УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Клычников Ю. Кавказская степь
Генерал Ермолов и казаки
// Родина. 2004. №5. С.85-86.

 

OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch), e-mail: georgi21@inbox.ru

 

В 1816 году генерал Алексей Петрович Ермолов был назначен командиром Отдельного Грузинского (с 1820-го Кавказского) корпуса и управляющим по гражданской части на Кавказе и в Астраханской убернии. На этом посту ему предстояло пробыть до 1827 года и положить начало фактическому вхождению Кавказа в состав России. Здесь судьба прочными узами связала его с кавказским казачеством, наряду с русской армией обеспечивающим безопасность южных рубежей империи.
К моменту появления генерала в крае сложилась катастрофическая ситуация. В связи с нехваткой личного состава регулярных войск казаки испытывали невероятную нагрузку при охране границы на Кавказской  линии. Гребенское, Терско-Семейное и Терско-Кизлярское войска, Кубанский, Кавказский, Хоперский, Волгский, Моздокский полки и Моздокская горская команда с Луковской станицей вынуждены были выставлять на службу ежегодно до 8550 человек. Нелегко приходилось и их соседям, черноморским казакам, которые первое Ермолову не подчинялись. Для охраны границы им требовалось 16 тысяч строевых, тогда как в Черномории было всего 36 тысяч казаков, включая стариков и малолетних. Предшественник Ермолова, генерал Ртищев, велел отправить с линии донских полков (около 3360 человек), что еще более усугубило положение. «Что заключить должны неукрощенные горские народы о поголовном вооружении линейных казаков, и что могут против их малолетние казаки, тогда как и хорошие донские полки не с первого раза бывают им страшны?» – вопрошал Ермолов Александра I в своем рапорте в сентябре 1816 года. «Выходили отцы с двумя и тремя сыновьями, продавалось имущество для вооружения вдруг так значущего количества казаков, и многие семейства приходили в совершенную бедность, и жалобы были бесконечны»{1}. И это не считая того, что казаки должны были нести различные повинности, например дорожную, постойную, подводную, почтовую... По приказу генерала четыре донских полка должны были остаться на Кавказской линии, что позволило несколько разрядить обстановку.
Не сразу сложились у Алексея Петровича добрые отношения с казаками-черноморцами. 11 апреля 1820 года вышел указ Александра
I, гласивший: «По местному положению Черноморского войска мы признали полезнейшим подчинить оное начальнику Отдельного Грузинского корпуса»{2}. Ермолов без радости воспринял волю монарха. Как он сам признавался, «задолго прежде искал я средств избавиться от сего войска, ибо известны были мне допущенные в нем беспорядки, расстроенное хозяйство, бестолковое распоряжение Войсковой канцелярии... Сверх того знал я, что самое отправление службы производится казаками нерадиво, и закубанцы, делая частые и весьма удачные на земли их набеги, содержат их в большом страхе»{3}. В частной переписке генерал высказывался еще более резко. Вот что он писал А. А. Закревскому в ноябре 1820 года: «Что за мерзость навалили Вы на меня войско Черноморское? Атаман – дрянь естественная, казаки застращены и загнаны за кубанцами, и я не знаю, что с тем делать... Черноморцы трусливы, и тени нет порядка и послушания». В другом письме он столь же резок: «Был в войске Черноморском. Непостижимое распутство в сей толпе не войска, но можно сказать бурлаков»{4}.
В приказе от 19 ноября 1820 года черноморскому атаману Матвееву Ермолов сообщал, что поручает генерал-майору Войска Донского Власову «непосредственное начальство войсками на кордонной страже», атаману же оставляет занятия лишь внутри войсковыми хозяйственными делами{5}. Тогда же он приказал Матвееву, «что казак, стоящий или на кордоне или в другом либо месте с ружьем, не должен отдаваться в плен, а ежели таковой и будет захвачен, то отнюдь его не выкупать... При сем приведу в пример Вашему Высокоблагородию, что на Кавказской линии точно то же происходило... когда же выкуп запрещен, то казаки, захватывая чеченцев, выменивали за них своих пленных, и теперь много уже содержится чеченцев, так что и променять не на кого. По поводу чего мне желательно бы было, чтобы и черноморцы обратились к тем же мерам, и тогда казна избавлена бы была от излишних издержек и закубанцы потеряли бы смелость и охоту к хищничествам»{6}.
Проведенная Власовым ревизия охраны кордона выявила вопиющие нарушения со стороны казаков в несении ими службы. В предписании атаману Матвееву от 11 января 1821 года Ермолов выговаривал -85- ему, что в войсках некомплект. «Оружия на людях многого не состоит и находящееся налицо в непозволительном состоянии. Лошадей в полках много неспособных... Судя по стрельбе казаков в цель, можно заключить, что многие из казаков пороха с маком не распознают»{7}. Серьезность ситуации заставила Ермолова даже выступить с предложением о переносе казачьей столицы из Екатеринодара в более спокойное место, но оно не нашло поддержки у казачьего начальства.
Применяя суровые меры против нерадивых (порки, аресты, штрафы, внеочередное несение службы), Власов вскоре добился успехов. 3 октября 1821 года вторгнувшиеся закубанцы потерпели сокрушительное поражение на Калаусском лимане. Не ограничиваясь лишь обороной, Власов стал совершать нападения на селения адыгов за Кубанью. Теперь в глазах Ермолова характеристики черноморцев переменились: в деле против неприятеля они показывают «решительность и бесстрашие», и враги вынуждены уступать «храбрости казаков».
Не стоит, впрочем, сводить отношения генерала и казаков только к военным походам. Ермолов приложил немало сил и старания, чтобы увеличить число казачьего населения в крае. С момента основания Азово-Моздокской кордонной линии правительство стремилось укрепить этот стратегический рубеж, переселяя сюда как казаков, так и крестьян. Но неспокойная ситуация на границе делала казачью колонизацию более предпочтительной.
К началу
XIX века на Кавказской линии располагалось до 30 тысяч казаков, но, учитывая большую протяженность охраняемой границы от Каспия до Усть-Лабинской крепости, этого было явно недостаточно. Меры, направленные на пополнение их рядов за счет привлечения горских народов в их состав, не могли выправить ситуацию. Необходимо было переводить на линию новые станицы. Ревизовавший Кавказскую губернию в 1818 году сенатор Д. Мертваго говорил, что «край граничит с народами, хищнически воинственными», а потому необходимо «границу укрепить людьми военными». Лучше всего, по его мнению, на эту роль подходили казаки{8}. Еще б марта 1817 года в рескрипте императора на имя Ермолова содержалось требование создать комиссию для наделения «землями казаков, по Кавказской линии поселенных», а б марта 1819-го вышел соответствующий указ.
11 марта 1821 года Ермолов обратился к Александру
I со следующими предложениями: укрепить границу по реке Кубань несколькими станицами, заселить район «от Кисловодска вниз по Подкумку до Горячих вод», перевести в звание казаков казенных крестьян из селений Николаевское, Павлодольское, Солдатское, Прохладное, Приближное и деревни Александрии, а также часть «разных азиятских племен»{9}.
Однако ермоловские намерения вызвали сопротивление Министерства финансов, которое заявило, что «в случае перечисления крестьян казна лишится до 30 000 рублей годового дохода». Комитет министров присоединился к этому мнению и уведомил о том генерала. На что Ермолов возразил: «Если ни во что считать умножение средств обороны, то потеря 30 000 рублей дохода конечно будет напрасная... Страна при Кавказе окружена народами мятежными, и расчеты государственного хозяйства должны уступать мерам охранения». В итоге 11 декабря 1823 года вышел правительственный указ, узаконивавший предложения Ермолова{10}. Следить за переселением казаков на новые места жительства должен был начальник штаба Кавказского корпуса генерал-майор Вельяминов. Помогать ему в этом должны были коллежский советник А.Ф. Ребров и представители от переселяемых станиц. Переселению подлежали 8093 души (2647 дворов), составлявшие 11 станиц. В 1825-1827 годах были основаны новые станицы: казаками Волжского полка – Ново-Марьинская, Ново-Полтавская, Ново-Георгиевская, Ессентукская, Кисловодская, Бургустанская и Бабуковская; казаками Кубанского полка – Темнолесская и Николаевская, а казаками
Хоперского полка – Барсуковская, Талпашинская, Невинномысская, Беломечетинская, Карантинная и Бекешевская.
Проводилось переселение и в Черноморию. В 1808 году начальник Главного штаба 2-й армии генерал-майор П.Д. Киселев, служивший некоторое время на Кавказе, после обозрения Черноморскго войска пришел к выводу о необходимости заселить его земли 25 тысячами малороссийских казаков. 19 апреля 1820 года в своем докладе, одобренном Александром
I, министр внутренних дел граф В. П. Кочубей подтвердил необходимость заселить земли Черномории дополнительным количеством переселенцев из Полтавской и Черниговской губерний.
Согласно распоряжению генерала Ермолова от 19 октября 1820 года, Черноморская войсковая канцелярия начала предварительное распределение земель для будущих колонистов, учитывая этом, чтобы «таковые земли не были вблизи к границам, ибо переселенные казаки, отвыкнув уже от службы, не мог поставить надежную защиту в случае неприятельских покушений»{11}. Сам  же генерал был временно отозван в Петербуг, оставив вместо себя А.А. Вельяминова для наблюдения за Черноморским войском – генерал-майора Власова, дав ему большие полномочия. Но и находясь вдали от Кавказа, Ермолов продолжал заботиться о переселенцах, высылая на имя Черноморского атамана Матвеева соответствующие предписания.
Переселение проходило в ужасных условиях. Пытаясь помочь бедствующим, Ермолов обратился к кубанцам-старожилам с призывом оказать содействие вновь прибывшим. И сами нуждающиеся черноморцы оказали посильную помощь своим новым землякам. В конечном итоге переселенцы, число которых достигло 48 38 человек, разместились в 17 новых и старых селениях, а весь процесс перемещения занял пять лет вместо трех запланированных. В целом переселение имело положительные последствия для края, но пожинать плоды подобной дальновидной политики Ермолову уже не довелось.
Император Николай
I не жаловал популярного «проконсула Кавказа». Ермолов, обвиненный в неудачном начале войны с Ираном, был отправлен в отставку и навсегда покинул Кавказ. Но добрую память о нем казаки впоследствии увековечили, назвав его именем 1-й Кизляро-Гребенской полк.
 

Примечания
 

{1} Ермолов А. П. Записки. Приложение. М., 1861. С.29-30.
{2} Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). Оп.1. Д.272. Л.2.
{3} Ермолов А. П. Указ. соч. С.370.
{4} Ермолов А. П. Письма // С6орник
материалов для описания местностей и племен Кавказа. Махачкала. 1926. Вып. 45. С. 41; Письма Алексея Петровича Ермолова к Арсению Андреевичу (впоследствии графу) Закревскому // Сб. РИО. Т.73. СПб., 1890. С.376.
{5} ГАКК. Оп.1. Д. 765. Л. 3об.
{6} Там же. Д.762. Л.16-16 об.
{7} Акты, собранные Кавказскою
археографическою комиссиею (AKAK). Т.6. Ч.1. Тифлис. 1874. С.437.
{8} Там же. Т.6. Ч.2. Тифлис
, 1875. С.579.
{9} Там же. С.608-609.
{10} ПСЗРИ. Собрание второе. Т.38. СПб, 1830. №29682.
{11} ГАКК. Ф.249. Оп.1. Д.764. Л.10 об. -86-



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU