УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Зарецкий В.М. «…Пороки, подрывающие веру в правдивость офицера, вообще бесчестят офицерское звание»

Традиции русской военной школы

// Военно-исторический журнал. №3. 2002. С.2-5.

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru 

 

С незапамятных времен русский воин служил не ради личной чести и славы, хотя это тоже весьма важный аспект, а в интересах государства. Служба Родине – важнейшая традиция, передаваемая на Руси из поколения в поколение, являющаяся краеугольным камнем российского воинского кодекса. В преемственности этой традиции заложен глубокий смысл: объединение исторических судеб поколений, ибо в героическом прошлом Родины, в подвигах, совершенных отцами и дедами, содержится неисчерпаемая сила для сынов и внуков. Именно эта великая традиция позволяет ощутить чувство Родины и связь времен, способствует достижению единства и сплоченности воинских рядов, соблюдению их чистоты, умножению силы, формированию гордости за принадлежность к армии, побуждает защитников Отечества к повышению профессионального мастерства и самосовершенствованию в постоянной готовности к подвигу.
Отечественная военная школа всегда сохраняла лучшие национальные традиции. Главным, определяющим понятием для российского офицера являлось понятие Родины. В нем было сосредоточено самое важное, и русское воинство всегда воспитывалось в свете понимания древней истины: нет большей чести, как право «положить душу за други своя»{1}.
Для российского воина все слои общества были одинаково дороги. Как правило, он стоял на страже общенациональных интересов, выражением чего являлась приверженность государственной символике: знамени, гимну, а также государю (или другому вождю).
Благополучие Родины офицер ставил превыше всего. В то же время он являлся слугой Отечества, но не слугой в Отечестве. Воин – важнейший субъект государства, которому доверено обеспечение самого ценного – безопасности и покоя сограждан. Ответственное, бескорыстное, добросовестное и сознательное служение во благо Родины составляло смысл существования офицера. В свете этой традиции сформировалось понятие о рыцарском отношении к военной службе; не случайно первый кадетский корпус, открытый в 1732 году, сначала называли Рыцарской академией.
Опорой государственности в России всегда были люди, воспринимавшие общественное дело как «сверхклассовое служение Родине, в этом служении видевшие долг чести и бремя ответственности»{2}. Исполнение закона, который для офицера во все времена был свят и нерушим, считалось высочайшим долгом. Все, что угрожало установленному порядку, побуждало его к адекватным действиям, направленным на устранение дестабилизирующих моментов, на восстановление безопасности и покоя граждан.
Офицер не имеет права участвовать в политической или классовой борьбе, так как это поставило бы его в оппозицию к существующей власти. Поэтому основная линия поведения офицерского корпуса всегда определялась верностью присяге и безусловной поддержке законной власти, в связи с чем слушатели и выпускники военно-учебных -2- заведений в основной своей массе всегда были консервативны в лучшем смысле этого слова. Отсюда понятно, почему во все времена офицеры рассматривались как важнейший резерв государственных людей для комплектования различных звеньев управленческого аппарата. С учетом такой перспективы часто строился процесс обучения и воспитания в военно-учебных заведениях.
Таким образом, источниками военной мощи и духовной стойкости Российских Вооруженных Сил являются неиссякаемая духовная сила народа, чувство патриотизма, национальной гордости и национального достоинства, а важнейшей воинской добродетелью офицеров всегда была пламенная вера в свое призвание.
«Корпус офицеров, стоящий на высоте своего призвания, в котором сочетаются гармонично ум, деятельность и выдержка вместе с рыцарским духом, который ради чувства чести и долга готов жертвовать всеми благами жизни, даже самой жизнью – такой корпус офицеров будет самой верной порукой доблести и надежности войска»{3}. Недостаточно просто знать военное дело; русский офицер в большинстве случаев был влюблен в него, что давало постоянное ощущение тяжести «маршальского жезла в собственном ранце», порождало храбрость и убеждение, что именно ему, его роте, батальону, полку надлежит сыграть главную роль в сражении.
Традиционно дисциплина в русской армии была осмысленной, строившейся на субординации и понимании собственного предназначения. Войско, крепко спаянное дисциплиной, на войне сливалось в одну компактную массу. Старший по званию или по должности особенно не выделялся из среды других офицеров, а лишь обладал большими полномочиями и ответственностью. Он не ждал инициативы снизу, но полагал ее уместной и необходимой, доверяя своим подчиненным и зачастую предоставляя им возможность для проявления самостоятельности и творчества. Подчиненных командир рассматривал как ближайших соратников, которые нуждались в наставлении, всяческой помощи, поддержке и понимании. В случае, когда офицера не понимали его подчиненные, один из основоположников национальной военной школы генерал М.И. Драгомиров рекомендовал: «Не торопитесь заключать, что если вас не понимают, то потому, что неразвиты; проверьте лучше себя, доразвились ли вы сами до того, чтобы всякий вас понимал»{4}.
В российской офицерской среде преобладали, как правило, уважительные, товарищеские взаимоотношения, оберегаемые понятиями чести. Поэтому подлинным офицером – защитником Отечества мог быть только честный, добросовестный и достойный уважения человек. Люди, не отвечавшие этим требованиям, удалялись из офицерского корпуса. Офицерское товарищество было несовместимо с попустительством, круговой порукой и укрывательством, наоборот, оно предполагало высокую требовательность друг к другу и даже некоторое соперничество, основанное на доверии, порядочности, взаимной поддержке и выручке в ходе учебы или боевых действий.
Рыцарские традиции и честь предполагали уважительные отношения офицеров не только друг к другу, но и к ведомой ими солдатской массе. Еще Великий Петр указывал «Понеже офицеры суть солдатам, яко отцы детем, того ради надлежит им равным образом отечески содержать...»{5}. Не случайно самой краткой и исчерпывающей характеристикой лучших командиров русской армии стала крылатая лермонтовская фраза: «Слуга царю, отец солдатам».
Однако все эти качества не возникали сами собой: они должны были прививаться будущим офицерам в первую очередь в военно-учебных заведениях. Генерал М.И. Драгомиров выделял две группы требований к выпускникам учебных заведений: «Основы первой группы таковы: преданность государю и Родине, дисциплина, вера в нерушимость приказания – должны и могут окончательно утвердиться в выпускаемых из училищ. Основы второй группы... храбрость, решимость переносить тяготы службы, чувство взаимной выручки – не всегда могут развиться на школьной скамье». Таким образом, ко второй группе требований, предъявляемых к выпускникам военно-учебных заведений, Драгомиров относил определенные нормы поведения офицера, проявляемые им при выполнении функциональных обязанностей. Научить этому были обязаны военные педагоги. Более того, весь уклад жизни и деятельности военно-учебных заведений, как правило, строился на культе воинской чести, доблести и славы, тем самым способствуя привитию вкуса к исполнению этих норм.
Всю совокупность традиционных для русского офицерства норм поведения можно разделить на две части, связанные между собой: боевые традиции и обыденные нормы поведения.
Боевые традиции требуют от офицера смело, без колебаний идти в бой, с честью выполнить свой долг, несмотря на опасности и даже возможность смерти. Во все времена российские офицеры стремились достойно сражаться на поле брани и, если приходилось, достойно умирать, не бежать от врага, а самим всегда искать его.
Для русского офицера была характерна установка на бой и постоянная бдительность к проискам врага. Еще Владимир Мономах в своем знаменитом «Поучении» указывал: «На войну выходя, не ленитесь, не полагайтесь на воевод; ни питью, ни еде не потворствуйте, ни сну; сторожевую охрану сами наряжайте, и ночью, расставив воинов со всех сторон, ложитесь, а рано вставайте; а оружия снимать с себя не торопитесь, не оглядевшись, из-за лености внезапно ведь человек погибает»{6}.
Скромность, доверие к вышестоящему начальству, умение подавить в себе честолюбие ради общего дела всегда украшают офицера. В 1813 году, после смерти М.И.Кутузова, главнокомандующим русской армией был назначен граф Витгенштейн. При этом оказались обойденными три старших заслуженных генерала, но ни один из них ничем не выразил неудовольствия -3- – они беспрекословно подчинились младшему, как требовал долг.
Презрение к пресмыкательству, осознание собственного достоинства и ответственности за порученное дело, отсутствие боязни перед самой высокой властью обусловливали поведение офицера, особенно в боевой обстановке. Так, князь М.М. Голицын, генерал-фельдмаршал (1725 г.), прославившийся в Северной войне (1700-1721 гг.), в двух атаках потерпевший неудачу при штурме Шлиссельбурга (Нотебурга), получил категорическое приказание государя немедленно отступить от стен крепости с угрозой, что в случае неповиновения «голова его завтра же слетит с плеч». Однако князь не побоялся ответить, что завтра его голова во власти царской, а сегодня она ему еще сослужит службу, и третьим приступом взял крепость{7}.
Можно привести множество и других примеров, свидетельствующих о личном мужестве, отваге и доблести, проявленных офицерами разных поколений, возрастов и званий в многочисленных войнах с участием русской армии. Их анализ позволяет выявить интересную закономерность: чем выше был статус защитника Отечества в обществе, тем труднее найти свидетельства измены командиров, перехода их на сторону противника или просто добровольной сдачи в плен.
Еще одна традиция русской армии – напряженная боевая учеба в мирное время. И не вина офицеров и солдат в том, что в труднейшие войны русская армия очень редко вступала полностью подготовленной. Качества же русского воина всегда были превосходными, благодаря чему в конечном итоге и достигалась победа.
Рыцарские качества русского офицерства проявлялись в соблюдении «законов войны» и былинных обычаев старых витязей. Страшный для врага во время боя русский воин, обладавший огромной выносливостью, смелостью, никогда не был кровожаден. Предаваться необузданному гневу считалось унизительным, это нарушало заповеди православного воинства. Перед выступлением русских войск за пределы России в ходе преследования французов после их разгрома в декабре 1812 года генерал-фельдмаршал М.И. Кутузов издал приказ, в котором были такие слова: «Не последуем примеру врагов наших в их буйстве и неистовствах, унижающих солдата».
К обыденным нормам поведения военнослужащих прежде всего следует отнести верность данному слову или любым другим обязательствам. «Слово офицера должно быть залогом правды, и потому ложь, хвастовство, неисполнение обязательства, пороки, подрывающие веру в правдивость офицера, вообще бесчестят офицерское звание и не могут быть терпимы»{8}.
Мужество, храбрость и другие качества, характеризующие благородство офицера, становились нормой на всю его жизнь. Чрезвычайно опасно было вслух усомниться в наличии этих качеств даже у отставного офицера, тем самым посягая на его честь. Оскорбление достоинства, несмотря на все запреты, приводило к дуэли, так как самоуважение в офицерской среде почиталось дороже жизни.
Этим же объяснялась разборчивость в выборе друзей, определении круга общения для всего офицерского корпуса. «Офицер должен посещать только такие общества, в которых господствуют добрые нравы; он никогда не должен забывать, особенно в публичных местах, что он не только образованный человек, но что, сверх того, на нем лежит обязанность поддерживать достоинство своего звания. Поэтому он должен воздерживаться от всяких увлечений и вообще от всех действий, могущих набросить хотя малейшую тень даже не на него лично, а тем более на весь корпус офицеров...»{9}.
Офицеры в русской армии были обязаны вести образ жизни, соответствующий сложившимся представлениям об офицерском достоинстве. Постулаты, в соответствии с которыми производилось воспитание будущих офицеров в военно-учебных заведениях, предписывали «Бога бояться и царя чтити, любить ближнего не словом или языком, но делом и истиною, повиноваться наставникам, покоряться властям и быть готовым на всякое доброе дело»{10}.
Во все времена проявлялась преданность офицеров военной форме. Ее носили не только на службе, но и дома, в отпуске – это постоянное пребывание в мундире было непрестанным напоминанием офицеру, что он всегда находится на службе государевой. Офицер всегда был при оружии – это свидетельствовало о том, что он в любой момент был готов применить его для защиты собственной чести, достоинства офицерского корпуса и во славу Родины.
Поведение офицеров в обществе отличала достойная вежливость; пребывание на людях в нетрезвом виде, так же как и непристойная брань, не допускались. В ресторане при входе в зал старшего в чине полагалось спросить разрешения продолжать оставаться за столом; в театре требовалось стоять во время антрактов; полагалось быть учтивым в присутствии дам и любезным в общении с ними; в присутствии старшего воспрещалось курить без специального на то разрешения.
Следует отметить, что указанные качества кропотливо прививались молодым людям с раннего детства сначала в семье, затем в военно-учебных заведениях. На протяжении 300 лет военная школа России приобретала богатый и самобытный опыт подготовки офицерских кадров. В основе учебно-воспитательного процесса лежали определенные идеи, которые в самом общем виде можно выразить следующим образом.
Проблема подготовки военного профессионала, совершенного в физическом отношении и обладающего комплексом военных и технических знаний, в России дополнялась тем, что офицер должен был являться эталоном нравственной красоты и духовного здоровья. В связи с этим его воспитание нередко ставилось выше образования
Военное воспитание было настолько специфичным, что требовало напряженной работы с молодыми людьми с детского возраста. Это было связано и с физическим воспитанием. -4-
Военное дело предполагает наличие у его субъектов комплекса физических качеств, которые развиваются в процессе самоотверженной долгой учебы и систематических упражнений. Необходимо сродниться с многочисленными неудобствами и тяготами как походной жизни, так и гарнизонной службы, стойко переносить жару и холод, отсутствие пищи и комфорта. При этом важно овладеть многими боевыми умениями, использовать в различных условиях сложное вооружение и технику.
Однако еще более важное значение в формировании личности русского офицера имело нравственное воспитание. Заботой государства являлось воспитание и образование офицерского корпуса в национальном и патриотическом духе. Военный профессионал должен был проникнуться чувством дисциплины, сознанием значения беспрекословного подчинения старшим и ответственности, заключавшейся в праве повелевать младшими. Он должен был судить о себе самом строже, чем о других, и требовать от себя больше, чем от подчиненных.
В связи с этим понятно, что преподаватели и воспитатели военно-учебных заведений несли огромную ответственность перед государством. Единодушная и согласованная работа тех, кто занимался проведением учебно-воспитательного процесса, являлась серьезным залогом благотворного воздействия на обучаемых.
Хорошим воспитателем мог быть только самоотверженный человек, влюбленный в свою профессию, обладающий высоким чувством долга. Он должен был прививать своим воспитанникам чувство религиозности, как источника нравственной чистоты человека, чувства патриотизма и беззаветной любви к Отечеству и государю, чувство долга, выражавшееся в соблюдении и других правил и обычаев военной службы, чувства порядочности и общности со всем офицерским корпусом, рождающее товарищеское единение — источник взаимопонимания и взаимной выручки.
В соответствии с процессом общественного развития и усилением жестокости военных конфликтов военное воспитание начинало приобретать гуманитарную направленность. При этом к педагогу все в большей мере предъявлялись требования избегать шаблона и формализма и подходить к учебно-воспитательному процессу творчески. «Воспитатель никогда не может быть слепым исполнителем инструкции: не согретая теплотою его личного убеждения, она не будет иметь никакой силы, – говорил великий педагог К.Д.Ушинский. – Воспитатель должен знать побудительные причины самых грязных и самых высоких деяний, историю зарождения преступных и великих мыслей, историю развития всякой страсти и всякого характера: тогда только он в состоянии почерпнуть в самой природе человека средства воспитательного влияния, а средства эти громадны!»{11}.
От воспитателя военно-учебного заведения требовалось нечто большее, чем выполнение уставных правил и предписаний высшего начальства: необходимо было овладеть особого рода искусством, предполагающим кроме хороших специальных знаний своего дела постоянное самоусовершенствование, освоение понятий из области педагогики и психологии. Существенным условием успешной деятельности военного педагога во все времена считалось наличие профессионального опыта и житейской мудрости, поэтому в стенах военно-учебных заведений в числе постоянного состава всегда находились заслуженные, убеленные сединами ветераны военной службы.
Чтобы существенно улучшить качество преподавания в военно-учебных заведениях, предполагалось поднять престиж педагогического труда и соответственно уровень его оплаты. Однако справедливости ради следует отметить, что с последним положение было далеко не благополучно, впрочем, так, к сожалению, обстоит дело и сейчас.
В целом отечественная военная школа исходила и исходит из понимания того, что учителем не может быть случайный человек. Педагогика – это призвание и тяжелый труд. Каким бы хорошим ни был специалист (военный, технический — все равно), это еще не значит, что из него получится педагог. Преподаватель обязан уметь переводить исторический опыт и достижения науки на язык психологии, а это дано не каждому. Помимо всего прочего работа военного педагога всегда являлась наставничеством, прежде всего духовным, требовавшим огромных затрат энергии и высокой нравственности.
В заключение отмечу, что отечественная система военно-учебных заведений вполне удовлетворяла потребности армии и флота Российской Империи как в мирное, так и в военное время, обеспечивая постоянное обновление офицерского состава.
Правильное сочетание опытных, молодых и энергичных военных специалистов, их планомерная смена с сохранением и приумножением лучших традиций российского воинства и ныне являются непреложным законом развития Вооруженных Сил Российской Федерации.
 

Примечания 

{1} Керсновский А.А. История Русской Армии. М.: Воениздат, 1999. С.9.
{2} Савинкин А.Заветные идеалы офицерского корпуса // Офицерский корпус русской армии. М., 2000. С.549.
{3} Каменев А. Военная школа России. М., 1999. С.126.
{4} Драгомиров М.И. Избранные труды. М., 1956. С.25.
{5} Российский военный сборник. М.: Изд. Военного университета, 1996. Вып. 10. С.22.
{6} Школа и педагогика в культуре Древней Руси: Историческая хрестоматия. М., 1992. Ч. 1. С. 98-99.
{7} Каменев А. Указ. соч. С.211.
{8} Свидзинский Э.О. О развитии военных познаний и общих принципов в среде офицеров армии// Военный сборник. 1875. №10. С.242.
{9} Каменев А. Указ. соч. С.212.
{10} Лалаев М. Исторический обзор регламентации воспитания и обучения в наших военно-учебных заведениях от основания первых школ до последнего времени // Военный сборник. 1900. №2. С.408.
{11} Каменев А. Указ. соч. С.212. -5-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU