы восточных языков при МИДе с Ташкентскими или сделать так, чтобы они дополняли друг друга: «Петербургские курсы должны были бы удовлетворять исключительно государственные цели, а Ташкентские - местные. В этом случае Ташкентские курсы следовало бы освободить от лишнего балласта в виде индустанского и английского языков, которые в крае не приложимы и нужны только с государственной целью. Преподавание их в таком случае можно было бы ввести на Петербургских курсах»{26}. Этот проект в целом не получил одобрения и летом 1906 года для разработки нового положения в Ташкент был командирован полковник Л.Г.Корнилов.
Он прежде всего указал на недостатки: несоответствие программ курсов цели их устройства и дальнейшей деятельности выпускников; неопределенность служебного положения офицеров, окончивших курсы, которая заставляла их искать службу на должностях, где нет применения их знаниям; непредоставление офицерам, окончившим курсы, каких-либо служебных или материальных преимуществ, что обусловливало отсутствие у них желания совершенствоваться. По проекту положения полковника Корнилова целью обучения на курсах должно было стать обеспечение войск округа офицерами, знавшими основные местные языки и языки сопредельных стран, а также предоставление возможности для соответствующей подготовки офицерам, желавшим служить по административной части. Прием на курсы увеличивался до 40 офицеров. Они делились на административное и строевое отделения. На строевом кроме местных языков и английского предполагалось преподавание истории Востока, мусульманского права, военно-статистического обзора края и сопредельных стран. Окончившие это отделение возвращались в свои части. На административном отделении должны были изучаться языки, история Востока, мусульманское и общее право, а также полицейское право. После выпуска офицеры должны были направляться на замещение должностей по военно-народному и административно-полицейскому управлениям. Хиндустани должен был изучаться факультативно{27}. Выпускники обоих отделений имели право на ношение нагрудного знака, отпуск не в зачет на 4 месяца, получение денежной награды в размере годового оклада жалованья и ежегодной прибавки в 240 рублей за два восточных языка. Следует подчеркнуть, что Л.Г.Корнилов готовил свой проект совместно с И.Д. Ягелло, черновые варианты, представленные в штаб округа, подписаны ими обоими{28}.
Этот проект получил полное одобрение, но вследствие финансовых затруднений и других причин не получил развития.
Между тем изменение международной обстановки диктовало новые задачи, по-новому расставляло акценты. В 1907 году серией заключенных между Российской Империей, Великобританией и Францией договоров была оформлена Антанта; формально было покончено с противостоянием России и Англии в Средней и Центральной Азии. Территория Индии переставала рассматриваться как возможный театр военных действий. -48-
Преподавание на курсах продолжалось. В 1907 году был поставлен вопрос о необходимости изучения графики деванагари, и вскоре это было внесено в учебную программу курсов{29}. В том же году была применена картинная система обучения. И.Д.Ягелло писал в «Туркестанских ведомостях», что этот метод облегчает изучение языка, обогащает словарный запас, ускоряет овладение устной речью{30}. В официальной переписке курсы стали называть курсами хиндустани и местных языков, а часто и просто восточных языков. Вне зависимости от работы высоких комиссий проходили наборы и выпуски слушателей; успешно окончивших курсы посылали в Персию и Турцию. В 1908 году И.Д.Ягелло получил очередное звание - полковник и должность младшего штаб-офицера для поручений при Туркестанском генерал-губернаторе.
В 1908-1909 гг. состав комиссии по изучению процесса овладения восточными языками, созданной при Главном управлении Генерального штаба в 1907 году, был расширен за счет представителей военных округов - Кавказского, Приамурского и Туркестанского. Возглавил комиссию начальник Главного штаба генерал-лейтенант А.З. Мышлаевский. Комиссия тщательно изучила программы и результаты преподавания восточных языков во всех имевшихся к тому времени учебных заведениях, готовивших офицеров-восточников; были составлены обзоры об изучении иностранных языков в зарубежных армиях. О постановке этого вопроса в англо-индийской армии такой обзор был написан А.Е. Снесаревым{31}. В соответствии с выводами этой комиссии были упразднены офицерское отделение в Восточном институте (Владивосток) и офицерские курсы при Азиатском департаменте МИДа. По мнению комиссии, глубокое и всестороннее знание восточного языка можно было приобрести главным образом на практике. Для этого предусматривался теоретический курс в течение одного года в соответствующей подготовительной школе, далее двухгодичная командировка, на первый год – в пределах округа, на второй – в страну изучаемого языка для практического его освоения.
Комиссия Мышлаевского выработала законопроект о новом порядке подготовки для армии офицеров-восточников, и в 1909 году он был внесен на законодательное рассмотрение. Пока законопроект проходил согласование в министерствах финансов, просвещения, иностранных дел, Ташкентские курсы получили новое название – Подготовительная школа для изучения офицерами восточных языков при штабе Туркестанского военного округа. Прошли вступительные экзамены по русскому языку, по английскому или французскому, географии Средней Азии и сопредельных стран, военной топографии. Были разработаны учебные программы, в том числе и по хиндустани. В школу зачислили 10 офицеров, поступивших распределили по группам в соответствии с положениями законопроекта. Кроме изучения языков читались лекции по мусульманскому законоведению, краткий курс разведки. К концу учебного года в списках учащихся остались 6 офицеров, они были направлены в командировки в пределах округа с тем, чтобы на следующий год ехать за границу. Индии среди стран, куда предполагалось послать слушателей, не было. Между тем в 1910 году работа Ташкентских курсов и уровень подготовки не только слушателей, но и преподавателей публично обсуждались в местной и центральной печати.
Первым, кто в осторожной форме высказался о необходимости контроля над учебным процессом, был командующий войсками ТуркВО генерал-лейтенант Н.А.Иванов. Еще в 1901 году при обосновании командировки Серебренникова в Индию он писал, что «уже в мирное время при окружном штабе необходимо иметь офицеров Генерального штаба, основательно знающих этот [хиндустани. – Т.З.] язык. В настоящее время преподавание языка индустани на курсах почти не поддается общему руководству и контролю, так как нет никого
из старших начальствующих лиц, в достаточной степени знающих язык, на которых можно было бы возложить общее руководство над преподаванием языка. Успешность преподавания на курсе в значительной степени выиграет, если общее наблюдение и руководство над преподаванием будет поручено офицеру Генерального штаба, на которого эту обязанность можно будет возложить лишь после того, как он помимо теоретической подготовки на курсе пополнит свои знания практическим изучением языка в Индии и тем самым по уровню своих знаний не будет стоять ниже преподавателей»{32}. Тогда это осуществить не удалось: вскоре после возвращения из командировки в Индию в 1903 году Серебренников был переведен в Финляндию, с 1915 года он - начальник штаба 36-го армейского корпуса. Впоследствии контроль над работой курсов осуществлялся только во время проведения экзаменов.
30 марта 1910 года в столичном журнале «Разведчик» вышла статья генерал-майора К. Блюмера «Офицеры-востоковеды». В ней в нелицеприятном свете были показаны результаты преподавания на Ташкентских офицерских курсах, было подвергнуто сомнению знание персидского языка заведующим курсами И.Д.Ягелло, резко критиковались изданные при штабе Туркестанского военного округа руководства и словари по восточным языкам. По поручению начальника Главного штаба начальник азиатского отдела Главного штаба генерал-майор С.В. Цейль писал в штаб ТуркВО: «...имея в виду, что статья Блюмера может дать читающей публике превратные сведения о постановке дела изучения офицерами восточных языков в Ташкенте, представлялось желательным соответствующее разъяснение поместить, не ограничиваясь местными органами печати, и в том журнале, где напечатана статья К. Блюмера (если это еще не сделано), а также в официальной газете "Русский инвалид"»{33}. Ответы И.Д. Ягелло на эту статью были напечатаны в «Туркестанских ведомостях» от 27 апреля 1910 года № 92 и в «Разведчике» № 1019. В них говорилось, что экзамены 1908 года по персидскому -49- языку, на которых присутствовал генерал-майор Блюмер, были не выпускные, а переводные, промежуточные, уровень знаний, продемонстрированный тогда офицерами, не вызвал вопросов у экзаменаторов. В целом персидский язык изучался на курсах в среднеазиатском его варианте, а не классическом фарси Центральной Персии, которым владел генерал-майор Блюмер, прослуживший несколько лет в казачьей Персидской бригаде. Вернувшись на родину, он обратился к И.Д. Ягелло с просьбой принять его преподавателем персидского языка на курсы. Поскольку вакантных должностей не было, его просьба была отклонена, так же, как и предложение составить персидско-русский словарь – к тому времени значительная часть работы по сбору материала для такого издания была уже проделана самим Ягелло. Все эти обстоятельства и побудили генерал-майора Блюмера начать кампанию против Ташкентских офицерских курсов и лично их заведующего.
По-видимому, как это часто случается, истина находилась где-то посередине: странно выглядит экзаменатор, который выставляет по результатам экзамена хорошие и отличные оценки, а спустя почти два года пишет в своей статье о неудовлетворительных знаниях учащихся и преподавателей. Сложнее обстояло дело с вышедшим в том же году персидско-арабско-русским словарем И.Д. Ягелло{34}.
Этот словарь был задуман автором как «первая часть полного индустанского словаря, где вторая часть будет состоять из индустанских и санскритских слов»{35}, т. е. предполагалось издание некоего полного хиндустани-русского словаря, но его первая часть была использована в качестве учебного пособия по персидскому языку. Это было ошибкой, за которую Ягелло расплачивался в самом прямом смысле этого слова еще не один год.
Было решено передать И.Д. Ягелло все имевшиеся экземпляры словаря и взыскать с него отпущенный ему кредит в 2000 рублей{36}. Это означало, что он должен был сам заниматься его продажей и этим
погасить кредит. Вплоть до 1914 года Ягелло не мог расплатиться: распространение словаря шло очень медленно.
Неудача с составлением словаря не отразилась на положении И.Д. Ягелло: он по-прежнему преподавал хиндустани и персидский язык, а также заведовал Ташкентской офицерской школой. В 1911 году ему была вынесена благодарность командующего войсками округа за успехи в заведовании школой. Вот какую характеристику дал ему 7 ноября 1913 года генерал-квартирмейстер штаба ТуркВО генерал-майор Фе-дяй: «Усердный и весьма полезный деятель по преподаванию восточных языков, которые любит и знает хорошо. Умственных способностей хороших. Нравственных правил твердых. Характера ровного, спокойного; тактичен и скромен. По складу характера и деятельности способен более к деятельности ученой и педагогической. К строевому делу склонности не имеет и от него несколько отстал, но к административной деятельности по военно-народному управлению вполне пригоден и своими знаниями быта мусульман и знаниями местных наречий мог бы принести пользу и на этом роде деятельности. По службе аккуратен и исполнителен. Имеет печатные труды по языкам «индустани» и «персидскому». Характера очень мягкого, поэтому желательно в отношениях к подчиненным более требовательности и настойчивости. Нахожу в общем очень полезным работником, особенно для целей насаждения знаний и практического изучения местных восточных языков и наречий. Хорошо поставлено в школе изучение языков»{37}.
1911/12 учебный год школа начала в соответствии с неутвержденным проектом Положения. В этом же году вышел первый выпуск журнала школы под названием «Вестник Ташкентской офицерской школы восточных языков при штабе Туркестанского военного округа». Всего вышло 4 выпуска и два приложения{38}. И.Д. Ягелло был редактором и основным автором журнала. В 1911 году он стал членом наблюдательного
комитета при Туркестанской публичной библиотеке и музее.
Приказ по военному ведомству № 410 и Положение об изучении офицерами восточных языков вышли 9 сентября 1911 года. Приказ № 254 и руководящие указания и программы к Положению об изучении офицерами восточных языков – 24 мая 1912 года{39}. Как первый, так и второй документы подтверждали переход к годичному теоретическому курсу в соответствующей школе, затем два года практики: или оба в стране изучаемого языка, или первый в пределах округа. После первого года практики предусматривался экзамен. После выпускного экзамена успешно сдавшему его офицеру присваивалось звание офицера-переводчика. Преподавание хиндустани руководящими указаниями не предусматривалось, но можно предположить, что И.Д. Ягелло продолжал преподавать хиндустани в качестве второго восточного языка как в 1913, так и в 1914 году, поскольку он по-прежнему получал за это плату{40}.
25 октября 1912 года начальник азиатской части Главного штаба писал помощнику обер-квартирмейстера Главного управления Главного штаба о необходимости иметь офицеров-восточников не только на уровне переводчиков, но и с более широкой подготовкой{41}. Это уже была новая постановка вопроса, требовавшая совершенно иных подходов, пересмотра учебных программ, сроков обучения и многого другого, но времени на составление новых планов и на их осуществление было отпущено слишком мало: началась Первая мировая война.
21 августа 1914 года штаб Туркестанского военного округа получил телеграмму из столицы: «Военный министр приказал Окружную подготовительную школу восточных языков не открывать до окончания войны. Все командированные для практического изучения языков офицеры подлежат возвращению [в] свои части»{42}. Это означало фактическое закрытие школы. Заведующий школой И.Д. Ягелло был назначен начальником Памирского отряда и 28 сентября отправился к новому месту службы{43}.
-50-
Так закончился первый опыт преподавания новоиндийских языков в России.
8 марте 1917 года Иван Дионисьевич Ягелло был включен в список кандидатов на генеральские должности, а в июле был направлен на Румынский фронт, в декабре того же года он вышел в отставку и вернулся в Петроград. В мае 1918 года добровольно поступил на службу в штаб Ярославского военного округа. В 1920 году М.В.Фрунзе вызвал его в Туркестан и поручил организовать курсы востоковедов в Ташкенте. 24 сентября этого же года Ягелло был назначен начальником курсов востоковедения. В 1929 году он ушел в отставку по болезни и переехал к дочери в Тамбов, в 1930 перебрался с ней в Москву и был приглашен преподавать в Военную академию имени М.В.Фрунзе, где и проработал до 1933 года. С этого года и до своей смерти в 1942 году он занимался научной работой и переводами{44}.
 

Примечания
 

{1} Архив внешней политики Российской Империи (АВПРИ), ф. Среднеазиатский стол, оп. 485, д. 357, л. 2-3.
{2} Российский государственный воено-исторический архив (РГВИА), ф. 1396, оп. 2, д. 2173, л. 3-4.
{3} 20 октября 1897 г. был издан приказ по войскам Туркестанского военного округа № 398 об учреждении в Ташкенте Офицерских курсов хиндустани (урду) с Положением о курсах.
{4} РГВИА, ф. 1425, оп.1, д. 27, л. 1-2 и об.
{5} Хотя формулировка «преимущественно из числа желающих» оставляла возможность для начальству отправлять слушателей на курсы в приказном порядке, такого случая ни разу не было отмечено. Каждый пожелавший учить хиндустани писал рапорт на имя вышестоящего начальника и, поскольку на первых порах вступительных экзаменов не было, этого практически было достаточно. Если в какой-либо бригаде желающих не оказывалось, то об этом также рапортом докладывалось в штаб области.
6 РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 2530, л. 21.
{7} Там же, л. 22.
8 Там же, ф. 1425, оп.1, д. 27, л. 1-2 и об.
{9} Там же, л. 17 и 28.
{10} Там же, ф. 400, оп. 1, д. 2530, л. 3 и об.
11 Там же, ф. 1425, оп.1, д. 27, л. 52.
{12} Там же, ф. 1396, оп. 2, д. 282, л. 64, а также ф. 401, оп. 5, д. 76, л. 87-88.
{13} АВПРИ, ф. 214, оп. 779, д. 14, л. 12-14 и об.
{14} Там же, л. 140.
{15} Там же, «Туркестанские ведомости». 1905. Завг. № 115.
16 Будучи человеком очень способным, Халил-уд-дин Ахмед быстро изучил русский и сартский языки и по возвращении в Индию, по-видимому, преподавал теоретический курс русского и сартского языков в Кветской военной академии.
17 РГВИА, ф. 1396, оп. 2, д. 1553, л. 53-54.
{18}  Сарты в современном понимании этого термина – оседлая часть узбеков, под «сартовским» понимался в то время тюркский язык – основа киргизского, туркменского, азербайджанского и др.
{19} РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 2530, л. 5 и об.
{20} Там же, л. 7 и об.
{21} Там же, л. 9-11.
{22} Там же, д. 3931, л. 187-191.
{23} Там же, ф. 401, оп. 5, д. 307, л. 14-17.
{24} Там же, ф. 1396, оп. 2, д. 1594, л. 11-12.
25 Отчеты о поездке в Индию. Добавление к «Сборнику географических, топографических и статистических материалов по Азии», № 8. СПб., 1905.
{26} РГВИА, ф. 1396, оп. 2, д. 1662, л. 76-78.
{27} Там же, л. 96.
{28} Там же, л. 89-102 и об.
{29} Там же, ф. 400, д. 3522, л. 39.
{30} Туркестанские ведомости. 1907. № 64.
{31} РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 3723, л. 93-97 об.
{32} Там же, ф. 401, оп. 5, д. 307, л. 14-17.
{33} Там же, ф. 400, оп. 1, д. 3938, л. 1 и об.
{34} Ягелло И.Д. Полный персидско-арабско-русский словарь. Ташкент, 1910.
{35} Фози Хури. Фавориты военного министерства. 2-е изд., доп. М.,. 1910. С. 8.
{36} РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 3938, л. 64.
{37} Там же, ф. 1396, оп. 2, д. 2173, л. 7 и об.
{38} «Вестник Ташкентской офицерской школы восточных языков при штабе Туркестанского военного округа». Ташкент. №1, 1911; № 2, 1912; № 3, 1913; № 4, 1914. Прил. 1 и 2.
{39} РГВИА, ф. 1396, оп. 2, д. 2349, л. 1-3 и об., 4.
{40} Там же, л. 71,81,91,99.
{41} Там же, ф. 400, оп. 1, д. 4006, л. 239.
{42} Там же, ф. 1396, оп. 2, д. 2349, л. 64.
{43} Там же, л. 129.
{44} Искандаров Б.И., Юсупов Ш.Т. И.Д.Ягелло. Известия АН Таджикской ССР, отделение общественных наук. № 1. 1981. С. 17-22. -51-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU