УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Эйхе Г.Х. Уфимская авантюра Колчака,

М., 1960

 

Введение
Глава 1. Основные военно-политические события на Восточном фронте в 1918 г., оказавшие решающее влияние на обстановку к весне 1919 г.

Армия белогвардейцев
1. Чехословацкий корпус — основное ядро контрреволюционных вооруженных сил на востоке России
2. Разгром Красной Армией объединенных чехобелых войск на Волге осенью 1918 г. Военно-политические последствия нашей победы
3. Пермская операция в планах белогвардейского командования

Красная Армия
1. Стратегическое положение Советской республики осенью 1918 г.
2. Ослабление Восточного фронта в ноябре — декабре 1918 г.
3. Мероприятия нашего командования в связи с Пермской операцией противника
Заключение
Глава 2. Военно-политическая обстановка к весне 1919 г.
1. Поворотный момент в планах интервентов и белогвардейцев на 1919 г.
2. Итоги нашего контрнаступления для ликвидации "Пермской катастрофы"
3. Образование Западной (ударной) армии генерала Ханжина
4. Стратегическое положение Советской республики к концу февраля 1919 г.
5. Восточный фронт в январе — феврале 1919 г.
Заключение
Глава 3. Уфимская операция Колчака
Первый этап операции
Сражение севернее г. Уфы с 3 марта по 13 марта 1919 г.
1. Директива командующего Западной армией белых генерала Ханжина о переходе в наступление
2. Первые крупные успехи белых против 27-й стрелковой дивизии 5-й армии

3. Уфимские „Канны"
4. Директивы советского командования и действия наших войск на первом этапе Уфимской операции белых
Второй этап операции
Сражение южнее г. Уфы с 15 марта 1919 г. по 3 апреля 1919 г.
1. Обстановка в районе г. Уфы по занятии его белыми

2. Образование нового фронта войск 5-й армии южнее г. Уфы. Борьба вокруг вопроса — отступать или обороняться
3. Планы советского командования по восстановлению положения под г. Уфой
4. Директива командующего Западной армией ген. Ханжина — уничтожить 26-ю дивизию 5-й армии
5. Наше контрнаступление и причины его неудачи
6. Прорыв фронта 26-й дивизии южнее г. Уфы
Третий этап операции
Отступательные бои Красной Армии с 3 апреля по 26 апреля 1919 г.
1. Начало отступления 5-й и 1-й красных армий. Директива ген. Ханжина от 3 апреля 1919 г.
2. Директива Колчака от 12 апреля 1919 г. — овладеть переправами через р. Волгу
3. Обстановка на крайнем правом фланге Восточного фронта н действия наших войск
4. Начало поражения Западной армии Ханжина

Заключение
Глава 4. Значение провала Уфимской операции Колчака в крушении планов Антанты весной 1919 г.
1. Военно-политические итоги Уфимской операции
2. Некоторые оперативно-стратегические уроки по опыту Уфимской операции
3. Дальнейший ход военных действий
Примечания
Перечень приложенных схем*

Схема 1. Район действий Восточного фронта осенью 1918 г.— весной 1919 г.
Схема 2. Наступление армий Восточного фронта по директиве от 8. 10. 1918 г.
Схема 3. Восточный фронт к 25. 10. 1918 г.
Схема 4. Положение на Восточном фронте к 1. 1. 1919 г.
Схема 5. Положение Восточного фронта перед началом наступления Колчака.
Схема 6. Наступление Западной армии Ханжина по директиве от 26. 2. 1919 г.
Схема 7. Первые крупные успехи белых на участке 27-й советской стрелковой дивизии.
Схема 8. Положение войск 5-й армии в районе г. Уфы.
Схема 9. Второй этап Уфимского сражения южнее города.
Схема 10. Обстановка на фронте 5-й армии на 2. 4. 1919 г.
Схема 11. Действия 1-й красной армии с 5. 3. по 9. 4. 1919 г.
Схема 12. Обстановка на фронте 1-й и 5-й армий к 10. 4. 1919 г.
Схема 13. Обстановка на Восточном фронте к концу апреля 1919 г.


* Схемы 3, 4, 5, 11 и 12 заимствованы (с поправками автора) из книги Ф. Огородникова «Удар по Колчаку весной 1919 г.». Воениздат, 1938.

 

Введение

 

Огромная территория от Волги до берегов Тихого океана с населением в несколько десятков миллионов человек была ареной ожесточенной классовой борьбы на протяжении почти пяти лет: с зимы 1917/18 г., когда образовались отдельные очаги-фронты вооруженных столкновений в Поволжье, на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке, и до ноября 1922 г., когда были изгнаны из Приморья последние интервенты и уничтожены последние остатки белогвардейских войск.
Значительную массу населения указанной территории составляло сибирское крестьянство — самое зажиточное, не знавшее крепостного права и потому, естественно, бывшее дальше, чем кто-либо, от коммунизма1.
Слабым по численности был промышленный пролетариат состоявший в основном из рабочих горнопромышленного Урала, рабочих угольных копей Сибиои и Дальнего Востока, рабочих железнодорожных мастерских, депо, портов, лесозаготовительных районов, рыбных промыслов.
Много национальных меньшинств проживало на этой территории, среди них наиболее крупными являлись татары, башкиры, киргизы, казахи, буряты. Освобожденные Февральской революцией 1917 г. от гнета царизма, они еще целиком находились в плену у своей националистически настроенной буржуазии, выступавшей вместе с духовенством и кулаками.
Все пограничные районы юго-востока России от Волги до Владивостока (за исключением так называемых среднеазиатских владений) были издавна заселены казаками-колонистами, составлявшими отдельные войска: Уральское, -3- Оренбургское, Сибирское, Восточно-Сибирское, Забайкальское, Амурское и Уссурийское. Эти казачьи войска сыграли в годы гражданской войны на востоке ту же отрицательную роль, что донские, кубанские и терские казаки на юге России.
Наконец, в Сибири и на Дальнем Востоке собралось 500—700 тысяч бежавших из центральных районов России врагов Советской власти из -числа буржуазии, чиновничества, офицерства и т. д.
Таким образом, по своей классовой структуре и национальному составу население обширной территории, которую русские контрреволюционеры с империалистами Антанты стремились превратить в свою базу, представляло собою конгломерат антагонистических сил, раздираемых классовыми и национальными противоречиями. В этом отношении ничего по существу не могло изменить временное совпадение интересов значительной части этих сил на почве общей ненависти к Коммунистической партии и Советской власти.
Разнообразнейшие географические, социально-экономические и политические условия огромной территории определили самые различные формы проявления ожесточенной классовой борьбы в различные периоды и в различных условиях меняющейся обстановки. Но всегда и везде вооруженные столкновения и классовая политическая борьба были неотделимы друг от друга, шли одновременно, переплетаясь и находясь в 'беспрерывном взаимодействии и в постоянной взаимозависимости, ибо гражданская война — наиболее ожесточенная форма классовой борьбы с оружием в руках.
Сказанным объясняется то обстоятельство, что, какие бы конкретные вопросы и темы не составляли содержание работ об установлении Советской власти на востоке России, авторам неизбежно приходится касаться чисто военной стороны нашей многолетней борьбы с интервентами и белогвардейцами.
К сожалению, у нас до сих пор еще нет капитального военно-исторического исследования, которое давало хотя бы в общем виде историю гражданской войны на Востоке в двух основных ее формах: борьбы регулярных войск противников и партизанской войны, указывало бы основные -4- решающие операции, давало хотя бы простую хронологию важнейших событий.
Недостаточность научной разработки политической и военной истории героической борьбы советского народа под руководством Коммунистической партии против интервентов и белых за период действий регулярной Красной Армии на Восточном фронте, с одной стороны, и большое число отдельных работ (воспоминаний, статей, диссертаций и т. д.), написанных в разное время по различным поводам и с различными целями на эту же основную тему, с другой — привели к противоречивому освещению, а в некоторых случаях к прямому искажению исторических событий, к их неверному толкованию.
Отмеченные обстоятельства — причина того, что там, где речь идет об узко военной стороне гражданской войны на Восточном фронте, авторы предпочитают идти по шаблонному пути повторения ранее уже кем-то и когда-то высказанных взглядов, суждений и выводов. Тем самым в последующих исследованиях нередко повторяются ошибки и недочеты предшественников, в чем бы эти ошибки и недочеты ни состояли и в каком бы резком противоречии с фактами истории они ни находились.
В подтверждение сказанного можно сослаться на некоторые монографии2. Первая из них — книга Ф. Огородникова — была опубликована в 1938 г. Не будучи подвергнута основательному разбору и критике, она долгое время оставалась единственным исследованием, в котором говорилось о наступлении Колчака от Урала к Волге весной 1919 г. Отмеченные обстоятельства привели к тому, что книга приобрела значение некоего капитального военно-исторического труда, на который можно положиться полностью во всех вопросах гражданской войны на Восточном фронте в первой половине 1919 г. Используя недостаточно критически монографию Ф. Огородникова, некоторые авторы позднее изданных работ невольно способствовали еще большему распространению допущенных Ф. Огородниковым ошибочных концепций и некоторых -5- принципиальных глубоко неверных толкований событий, не говоря уже о повторении большого числа содержащихся в ней фактических ошибок и неточностей.
Вот несколько примеров: 1) Вслед за Ф. Огородниковым авторы пишут, что во всех корпусах колчаковской армии были созданы ударные егерские бригады из подобранных надежных солдат. На самом же деле такие бригады были редким исключением. Их совершенно не было ни в Западной армии Ханжина, ни в Оренбургской армии Дутова, ни в Уральской казачьей армии, ни в армейской группе Белова, а в Сибирской армии Гайды они имелись не во всех корпусах. Аналогично обстоит дело в вопросе о наличии егерских батальонов при пехотных дивизиях; 2) большинство авторов повторяет ошибочную версию Огородникова о том, что Колчак якобы стремился соединиться с северной группировкой интервентов и белых и поэтому избрал Пермь — Вятку — Котлас главным направлением своего наступления. Подчеркивается мысль, что только на этом направлении Колчак мог добиться серьезных успехов; 3) Ф. Огородников и авторы позднее изданных работ утверждают, что Западная армия Ханжина лишь после овладения г. Уфой получила направление главными силами на юго-запад и что это была роковая ошибка белых. В лучшем случае, пишут авторы, поворот армии Ханжина должен быть расценен как временное отклонение от основного плана Колчака; 4) Ф. Огородников и его последователи утверждают, что целью Уфимского сражения с нашей стороны был выигрыш времени, хотя во всех приказах и директивах нашего командования говорится совершенно другое; 5) все авторы сходятся на том, что после первых успехов противника командование нашей 5-й армии якобы пыталось развернуть свои войска на р. Белой. Отмечая, что это не удалось, авторы тут же утверждают, что армия якобы планомерно заняла двумя своими дивизиями оба основных (расходящиеся от Уфы на г. Симбирск и на г. Самару) железнодорожных направления и удерживала их вплоть до конца апреля 1919 г.
Таких ошибочных концепций много. На большом числе приводимых нами фактов и публикуемых впервые архивных документов читатель сам легко убедится в несостоятельности большинства выдвинутых Ф. Огородниковым положений, некритически воспринятых авторами последующих исследований» -6-

Только сказанным можно объяснить тот факт, что ряд крупнейших операций, знаменующих собой поворотные моменты в борьбе с интервентами и белогвардейцами и во многом предопределивших ход развития военных действий на Восточном фронте, оказался до сих пор не исследованным или же неправильно освещенным.
Одной из таких операций посвящена настоящая работа.

 

* * *


Выступая 11 апреля 1919 г. на Пленуме Всероссийского Центрального Совета Профессиональных Союзов с докладом о задачах профсоюзов в связи с объявленной Советом Народных Комиссаров мобилизацией на Восточный фронт, В. И. Ленин подчеркнул, что давно уже все директивы правительства направлялись к тому, чтобы главные наши силы устремить на Южный фронт, так как «без победы на Южном фронте ни о каком упрочении Советской пролетарской власти в центре не могло быть и речи... Союзники-империалисты как раз с юга, с Украины, пытались наступать и хотели сделать из Украины опорный пункт против Советской республики... Вы знаете, что мы ведем войну с большим напряжением. Поэтому сосредоточение всех сил на Южном фронте вызвало чрезвычайное ослабление Восточного фронта. Подкреплений туда мы давать не могли. Армия на Восточном фронте несла неслыханные тяготы и жертвы. Она боролась месяцами, и целый ряд товарищей-работников сообщал телеграммами, что выносить такие тяжести воюющим красноармейцам становится неизмеримо тяжело. В результате — перенапряжение сил на Восточном фронте»3.
Восточный фронт был одним из первых по времени и одним из основных и главных по значению фронтов гражданской войны. Именно о нем в документах ЦК и в выступлениях В. И. Ленина неоднократно говорится как о фронте, на котором решается судьба социалистической революции, как о фронте, победа на котором наших врагов грозит гибелью Советской власти.
В ходе гражданской войны роль и значение отдельных фронтов менялись; в различные периоды войны главными были и Петроградский фронт против Юденича и его -7- союзников, и Южный фронт против Деникина, и Западный против белополяков. На всех этих фронтах героические войска молодой Красной Армии вели такие же, как на Восточном фронте, ожесточенные кровопролитные бои с нашими врагами. Но никогда и ни про один из всех этих фронтов В. И. Ленин не высказывал такой оценки и в таких словах, как в приведенной цитате. И это не случайность.
Стоит лишь более вдумчиво вчитаться в упомянутую речь Ленина, вникнуть в смысл ее, и нам станет тотчас ясно, что дело не просто в одном из выступлений Ленина в связи с проведением мобилизации. Речь идет о значительно большем. Объявленная мобилизация и крайне тяжелая обстановка на Восточном фронте послужили для Ленина прежде всего поводом коснуться основных узловых вопросов военно-политического и стратегического руководства гражданской войной в конце 1918 — начале 1919 гг.
Несколько кратких, приведенных в цитате фраз раскрывают перед нами с гениальной ленинской глубиной всю сложность обстановки и историческое значение решений и мероприятий партии и Советского правительства в тот период.
Если высказанные Лениным в приведенной цитате положения рассматривать с точки зрения требований теории военного искусства и военной науки, то мы должны констатировать:
а) выбор из многочисленных фронтов того периода одного — в данном случае Южного — решающим и главным фронтом свидетельствует о глубоко научном понимании и решительном осуществлении ЦК во главе с Лениным взаимодействия между политикой и стратегией;
б) в условиях общего недостатка средств и сил был осуществлен принцип сосредоточения их на решающем фронте за счет ослабления остальных фронтов для предоставления стратегии возможности выполнить поставленную ей политикой главную задачу;
в) Ленин не ищет виновников неудач на Восточном фронте и не ссылается на объективные причины успехов Колчака (армия врага многочисленнее, снабжается Антантой, имеет обеспеченный ее войсками тыл, ведет войну только на одном фронте). Для него успехи противника -8- только временная победа, достигнутая вследствие перенапряжения наших сил на Восточном фронте. ЦК и правительство знали о «неслыханных тяготах и жертвах», о длившейся месяцами непосильной борьбе войск Восточного фронта. Тем не менее ЦК и правительство дали все на Южный фронт, и это не было ошибкой в стратегическом руководстве войной.
«...Нам не приходится раскаиваться в том, — говорил Ленин, — что мы все военные задачи строили таким образом, чтобы преобладающее внимание и преобладающие силы уделялись Южному фронту. В этом отношении я думаю, что мы не ошибались»4.
Ход событий подтвердил правильность этих слов.
Казалось бы, эта речь В. И. Ленина должна была привлечь внимание всех разрабатывающих историю гражданской войны, и прежде всего тех, кто изучает и исследует вопросы нашей борьбы с интервентами и белыми на Востоке. Казалось бы, речь Ленина должна была поставить перед нашими исследователями и военными историками сразу же большое число подлежащих освещению и изучению вопросов: а) о формах взаимодействия между Южным — главным и не менее важным — Восточным фронтами в тот период; б) о конкретных операциях, возложенных на Восточный фронт в тот период, и их значе-' нии для достижения победы на фронте решающего нашего наступления; в) о том, как армии Восточного фронта в условиях значительного численного превосходства сил противника выполняли поставленные им задачи и с каким результатом; г) о методах и масштабах использования армиями названного Фронта местных ресурсов для продолжения успешной борьбы в условиях, когда глубокий тыл не давал средств и сил.
К сожалению, ни в специальной военно-исторической литературе, ни в изданиях мемуарного характера найти ответ на эти и другие (не менее важные для истории и для освещения развития нашего военного искусства и науки) вопросы невозможно. До сего времени остается открытым даже такой шюстой вопрос: какие же конкретные события имел в виду Ленин, говоря о длившейся месяцами героической борьбе армий Восточного фронта? -9-

На основании изучения архивных материалов автор , пришел к выводу, что в центре всех военных событий на Восточном фронте с конца 1918 г. по май 1919 г. было начатое Колчаком весной 1919 г. наступление.
С этим наступлением связан один из самых критических моментов за весь почти четырехлетний период нашей вооруженной борьбы с интервентами и белогвардейцами на Востоке, потому что оно велось Колчаком как раз в то время, когда армии Восточного фронта были наиболее ослаблены и своевременной помощи от центра не получали. О наступлении этом у нас принято говорить как о «походе на Москву», как о «первом комбинированном походе Антанты», как об операции, начатой Колчаком с целью соединиться на Средней Волге с Деникиным для совместного наступления на Москву с юга; его называют и «большим», и «решительным». К сожалению, приходится констатировать, что все эти высказывания — не более как субъективные представления того или другого автора, предположения, не обоснованные и не подкрепленные документами. У нас еще мало работ, целиком посвященных исследованию тех операций, о которых наши военные историки говорят как о «первом комбинированном походе Антанты» и которые В. И. Ленин в своей речи 11 апреля 1919 г. (за несколько недель до начала действий войск Южной группы Восточного фронта) охарактеризовал как операции, имевшие общестратегическое значение для нас, давшие Красной Армии возможность добиться решительных успехов на Южном фронте.
Причины недостаточности таких специальных исследований своеобразны.
Дело в том, что по старой, унаследованной от дореволюционной России традиции принято считать заслуживающими внимания и изучения только те операции, в которых инициатива была в наших руках, в которых наступление, и притом обязательно победоносное, вели именно мы. В данном случае наступление вел Колчак, он добился весьма серьезных и крупных успехов, прорвав центр Восточного фронта и отбросив нас к Волге.
Успехи и победы на войне одного из противников всегда расцениваются как поражение и неудача другого. Это — укоренившаяся истина, не требующая как будто доказательств, но именно поэтому она оказывается нередко ошибочной. -10-

По всем внешним признакам (разгром наших войск, прорыв нашею фронта на сотни километров, захват исчисляемой сотнями тысяч квадратных километров территории, захват больших трофеев, выход на дальние подступы к Волге и т. д. и т. д.) наступление Колчака — явная и неопровержимая победа. Но будет ли правильно назвать этот успех врага с таким же основанием нашим поражением?
Война — сложное общественно-политическое явление. Не научно рассматривать ее и расценивать отдельные ее этапы и процессы с позиций формальной логики.
Именно на этих позициях стояли руководители империалистических держав Антанты и ставка Колчака. По их оценке, военные события на Востоке развиваются так, как они этого хотят.
Пермская операция 1918 г. За месяц наступления достигнуты громадные успехи: захвачен важнейший военно-промышленный район, взяты колоссальные трофеи, разгромлен весь левый фланг Восточного фронта, и на этом направлении не приходится ожидать в ближайшие месяцы серьезных угроз со стороны Красной Армии.
Уфимская операция в марте — апреле 1919 г. Успехи таковы, что перед ними меркнет слава пермских побед.
Можно ли удивляться тому, что после этих двух несомненно крупнейших событий наши враги сами уверовали, что на Восточном фронте война ими выиграна? Они не только стремятся максимально использовать свои успехи в своих политических целях, предсказывая скорое падение власти Советов в России. Они настолько убеждены в прочности своих побед, что все свои дальнейшие военные операции строят как операции использования одержанных побед.
Совершенно по-другому расценивает эти события ЦК Коммунистической партии во главе с В. И. Лениным. Он не отрицает успехов Колчака; в той же упомянутой речи Ленин объясняет их перенапряжением наших сил и подчеркивает временный характер успехов врага.
Мы не могли предотвратить перенапряжение наших сил на Восточном фронте, но значит ли это, что наше главное командование (выполняя принципиальные военно-политические директивы и решения ЦК) сознательно шло -11- на риск: разбить на юге пока еще менее сильного, но могущего стать более опасным противника, допуская даже возможность временного поражения наших сил на Востоке со стороны сейчас опасного и сильною врага, а таковым были именно Колчак и чехословацкий корпус, если исходить из общепринятого сопоставления числа оперативно-тактических соединений, числа штыков, сабель, орудий и т. д. и т. д.?
Мы не могли предотвратить перенапряжение наших сил на Восточном фронте, но значит ли это, что, если бы перенапряжение не было допущено, — не было бы и самих успехов противника или же они не достигли бы таких угрожающих размеров?
Очевидно, все эти и многие другие связанные с Уфимской операцией Колчака вопросы имеют большое значение для правильного освещения хода военных действий на Восточном фронте. Так же очевидно, что ответ на них может дать лишь тщательное исследование этой операции.
Имелась еще одна причина выбора нами названной операции объектом исследования.
Советская военная наука и наше военное искусство зарождались и формировались не только в условиях победоносных действий с нашей стороны. Всем известны такие крупные, вначале невыгодно развивавшиеся для нас операции, как Пермская операция Колчака зимой 1918 г., как начавшееся контрударом в Донбассе 19 мая 1919 г. общее наступление Деникина на всем фронте от Азовскою моря до среднего течения Волги и приведшее к потере нами Донбасса, Донской области, Крыма и части Украины, как наступление Юденича на Петроград в начале лета 1919 г. и др. К ним с полным основанием должна быть отнесена и рассматриваемая нами Уфимская операция Колчака.
На сложном и трудном пути развития советского военного искусства немало было оборонительных, отступательных и неудачных операций. Будучи наиболее суровой проверкой боевой упругости и моральных качеств войск, такого рода операции позволяют наиболее глубоко и полно выявить и показать значение правильной организации и управления войсками на войне, и прежде всего роль организаторских способностей, знания и умения, инициативы и силы воли командиров всех степеней. -12-

Важность и поучительность изучения деятельности войск, командования и штабов в трудных и сложных условиях таких операций вряд ли нуждается в особых доказательствах.


* * *
 

Предлагаемый труд написан исключительно на основании подлинных первичных документов и по материалам, находящимся в Центральном Государственном Архиве Красной Армии и в Центральном Государственном Архиве Октябрьской революции.
На это имелись две главные причины:
а) в нашей военно-исторической литературе Уфимская операция Колчака, не будучи предметом самостоятельного исследования, послужила поводом для создания неправильных версий о действиях армий Восточного фронта в ходе наступления белых, что привело к искажению истории в ряде опубликованных работ;
б) зимой 1919/20 г. при окончательной ликвидации Колчака войсками 5-й дважды Краснознаменной Красной Армии Восточного фронта были захвачены оперативные документы высших белогвардейских штабов. Использование этих документов наряду с документами нашего командования предоставило возможность дать, так сказать, двустороннее исследование Уфимской операции, что имело большое значение, так как наступающей стороной был Колчак.
Благодаря этому оказалось возможным показать ход военных действий значительно шире и глубже, проанализировать работу соответствующих командных инстанций и штабов обоих противников в тесной связи с действиями их войск.
Уфимская операция длилась два месяца — март и апрель 1919 г. По своему размаху она приобрела значение решительной операции во фронтовом масштабе. Это потребовало привлечения большого дополнительного материала. Дабы не затруднять понимания основных событий и в то же время сосредоточить внимание читателя на основных, решающих, поворотных моментах операции, автор вынужден был в ряде случаев отказаться от подробного освещения хода борьбы. Одну из своих задач автор усматривал в том, чтобы ввести в научный документооборот по истории гражданской войны на Восточном -13- фронте новые, до сих пор еще не публиковавшиеся материалы, имеющие крупное значение для правильного освещения и понимания событий на этом фронте.
Провал Уфимской операции Колчака — одна из основных причин крушения планов интервентов и белогвардейцев весной 1919 г.
Неслыханными назвал В. И. Ленин тяготы и жертвы Красной Армии на Восточном фронте в тот период. Сверхчеловеческими были усилия десятков тысяч оставшихся безыменными героев, отдавших жизнь за светлое будущее советского народа.
Памяти их автор посвящает свою работу. -14-

 

Примечания

 

1 См. В. И. Ленин. Соч., т. 30, стр. 130—137.

2 Ф. Огородников. Удар по Колчаку весной 1919 г. Воениздат, 1938; Е. А. Болтин. Контрнаступление Южной группы Восточного фронта и разгром Колчака. Воениздат, 1949; Л. М. Спирин. Разгром армии Колчака. Госполитиздат, 1957.

3 В. И. Ленин. Соч., т. 29, стр. 257—258.

4 В. И. Ленин. Соч., т. 29, стр. 257.

 

Глава 1. Основные военно-политические события на Восточном фронте в 1918 г., оказавшие решающее влияние на обстановку к весне 1919 г.
Армия белогвардейцев
1. Чехословацкий корпус — основное ядро контрреволюционных вооруженных сил на востоке России

 

 

Восточный фронт гражданской войны возник летом 1918 г. в Приволжье, как фронт вооруженной борьбы с мятежным чехословацким корпусом1.
Отмечая, что на чехословацкое восстание многие сначала смотрели как на эпизод контрреволюционных бунтов, В. И. Ленин в многочисленных выступлениях того времени вскрывал истинные контрреволюционные замыслы и цели мятежа. «...Чехословацкое движение, — говорил В. И. Ленин в речи, произнесенной 29 июля 1918 г., — было одним из звеньев, давно рассчитанных на удушение Советской России систематической политикой англо-французских империалистов... Мы имеем здесь дело с систематическим, неуклонным, очевидно, давно обдуманным, месяцами подготовлявшимся всеми представителями англо-французского империализма, военным и финансовым контрреволюционным походом на Советскую республику... Мы теперь воюем с англо-французским империализмом и со всем, что есть в России буржуазного, капиталистического, что делает усилие, чтобы сорвать все -15- дело социалистической революции и втянуть нас в войну»*.
23 августа того же года на митинге в Москве Ленин снова указывал, что все враждебные Советам силы в России за чехословаков, «ибо мятеж последних они связывают с возможностью падения Советской власти. Об этом знают союзники, и они предпринимают одну из серьезнейших битв. Им нехватало в России ядра, и ядро они обрели в чехословаках.
...Спасение не только русской революции, но и международной, на чехословацком фронте»**.

 

* В. И. Ленин. Соч., т. 28, стр. 1—3, 15.
** Там же, стр, 64—65.

Мятеж начался в конце мая 1918 г., когда части корпуса, направлявшиеся во Владивосток для дальнейшей отправки морем за границу, находились в железнодорожных эшелонах, растянутых на многие тысячи километров от г. Пензы до Дальнего Востока2.
На стороне контрреволюции оказались большие военные преимущества. Основное ядро вооруженных сил нападающего составляли регулярные войска корпуса, отлично обученные, вооруженные и снаряженные, имеющие сильную артиллерию и находящиеся под командованием опытных офицеров. Ничего этого у нас в то время не было. Заранее готовясь к восстанию, командование корпуса сумело создать большой перевес сил в пунктах нападения. Это обстоятельство вместе с элементом неожиданности нападения обеспечило им вначале крупные успехи3. Однако общая обстановка для двух западных групп войск корпуса сложилась на первых порах весьма неблагоприятно. В особенно тяжелое положение попала самаро-пензенская группа полковника Чечека. С большим трудом и потерями, бросив часть эшелонов и продолжая движение походным порядком, группа смогла сосредоточиться в районе городов Пенза — Самара. Однако это ненамного улучшило ее положение. Группа оказалась окруженной со всех сторон нашими отрядами и полностью изолированной; ближайшие войска — челябинская группа Войцеховского — находились далеко на востоке за Уралом, и рассчитывать на быструю помощь с этой стороны Чечеку не приходилось. Он также не мог строить серьезные расчеты на помощь тех нескольких тысяч белогвардейцев, -16- которые, организовавшись под защитой и при помощи корпуса, громко именовались «Народной армией Комуча4», но на деле всегда старались держаться поближе к интервентам. Не лучше обстояло дело у Войцеховского. Путь на запад на помощь Чечеку ему преграждали в районе г. Златоуста и Миасса * наши отряды, состоящие в основном из рабочих ближайших уральских заводов и городов, а с севера, со стороны Екатеринбурга, против него действовали такие же рабочие отряды и дружины, усиливавшиеся прибывавшими из центра частями. Плохо вооруженные, наспех организованные и, за редким исключением, совершенно необученные, не имеющие опытных командиров, не говоря уже об артиллерии и штабах, все эти отряды проявили высокую боеспособность. Нет сомнения, операция закончилась бы полным разгромом и уничтожением обеих названных групп корпуса и находившихся под их защитой белогвардейских войск, если бы на помощь им не подоспели их верные помощники, злейшие враги Советской власти — эсеры и меньшевики. Благодаря их провокациям и предательству5 чехобелым** удалось после месяца с лишним боев восстановить в районе ст. Миньяр (110 км восточнее Уфы) оперативное взаимодействие между войсками Чечека и Войцеховского и занять 5 июля Уфу.
Наше сопротивление было сломлено, но отмеченные выше бои по своему значению и последствиям выходили далеко за пределы района военных действий. Территория бывшей Уфимской губернии сыграла в рассматриваемый период роль ключевой позиции на Востоке, упорная оборона которой свела на нет первые крупные успехи чешских войск и резко изменила обстановку в нашу пользу. Мы выиграли месяц времени и получили благодаря этому возможность собрать на Волге против Чечека и на Северо-Урало-Сибирском направлении против Войцеховского значительные силы6. Скованная нашими отрядами и вынужденная бросить силы прежде всего на восстановление связи с челябинской группой Войцеховского, группа Чечека не могла и думать о каких-то активных действиях против центральных областей России или на Волге. Между -17- тем как раз в это время в волжских городах Ярославле и Рыбинске, а также в Муроме эсеры усиленно готовили мятежи, рассчитывая на помощь союзников. Только обеспечив свой тыл и получив помощь от Войцеховского, Че-чек смог во второй половине июля совместно с белогвардейцами начать операцию по расширению захваченного им района и занял 22 июля Симбирск, а 7 августа — Казань. Но к этому времени ярославское восстание эсеров, равно как и другие поднятые ими восстания в бассейне Волги, было нами окончательно ликвидировано. Такую же крупную роль сыграло удерживание нами северных районов Уфимской губернии и успешные наши действия против группы Войцеховского. Только 29 июня 1918 г., когда по указанной выше причине наш фронт в районе Златоуст — Миасс был ослаблен, Войцеховский мог отдать свой первый приказ о начале решительной операции по овладению Екатеринбургом и всем Северным Уралом (см. прим. 16). И на этом направлении помощь чехословацких войск эсеро-кулацкому восстанию в районе Ижевского и Боткинского заводов7 запоздала.
На этот раз обеим названным группам корпуса и действовавшим с ними войскам белых удалось избежать разгрома, но план интервентов, рассчитанный на быстрый и легкий захват Урала и Поволжья и оказание помощи готовившимся в центральных районах России эсеро-кулацким мятежам, был сорван.

* Поселок Миасс — в 36 км юго-восточнее Златоуста.
** Под словом «чехобелые» здесь и в дальнейшем следует понимать объединенные силы мятежного чехословацкого корпуса и русских белогвардейцев.


2. Разгром Красной Армией объединенных чехобелых войск на Волге осенью 1918 г. Военно-политические последствия нашей победы

 

Временные успехи чехословацкого корпуса и белогвардейцев 8 привлекли внимание ЦК партии. «...Положение с чехословаками из рук вон плохо... — писал В. И. Леиин 20 июля 1918 г. — Но мы погибнем наверняка от чехословаков, ежели ие сделаем отчаянных усилий для прибавки сотен и тысяч руководящих рабочих для превращения киселя в твердое нечто» *.
Следя за ходом событий, В. И. Ленин лично отдавал распоряжения о немедленном усилении Восточного фронта за счет создаваемых в тылу отрядов и сформированных -18-
 

* В. И. Ленин. Соч., т. 27, стр. 503.

 

уже частей войск. По его указаниям и призыву на Восточный фронт направлялись тысячи большевиков и рабочих из Петрограда, Москвы, Иваново-Вознесенска, Ярославля и других городов, а также из прифронтовых районов.
Принятые меры не могли не дать результатов: 10 сентября 1918 г. была освобождена Казань, 12 сентября — г. Симбирск и 7 октября — г. Самара.
В. И. Ленин придавал серьезнейшее значение одержанным победам.
12 сентября 1918 г. в «Правде» была опубликована его телеграмма по этому поводу, адресованная всем армиям Восточного фронта.
Несколькими днями позднее на фронте было получено его известное «Письмо красноармейцам, участвовавшим во взятии Казани»9.
«Товарищи! Вам уже известно, — говорилось в этом письме, — какое великое значение приобрело для всей русской революции взятие Казани, ознаменовавшее перелом в настроении нашей армии, переход ее к твердым, решительным победоносным действиям. Тяжелые жертвы, понесенные вами в боях, спасают республику Советов. От укрепления армии зависит прочность республики в борьбе с империалистами, зависит победа социализма в России и во всем мире. От всей души приветствую геройские советские войска, армию авангарда эксплуатируемых, борющихся за свержение эксплуатации, и желаю дальнейших успехов.
С товарищеским и коммунистическим приветом
В. Ульянов (Ленин)» *
Отброшенные с большими потерями от Волги, части чехословацкого корпуса и белогвардейская «Народная армия» отступали поспешно на восток, преследуемые нашими войсками.
О силе нанесенного нами удара можно судить по белогвардейским документам. «При настоящих условиях и настоящем состоянии частей, — доносил по команде начальник 2-й пехотной дивизии белых ген. Бакич, — они к бою не пригодны и стоят на позиции потому, что пока -19-
 

* В. И. Ленин. Соч., т. 28, стр. 81.

кет натиска противника. Изложенное касается в одинаковой степени «Народной армии» и чехословаков»*.
Командующий Поволжским фронтом полковник Чечек вынужден был 8 октября 1918 г. (на другой день после взятия нами г. Самары) отдать приказ, в котором говорилось: «...Для сосредоточения и устройства войск назначаю линию г. Бугуруслан — г. Бузулук»**.
Это означало отвод чехобелых войск примерно на 150—160 км на восток.
Поражение корпуса имело важное значение для всего дальнейшего хода нашей борьбы на Восточном фронте. Резко изменив военную обстановку, одержанная победа оказалась сильнейшим нашим ударом по «Комучу». Ему пришлось срочно отказаться от своей позиции центрального «правительства России». В результате Уфимского совещания, на котором на равных правах присутствовали представители всех «правительств», была 29 сентября 1918 г. образована «Директория» — высший орган власти всех антисоветских сил на востоке России10.
Практическое значение передачи власти в руки «Директории» было ничтожным. Не успела она еще усесться в креслах, как ей пришлось спешно перебраться из г. Уфы в г. Омск — наступление Красной Армии от р. Волги на восток развивалось быстро и успешно.
Правда, отступающие чехобелые предприняли несколько отчаянных попыток остановить наше продвижение (под г. Белебеем, г. Мелекессом, на р. Ик и на р. Чермасан). Им удалось нанести нашим войскам весьма серьезные потери, поколебать некоторые участки фронта, но в целом эти кровопролитные бои не выходили по своим последствиям за рамки операций местного значения. Приостановить наступление наших пяти армий — на это у «Директории» сил уже не имелось п.
Поражение чехобелых имело еще одно важное последствие — нарастающее ухудшение взаимоотношений между чехословаками и войсками «Народной армии». Это был неизбежный и вполне естественный процесс: что общего могло быть у контрреволюционной русской буржуазии и русского офицерства с солдатской массой корпуса, стремившейся возможно скорее, проще и без потерь выбраться -20-
 

* ЦГАОР, ф. 687, on. 1, д. 41, лл. 7—8.
**Там ж е, л. 50.

 

из России на родину? Солдаты корпуса уже начинали уяснять себе истинные цели белых и понимать, что командование бросает их в бой в интересах Антанты, а не для того чтобы скорей выбраться за границу 12. Пока дела на фронте шли успешно, отношения между чехословаками и белыми были удовлетворительными. Понесенное ими на р. Волге и в Приволжье поражение раскололо навязанный им Антантой союз. Начались взаимные обвинения в стремлении уклониться от боя и спрятаться за спиной соседа. Виновниками всех неудач и поражений на фронте чехи считали белых, а белые — чехословаков. Дело доходило до того, что на отдельных направлениях оказывалось невозможным давать задачи для совместных боевых действий «Народной армии» и чеховойск 13.


3. Пермская операция в планах белогвардейского командования Красная Армия

 

9 октября 1918 г. «Верховный Главнокомандующий Народной армией» ген. Болдырев отдал приказ № 451, в котором говорилось: «...Войска русской и чехословацкой армий ведут борьбу с противником за выигрыш времени до прибытия союзных войск с востока... Главнокомандующий Западным фронтом ген. Сыровый с целью войти в связь с северной группой союзников подготавливает главный удар на Пермь, сдерживая наступление противника на Поволжском фронте»*.
Идея операции прорыва сибирской группы чехобелых на соединение с северной группой интервентов не была новостью м. Над осуществлением ее работали уже первый командующий войсками интервентов на севере английский генерал Пуль, а за ним его преемник — генерал Айрнсайд15.
Несмотря на самоуверенный тон, приведенная из приказа цитата содержит весьма ценные данные для уяснения истинного военно-политического положения «Директории». Главковерх «Директории» открыто признает, что у него нет уже сил, чтобы приостановить победоносное наступление Красной Армии. Все, на что он еще может рассчитывать, — выигрыш времени. Но для чего ему нужен этот выигрыш времени? Расписавшись в слабости
* ЦГАОР, ф. 1437, on. 1. д. 50, лл. 130—133. -21-

 

своих собственных сил, «Директория» открыто заявляет: спасти нас могут только интервенты — держитесь до их подхода с востока или с севера.
Ко времени отдачи упомянутого приказа ген. Болдырева в составе Западного фронта белых была уже организована екатеринбургская группа16 под командованием чеха Гайда (произведенного Антантой в генералы за заслуги в деле свержения Советов и организации мятежа корпуса). Группа вела бои без особых успехов. В обзорной сводке штаба главнокомандующего Западным фронтом в конце октября 1918 г. был сделан по этому поводу следующий общий вывод: «Настроение наших войск сильно понизилось. Во-первых, вследствие бессменной и чрезвычайно тяжелой работы на фронте. Во-вторых, вследствие безрезультатности обещаний и надежд на подход союзных войск и скорый мир, между тем как на фронте господствует прежнее напряжение... Нужна скорая и реальная помощь, которая могла бы сменить с фронта истомленные части»*.
Еще более мрачным было настроение тех частей Поволжского фронта белых, которые на протяжении почти трех месяцев вынуждены были вести тяжелые отступательные бои с частями наших 5-й и 1-й армий: 19 октября 1918 г. мы овладели г. Бугульмой, 23 октября пал г. Бу-гуруслан, 24 октября — г. Чистополь, 28 октября — г. Елабуга и 30 октября — г. Бузулук; назревали серьезные события в самой армии «Директории». Именно в этой связи и с целью поднять настроение войск ген. Болдырев отдал 2 ноября 1918 г. приводимый нами ниже в выдержках обширный приказ за № 386/0 **:
«...Продолжая развивать главный удар на Пермь, наши войска на прочих направлениях ведут борьбу за выигрыш времени до окончания сформирования русской армии и прибытия новых частей союзных войск...
Войска союзников: а) северная группа развивает действия на Вологду и Котлас; б) южная группа заняла форт Александровский на Каспийском море; в) восточная группа — английский бронепоезд действует на самарском направлении, батальон англичан находится в г. Омске... прочие в переброске из г. Владивостока, Индии, Канады,
 

* ЦГАОР, ф. 1447, oп. 1, д. 112, л. 4.
** Там ж е, д. 23, л. 41. -22-

частью расположены в Забайкалье, Приморье, на КВЖД; г) добровольческая армия ген. Алексеева, распространившись до западного побережья Каспийского моря, обеспечивает себе базирование на Черном море, куда ожидается прибытие союзной эскадры. Отряд Бичерахова, войдя в связь с армией ген. Алексеева и атамана Дутова, занял г. Петровск».
Закончив обзор всех белогвардейских фронтов, Болдырев ставит следующие задачи войскам восточной группы: «Верховный Главнокомандующий решил ко времени готовности русской армии и прибытия союзных войск занять исходное положение: ...1) Главнокомандующему Западным фронтом отбросить противника за верхнее течение р. Камы до Николо-Березовки, после чего произвести перегруппировку для флангового удара противнику, наступающему на г. Уфу; 2) Юго-Западному фронту* сдерживать наступление противника и, поддерживая связь с г. Астраханью, генералом Алексеевым и Бичераховым, 15 ноября начать операцию на г. Ташкент; 3) Сибирской армии готовиться к операции в Семиречье, начать 15 ноября операцию на г. Ташкент; 4) Ближайшая задача 2-го Степного сибирского корпуса — занять г. Верный... Предполагается в районе Кушка — Мервь — г. Ашхабад — г. Красноводск содействие южной группы союзников... при наступлении на г. Ташкент».
Для обеспечения выполнения принятого решения давно уже велась большая работа в тылу: вербовались добровольцы, производились мобилизации, срочно заканчивались формирования войсковых частей. Все, что только могло бы быть использовано на фронте, направлялось в екатеринбургскую группу17.
В самый разгар этой работы в г. Омск прибыл Колчак. Назначенный 4 ноября военным и морским министром, он тут же объездил фронт, имел совещание с командованием и по возвращении в г. Омск развил энергичную работу своего министерства для обеспечения успеха Пермской операции. Две недели спустя— 18 ноября 1918 г.— в г. Омске был произведен колчаковский переворот18. По постановлению «Совета Министров Временного Всероссийского правительства» Колчак был тут же произведен
 

* В состав Юго-Западного фронта входили Оренбургская и Уральская казачьи армии под командованием генерала Дутова. -23-

 

в адмиралы, объявлен «Верховным правителем России» и «Верховным Главнокомандующим всеми сухопутными и морскими вооруженными силами России».
Новый «Главковерх», принимавший в качестве военного министра деятельное участие в подготовке Пермской операции, приказал продолжить наступление19.

* ЦГАКА, ф. 4, on. 1, д. 39, лл. 43—50.
 

Красная Армия
1. Стратегическое положение Советской республики осенью 1918 г.

 

7 октября 1918 г. главнокомандующий Красной Армией И. И. Вацетис представил В. И. Ленину как Председателю Совета Народных Комиссаров доклад о стратегическом положении страны *.
Дав обзор положения на существовавших к тому времени Северном, Восточном и Южном фронтах и в Западном районе обороны, Вацетис предлагал признать Южный фронт главным. Мотивировалось это рядом обстоятельств и соображений20. Касаясь плана предстоящих операций на отдельных фронтах, главком писал: «...На Южном фронте противник достиг значительных успехов, передовые части его значительно продвинулись к северу, и дальнейшее наше отступление грозит нам бедствием, поэтому Южный фронт в самое ближайшее время должен быть усилен всеми имеющимися в стране свободными силами, чтобы нанести армии Краснова решительный удар. Должна быть произведена самая решительная операция — наступление всех армий против Донской области с целью отбросить ее за р. Дон и укрепить в области власть революционного казачества, стоящего на платформе Советской власти. Достижение этой цели даст нам возможность значительные силы перебросить на Северный Кавказ или на Восточный фронт в случае каких-либо осложнений».
В общем плане намечаемых на ближайшее время операций предусматривалось: Северному фронту — упорная оборона с учетом того, что противник на этом фронте развивает главные усилия на Котлас — Вятку, «видимо, для установления связи с чехословацким Восточным фронтом»; Западному району обороны — борьба за выигрыш времени в случае наступления немцев.
 

* ЦГАКА, ф. 4, on. 1, д. 39, лл. 43—50. -24-

 

Восточному фронту в докладе уделялось много места*. Отметив, что нет точных данных о силах противника на Восточном фронте, Вацетис сделал следующее обобщающее заключение: «...Но сила серьезная настолько, что мы для того, чтобы иметь успех в каком-либо направлении, должны это направление усиливать за счет пока еще незначительных ресурсов страны в отношении вооруженной силы».
О задачах Восточного фронта в докладе было сказано: «В соответствии с группировкой противника и теми направлениями, на которых развиваются действия противника, наши армии группируются: 3-я армия — екатеринбургское направление, 2-я армия — сарапулское, 5-я армия — нижнекамское и симбирское, 1-я армия — самарское и 4-я армия — в районе Саратова, Николаева и Уральска для действий против г. Самары. Кроме того, в состав Восточного фронта входит Туркестанская армия, которая, в числе прочих задач, частью сил пробивается из Туркестана к г. Оренбургу и, по сведениям, уже заняла г. Актюбинск. Армии Восточного фронта имеют общие задачи: 3-я — движение на г. Екатеринбург — г. Челябинск; 2-я — движение на г. Уфу и далее на г. Челябинск на поддержку 3-й армии; 5-я армия — движение на г. Бу-гульму — г. Уфу; 1-я и 4-я армии имеют общую задачу овладеть общими силами г. Самарой, после чего 1-я армия включается в резерв главкома, а 4-я армия получает назначение двигаться навстречу Туркестанской армии, наступающей от г. Актюбинска. В ближайшее время противник должен быть сброшен с р. Волги, должно быть установлено взаимодействие с Туркестанской армией и должен быть подавлен Ижевско-Воткинский мятеж».
Обширнейший доклад, затрагивавший целый ряд важнейших вопросов **, заканчивался следующим заявлением:
 

* Главными направлениями наступления противника главкоь считал: 1) из района Екатеринбурга на Пермь; 2) из района Ижевска, Воткинска и Сарапула в разрез ж. д. Пермь — Вятка и на Вятку; 3) район Средней Камы; 4) симбирское; 5) самарское и 6) направление Уральск — Саратов.
** В докладе и отдельных приложениях к нему затрагивались вопросы снабжения армии, создания укрепленных районов и потребных на это средств, создания военно-морского и речного флотов, военно-санитарного дела, оперативных перебросок, взаимоотношений с НКПС и т. д. -25-

 

«Необходимо еще раз остановить наше внимание на том, что особенно с Востока и Юга* нам грозит серьезная опасность, для встречи которой надо напрячь все усилия страны и предоставить в распоряжение центрального аппарата управления всеми вооруженными силами Республики все средства и полную мощь».
На основании данных и соображений доклада необходимо сделать следующие общие выводы:
а) хозяйственное положение Республики крайне тяжелое. Она отрезана от всех основных источников продовольствия, сырья, материалов и топлива, то есть от всех необходимых средств к жизни, без чего страна существовать не может;
б) стратегическое положение Республики тяжелое и весьма сложное. С трех сторон она окружена армиями империалистических государств: 1) на западных границах германская армия, о которой в докладе сказано, что «в никоем случае нельзя полагаться на то, что германцы серьезно хотят установить с нами добрососедские отношения»; 2) против нашего Северного фронта уже действуют интервенты, насчитывающие в своем составе войска восьми государств; 3) с востока ведет наступление чехословацкий корпус — авангард армий интервентов; уже имеются данные о выдвижении на Урал японских войск;
в) общее протяжение линии фронтов превышает уже несколько тысяч верст. Действующая Красная Армия насчитывает всего около 285 тысяч штыков и сабель, но армия в стадии строительства, она создается и формируется в ходе упорных боев с наседающими со всех сторон врагами. Важнейшие для жизни армии вопросы еще не разрешены, в частности это касается централизации снабжения армии продовольствием, вопросов оперативных перебросок войск, что в условиях разбросанных и сильно растянутых фронтов приобретает серьезнейшее значение, а также ряд других вопросов;
г) отражая высказанную В. И. Лениным еще 29 июля 1918 г. мысль, что «весь вопрос российской социалистической революции свелся к вопросу военному» **, что к этому же свелся и вопрос о самом существовании Респуб


* Слова «и Юга» вписаны дополнительно в текст доклада от руки.
** В. И. Ленин. Соч., т. 28, стр. 13. -26-


лики, доклад главкома был проникнут в своих конкретных решениях духом активности на основных фронтах — Восточном и Южном. Основная задача Южного фронта — разгром армии Краснова и занятие Донской области, что откроет нам путь к хлебу, топливу и сырью и одновременно с ликвидацией военной угрозы центральным районам Республики расширит базу социально родственных нам классовых сил. Ближайшая задача Восточного фронта — утвердиться на Средней Волге, ликвидировать Ижевско-Воткинский мятеж и установить связь с Туркестаном. «В результате этих операций, — говорилось в докладе, — мы должны выдвинуться примерно на линию г. Челябинск — г. Екатеринбург для развития дальнейших операций в глубь Сибири. Из всех очередных задач Восточного фронта наиболее важна задача 2-й армии по подавлению мятежа в Ижевско-Воткинском районе, где сосредоточены значительные силы. По ликвидации этого мятежа вся 2-я армия может быть брошена в направлении Екатеринбург — Челябинск, что, несомненно, закрепит наше положение на Урале и в Западной Сибири».

 

2. Ослабление Восточного фронта в ноябре — декабре 1918 г.

 

8 октября 1918 г. — на другой день после занятия нами Самары — командующий Восточным фронтом С. С. Каменев отдал директиву, в основе совпадающую с отмеченными выше предложениями доклада главкома от 7 октября.
Констатировав освобождение р. Волги от противника, директива ставила следующие задачи войскам фронта21:
4-й армии главными силами нанести удар в направлении г. Бузулук— г. Оренбург и продолжать наступать правым флангом на г. Уральск;
1-й армии энергично преследовать противника в направлении г. Бугуруслан — г. Белебей, имея конечной целью овладение г. Уфой;
5-й армии продолжать движение в общем направлении на г. Бугульму, имея конечной целью овладение г. Уфой;
2-й армии ликвидировать Ижевско-Воткинский мятеж, после чего совместно с левым флангом 5-й армии очистить Прикамье от остатков войск противника; -27-
3-й армии продолжать решительное наступление, имея конечной целью занятие района г. Екатеринбурга.
2-я армия, получившая специальную задачу, временно исключалась из числа наших сил, действующих против чешских войск и «Народной армии». Продолжать наступление на восток могли только четыре наши армии. Наиболее сильной по численности и техническому оснащению нашей 3-й армии поставлена определенная задача — овладение районом г. Екатеринбурга. Задача правофланговой — 4-й армии, также сильной по численности, сформулирована неопределенно и расплывчато. Центр фронта (в полосе ж. д. от г. Казань через г. Сарапул на г. Екатеринбург и до ж. д. от г. Самары через г. Бузулук на г. Оренбург) занимают войска 5-й и 1-й армий, насчитывающие всего около 18 600 штыков и сабель*, 652 пулемета, 123 орудия, 2 бронепоезда, 11 автоброневиков и 16 самолетов. Ширина полосы наступления названных армий около 400 км.
Понять замысел командования фронтом не трудно. Три железные дороги южнее р. Камы ведут от р. Волги на восток к Уралу — они и определяют три основных направления действий войск всего правого фланга и центра фронта.
Командующий фронтом не ставит себе задачей избрать решающее направление, создать в ходе наступления решающую группировку сил. Его, очевидно, не занимал даже вопрос, будет ли при выполнении поставленных задач вообще возможно оперативное взаимодействие между армиями. Объясняется это в основном тем, что в момент отдачи директивы еще не известно, куда отошли главные силы противника, трудно и почти невозможно уже сейчас — 8 октября — выяснить, каковы намерения белых после потери ими рубежа р. Волги. Несомненно, в ходе наступления от р. Волги к Уралу обстановка станет более ясной — тогда и последуют дальнейшие указания **.


* Боевой состав 1-й армии на 15 октября составлял 10 521 штык и саблю, а 5-й армии — 7714 штыков и сабель (ЦГАКА, ф. 106, оп. 3, д. 93, лл. 18 и 146).
** О том. что белогвардейский главковерх ген. Болдырев отдал почти в тот же день — 9 октября — директиву о нанесении главного удара на пермском направлении, наше командование, конечно, знать не могло. Не могло оно знать и об упомянутой выше директиве командующего Поволжским фронтом Чечека об отводе войск на линию г. Бузулук — г. Бугуруслан. -28-

 

Подробное рассмотрение действий армий Восточного фронта за период с 8 октября 1918 г. по март 1919 г. (когда началось наступление армий Колчака) отвлекло бы нас от исследуемой темы. Мы останавливаем поэтому внимание читателя только на тех событиях этого периода, которые привели к резкому ухудшению обстановки для наших войск к концу 1918 г. Наибольшее значение в этой связи имеет вопрос о сознательном ослаблении Восточного фронта путем изъятия у него войсковых частей для переброски на другие фронты. Было ли неизбежно снятие войск именно с этого фронта и не имелись ли другие возможности и другие источники для оказания срочной помощи другим фронтам, — эти вопросы выходят за пределы нашего исследования. Мы исходим из того исторического факта, что крупные силы были сняты с названного фронта, и в этом аспекте нас интересуют только два вопроса: как было произведено изъятие войск и как оно отразилось в дальнейшем на действиях этого фронта.
9 ноября 1918 г. Революционный Военный Совет Восточного фронта получил из штаба Южного фронта за подписью главнокомандующего Вацетиса шифрованную телеграмму о срочной переброске с Восточного на Южный фронт всей 1-й армии в составе всех трех ее стрелковых дивизий: Инзенской, Пензенской и 24-й Симбирской; последняя временно находилась в оперативном подчинении у командующего 4-й армией *.
Через несколько дней, а именно 14 ноября, поступила от главкома новая телеграмма: «Ввиду непосредственной угрозы г. Камышину и району Волги к северу от Камышина немедленно направьте Уральскую дивизию ** по железной дороге на Покровскую слободу и далее по Волге на Камышин до деревни Золотое» ***.
Как указывалось в телеграмме, распоряжение это вызвано прорывом белыми Южного фронта в саратовском направлении.
Во исполнение этих распоряжений РВС фронта отдал: а) 10 ноября директиву № 02318: — 1-й армии приостановить наступление, начать переброску войск на Южный фронт, оставив временно Пензенскую дивизию для наступления вдоль Самаро-Златоустовской железной

* ЦГАКА, ф. 106, оп. 3, д. 16, л. 255.
** Уральская дивизия входила в состав 4-й армии.
*** ЦГАКА, ф. 106, оп. 3, д. 16, л. 278. -29-
 

дороги в целях обеспечения правого фланга 5-й армии до овладения нами узловой ст. Чишма *.
б) 15 ноября — директиву № 02 412: — 4-й армии приостановить наступление на г. Уральск, произвести перегруппировку войск армии, имея задачей не допустить движение противника от г. Уральска на г. Саратов и г. Самару **.
Так, в течение нескольких дней две шифрованные телеграммы главкома разрушили все расчеты и планы командования Восточного фронта: приостановлено наступление на г. Уральск, приостановлено наступление на г. Оренбург, затормозилось наступление 5-й армии на г. Уфу — ведь с уходом всей 1-й армии фланг и глубокий тыл 5-й армии прикрывать некому22.
Но это только начало трудностей. В расчетах нашего главнокомандующего изъятие четырех стрелковых дивизий из 1-й и 4-й армий рассматривается как совершенно недостаточная помощь Южному фронту. С правого фланга Восточного фронта брать уже больше нечего — настает черед левофланговых армий23.
Полученные распоряжения РВС фронта аккуратно передавал в армии для срочного исполнения, но тут сразу же возникали колоссальные трудности. Чтобы не оголить целые участки фронта и не подставлять под удар ослабленные уходом соседей части наших войск, главкому приходилось уступать доводам и требованиям командармов и командующего фронтом: менять сроки отправки, давать отсрочки, вообще отменять некоторые свои распоряжения ***, не останавливаясь при этом ни перед нарушением организации войск, ни перед существенным изменением оперативных задач остающимся войскам24.

 

* ЦГАКА, ф. 106, оп. 3. д. 16, л. 266.
** Та м же, лл. 280—284.
*** Из перечисленных выше войск остались неотправленными: вся 24-я Симбирская и вся Пензенская дивизии 1-й армии, бригада Уральской дивизии из 4-й армии, бригада 4-й дивизии из 5-й армии, оба армейских управления и другие более мелкие части войск.


3. Мероприятия нашего командования в связи с Пермской операцией противника

 

27 октября 1918 г. командующий 3-й армией Р. И. Берзин телеграфировал главкому Вацетису, минуя командующего фронтом: "...Положение пермском направлении становится все серьезнее. Противник ведет беспрерывное наступление двумя дивизиями по тракту. ...Все обещанные резервы остались на бумаге"*.
Это было серьезное предупреждение за два месяца до падения Перми. Несколькими днями позднее в директиве от 31 октября командующий фронтом Каменев сам указывал, что, по имеющимся сведениям, противник снял с фронта 5-й армии большую часть сил и перебросил их на участок 3-й армии для действий в направлении на г. Кунгур и г. Пермь**. Правда, Каменев глубоко ошибался, считая, что появившиеся против 3-й армии новые части прибыли с фронта 5-й армии; как выше уже отмечено, екатеринбургская группа противника усиливалась за счет сибирских формирований, но сейчас вопрос не в том, откуда прибыли свежие войска.
Приведенные документы не оставляют никаких сомнений в том, что все наши высшие командные инстанции были в курсе производившегося противником сосредоточивания крупных сил против 3-й армии*** и что уже в конце октября — за два месяца до падения г. Перми — силы белых начали теснить войска нашей 3-й армии.
По численности и богатству техникой 3-я армия считалась сильнейшей на Восточном фронте. Она имела крепкие, надежные в политическом отношении кадры из коммунистов, добровольцев, бывших красногвардейцев и рабочих отрядов и пополнялась беспрерывно за счет рабочих многих местных заводов25. Все это позволило нашему командованию считать левое крыло фронта надежно обеспеченным силами находящейся на этом направлении 3-й армии. Она была в несколько раз сильнее своего правого соседа — 2-й армии, возникшей в период борьбы за р. Волгу и р. Каму летом 1918 г. Подавление Ижевско-Воткинского мятежа — основная задача 2-й армии за весь послеказанский период ее существования; выполняя ее, 2-я армия фактически не принимала участия в операциях фронта против регулярных войск противника.

* ЦГАКА, ф. 106, оп. 3, д. 17, л. 12.
** Там же, л. 28.
*** 24 октября 1918 г. главком Вацетис, комфронта Каменев и председатель Реввоенсовета Республики Троцкий получили из г. Перми от члена РВС Республики Антонова (назначенного объединить действия 2-й и 3-й наших армий) донесение, что на участке левого крыла фронта «завязывается противником решительная операция в направлении Кунгур». -31-
Окончание ликвидации мятежа совпало по времени с очень тяжелым положением на других наших фронтах, и поэтому нет ничего ни нелогичного, ни непонятного в том, что главком в полном согласии с командующим фронтом решили ликвидировать армию как оперативно-стратегическую единицу фронта. Ведь основной силой здесь — на левом фланге — всегда была, да и остается теперь, 3-я армия; она будет еще усилена войсками 28-й дивизии и отрядом Аплока из состава ликвидируемой 2-й армии.
Именно в этом следует искать объяснение тому, на первый взгляд, весьма странному факту, что, несмотря на все ухудшающуюся обстановку на участке 3-й армии и несмотря на все более тревожные сведения о сосредоточивании противником крупных сил и начале решительной операции в пермском направлении, главком и комфронта сняли с северного крыла фронта свыше 15 тысяч бойцов всего за месяц до падения г. Перми26.

Было бы, однако, неверно обвинять наше командование в непонимании грозящей г. Перми опасности и в непринятии мер к оказанию помощи 3-й армии. В этом отношении исторический интерес представляют нижеследующие документы.
13 декабря 1918 г. командующий Восточным фронтом Каменев получил из Полевого штаба Республики телеграмму № 479/Ш, адресованную в копии Председателю Совета Обороны В. И. Ленину и председателю Реввоенсовета Республики Троцкому*. «Из донесений усматривается, — говорилось в телеграмме, — что противник предпринимает решительную операцию против 3-й армии. Возможно, что противник поставил своей задачей захват Перми и развитие в дальнейшем своей операции в направлении на Вятку и в сторону Боткинского и Ижевского заводов. Мы должны всеми мерами воспрепятствовать одержанию противником какого бы то ни было успеха над нами на Урале, ни в коем случае не допустить перехода в руки противника района Перми — Вятки — Боткинского и Ижевского заводов. Из донесений усматривается, что левый фланг 3-й армии не выдерживает напора противника и постепенно отходит на Пермь. Примите самые срочные меры, чтобы действиями 2-й и 5-й армий парализовать наступление противника на Пермь, а

* ЦГАКА, ф. 106, оп. 3, д. 100, л. 94. -32-

равно подкрепите имеющимися у вас резервами 3-ю армию».
Далее в телеграмме сообщалось о следующих конкретных мерах помощи Восточному фронту со стороны главкома: а) командующему фронтом предоставлялось право взять на месте из готовой продукции Ижевского завода 3000 винтовок на нужды фронта, б) в распоряжение фронта передавалась бригада 7-й дивизии из Ярославского — ближайшего к 3-й армии — военного округа. В отношении бригады в телеграмме была сделана оговорка: «...Она в стадии незаконченного формирования, и передача ее на фронт продиктована исключительно тем, что неудача 3-й армии может повлечь за собою весьма нежелательные последствия».
Ознакомившись с телеграммой27, РВС фронта в лице Каменева и Смилги начертал на ней резолюцию: «Все выполнено, кроме резервов, которых нет»28. Но так как в телеграмме речь как раз и шла о передаче фронту в качестве резерва целой бригады, то РВС фронта энергично добивается Получения этой бригады.
Как известно, бригада (3-я) 7-й дивизии сосредоточилась на ст. Чепца (170 км западнее г. Перми) только к 8 января 1919 г., то есть через неделю после падения Перми, и к тому же была совершенно небоеспособна29. Начатое по инициативе и указаниям В. И. Ленина важнейшее дело оказания своевременной помощи 3-й армии оказалось сорванным.
Только в конце декабря 1918 г., когда падение г. Перми и тяжелое поражение 3-й армии резко и весьма чувствительно вскрыли истинное положение дел в названной армии и на всем левом фланге фронта, главком и комфронта вынуждены были взяться конкретно за исправление создавшегося угрожающего положения.
29 декабря 1918 г. в г. Сарапул — в штаб 2-й армии — прибыли (проездом в штаб 3-й армии) командующий фронтом Каменев, член РВС фронта Смилга и начальник штаба Коленковский. В тот же день Смилга вызвал к прямому проводу командующего 3-й армией М. М. Лаше-вича. Состоявшиеся между ними переговоры* представляют большой интерес.
«Речь идет о восстановлении положения... сообщи положение^ настроение ...назови рубежи, думаешь где

* ЦГАКА, ф. 106. оп. 3, д. 25, лл. 5—13. -33-
 

Остановиться, если неудача будет продолжаться еще дней десять, если вообще допускаешь какой-нибудь рубеж...» — таковы вопросы Смилги.
Указав примерное расположение войск армии, Лашевич продолжал: «...Вчера части 30-й дивизии, приняв наш казачий разъезд за неприятеля, оставили Юговский и Бимовский заводы. ...В армейском резерве — ничего. Настроение подавленное, части устали, измотались, но не могу сказать, чтобы настроение было безнадежное. Маленький отдых и хотя какой-нибудь успех — и возродятся. Рубежей, к сожалению, нет у нас, да и без наличия войск зимою их и быть не может. Были чудесные рубежи и позиции, на которых можно было месяцами отсиживаться, но никто в окопы при 30 градусах не садится. По моему убеждению, теперь рубежом служит каждая деревня в населенных местах. Части дерутся и отступают только после боя. Все, что севернее ж. д., отошло на населенные пункты, и здесь будут отходить шаг за шагом. Южнее — дело хуже. Только караульные команды для поддержки Каширина. Коммунаров — и тех всех бросил на фронт. Части Каширина (30-я дивизия) потрепаны, как и 29-я дивизия. Держится он только на своих старых бойцах по Походу из Оренбурга. Таким образом, трудно сказать, на сколько дней удержим настоящее положение. Резервы из центра только подходят, в лучшем случае сосредоточатся дней через десять. Подумай с командармом второй, каким ударом ослабить нажим на Каширина».
После такой краткой, но весьма исчерпывающей и убедительной информации Каменеву и Смилге письменный доклад*, представленный им Лашевичем в г. Глазове (в штабе 3-й армии) о положении армии на 24 часа 2 января 1919 г., как особо оговорено в самом докладе, мало что добавлял30. Заканчивался доклад Лашевича следующими словами: «Перечисленными имеющимися людскими средствами армии сохранить положение не представляется возможным. Для удержания общего положения армии необходима срочная присылка свежих частей».
На этой мысли сошлись все. На другой же день Каменев доносил об этом главкому: «...Задача восстановления положения 3-й армии, в частности, обратное взятие Перми определенно осознано командованием 3-й армии, причем

* ЦГАКА, ф. 106, оп. 3, д. 25. лл. 34—37.

 

командование 3-й армии, так же как и командование фронта, считает эту задачу вполне выполнимой. Но для этого необходимо теперь же сменить 29-ю и 30-ю дивизии частями, мало-мальски боеспособными, после чего 29-я и 30-я дивизии в двухнедельный срок будут приведены в полную боевую готовность и будут брошены для обратного овладения Пермью»*.
Через день в этом же духе была послана телеграмма В. И. Ленину комиссией ЦК. из г. Вятки31.
Таким образом, только в последних числах декабря — в первых числах января (с опозданием на месяц, если иметь в виду упомянутый выше запрос Смилги из Москвы о выезде комфронта в 3-ю армию) — РВС фронта, наконец, вплотную занялся положением на левом фланге: а) 29 декабря — совещание в г. Сарапуле с командармом 2; б) 2 января — совещание в г. Глазове с командармом 3; в) 3 и 4 января — телеграфные донесения главкому с изложением плана восстановления положения и с просьбой о присылке войск и г) 5—6 января в г. Вятке совещание у комиссии ЦК**.
Как явствует из приведенных цитат, вначале РВС фронта считает необходимым получить столько войск из центра, чтобы можно было сменить всю 3-ю армию и дать ей две недели на приведение себя в порядок, но потом — тут же — весь вопрос об исправлении положения свелся к получению одной «мало-мальски» боеспособной бригады, как выразился Каменев в телеграмме главкому. Такой мало-мальски боеспособной оказалась не только бригада, но и вся 7-я дивизия Ярославского военного округа. Вслед за прибывшей на ст. Чепца 3-й бригадой дивизии через ст. Арзамас проследовали 4 января головные части 1-й бригады, а 2-я бригада готовилась округом также к отправке. Эти данные показывают, что Ярославский военный округ мог выделить своевременно если не три, то во всяком случае одну боеспособную бригаду, при


* ЦГАКА. ф. 106, оп. 3, д. 25. лл. 40—42.
** 6 января 1919 г. в разговоре со штабом фронта по прямому проводу Каменев сообщил: «...Мы задержались в Вятке на целый день, так как встретили там комиссию Дзержинского и Сталина, которая сняла с нас опрос о положении на фронте, и в частности историю пермской неудачи. Там же Сталин сказал, что дело о нашем предании трибуналу окончено» (ЦГАКА, ф. 106, оп. 3, д. 25, л 104). -35-

условии, конечно, заблаговременного получения распоряжения и принятия самим округом энергичных мер к срочному выполнению задания.
 

Заключение


Вместе с календарным 1918 годом закончился на Восточном фронте крупный этап гражданской войны. Он должен быть назван этапом разгрома нами «демократической контрреволюции», так как главенствующую контрреволюционную роль сыграли в истекшем году эсеры и меньшевики. Они создали военно-политическую коалицию с белогвардейцами, вместе с ними и при помощи чешского корпуса образовали объединенный фронт всех антисоветских сил против Советской республики, подготовили приход к власти Колчака, служили министрами в его правительстве. Они вошли в связь с обоими существовавшими в то время империалистическими блоками — австро-германским и англо-франко-американским, — добиваясь вооруженной интервенции, стремясь превратить свою контрреволюционную борьбу против социалистической революции в России из вопроса национального, внутрироссийского в вопрос буржуазии всех империалистических государств.
В военном отношении первый этап характеризуется тем, что основную роль в нем сыграл мятеж чехословацкого корпуса. Потерпели крушение расчеты врагов Советов на то, что этим восстанием удастся с наскоку добиться крупных решающих успехов. Им удалось захватить большие пространства России, но жизненные центры и районы революции — центральные районы России — оказались недосягаемыми. Не удалось корпусу отстоять Поволжье и Урал в качестве основной территории «Комуча». Не удалось корпусу оказать помощь готовившимся эсеро-кулацким мятежам как в бассейне р. Волги, так и в Прикамье. Крупнейшую роль в этом вопросе сыграли наши успешные военные действия на территории бывшей Уфимской губернии.
Но тем не менее мятеж сыграл крупную роль для всего дела контрреволюции на востоке. Об этом имеется свидетельство такого авторитетного в этих делах лица, как Колчак.
В отданном им 4 декабря 1918 г. приказе № 60 говорилось: -36- «1-я и 2-я чехословацкие дивизии своими
исключительными подвигами и трудами в Поволжье, на Урале и в Сибири положили основу для возрождения востока России, проложили нам путь к Великому океану, откуда мы получаем теперь помощь наших союзников, дали нам время для организации Русской вооруженной силы»*.
Стратегические планы наших противников в этот период на Восточном фронте основывались на одном главном положении и проникнуты одной основной целью, наиболее ярко выраженной в приведенной выше директиве ген. Болдырева от 2 ноября 1918 г. — директиве, отданной за две недели до омского переворота и оказавшейся лебединой песнью «Директории». Больше всего в этой директиве говорится о войсках союзников. Болдырев не ищет решающих сражений с Красной Армией. Он понимает, что «Народная армия» (даже в союзе с чехословацким корпусом) для такой задачи не пригодна. Основной замысел всех его оперативных приказов и стратегических планов — создать единый фронт с войсками союзников на любом театре военных действий. Именно поэтому в директиве от 2 ноября малочисленная и слабая «Народная армия» получает сразу четыре направления наступления, абсолютно расходящихся между собой: а) на г. Ташкент — г. Верный; б) на г. Пермь — г. Вятку; в) на г. Гурьев к Каспийскому морю для связи с Бичера-ховым и г) на Нижнюю Волгу — г. Саратов и г. Астрахань— для связи с Доном и через него с армией ген. Алексеева. Вместо того чтобы собрать силы в кулак и попытаться дать отпор Красной Армии, успешно наступающей на уфимском — наиболее угрожаемом в начале ноября, в момент отдачи директивы, направлении, ген. Болдырев, наоборот, еще больше разбрасывает свои и без того слабые силы. Нельзя, конечно, эти планы объяснять стратегическими ошибками или просчетами. Военные планы Болдырева — продолжение той же политики ориентации целиком и полностью на союзников. Основная цель приказов Болдырева — установить взаимодействие с войсками Антанты, втянуть их в боевые операции, получить материальную ^помощь и моральную поддержку для своей разваливающейся «Народной армии»; из четырех направлений
 

* ЦГАОР, ф. 292, on. 1, д. 118, л. 56. -37-
 

наступления где-нибудь ведь должно это удаться, иначе полнейший крах неизбежен32.
Итак, в основе всех и политических и военных планов, а также в основе практической деятельности наших противников на востоке России в тот период лежала отчетливо выраженная концепция: свергнуть Советы и оккупировать жизненные центры России в состоянии только армии союзников. Для прикрытия истинных контрреволюционных целей интервентов российская «революционная демократия» в лице меньшевиков и эсеров выдвигает лозунги: защита России от немцев, борьба за Учредительное собрание и т. п.
Собственным, пока слабым, белогвардейским вооруженным силам в этих планах отводилась подсобная роль,
В приведенном выше докладе нашего главкома о стратегическом положении Республики этой стороне вопроса почти совершенно не уделено внимания. Поскольку объектом нашего исследования является Восточный фронт, целесообразно на рассмотрении действий отдельных армий этого фронта проследить вопрос о том, были ли выполнены основные задачи, поставленные главкомом в упомянутом докладе.
В целях более краткого изложения и удобства сопоставления данных по этому вопросу мы свели их в таблицу (см. стр. 39).
Как видно из таблицы, ближайшие стратегические задачи Восточным фронтом выполнены, и тем не менее положение на фронте нельзя назвать благополучным. Более того, положение на левом крыле таково, что сам фронт уже не в состоянии справиться с ним и нуждается в срочной помощи центра, чтобы предотвратить угрозу соединения северной и сибирской групп противника и захвата ими выгодных для операции на Москву исходных рубежей.
Возникает вполне законный вопрос: как могло случиться, что из пяти армий Восточного фронта только одна — 5-я армия полностью выполнила поставленную ей задачу, фронт же в целом оказался в положении более тяжелом, чем было три месяца назад, когда, одержав решительную победу на Волге, он продолжал энергично и успешно развивать достигнутые успехи?
В докладе главкома от 7 октября предусматривалось усиление Южного — решающего в тот период — фронта -38-

 

Армия Задачи по директиве комфронта от 8 октября и докладу главкома от 7 октября 1918 г. Задачи по директиве комфронта от 8 октября и докладу главкома от 7 октября 1918 г.
3-я армия Продолжать решительное наступление, имея конечной целью занятие района г. Екатеринбурга Армия отброшена за 300— 350 км на запад, понесла тяжелое поражение, потеряла боеспособность, вместо решительного наступления — потеря Перми, всего горно-заводского Урала и продолжающийся отход на запад
2-я армия Ликвидировать Ижевско-Воткннское восстание и оказать содействие 3-й армии ударом или на Екатеринбург — Челябинск или на Уфу— Челябинск Восстание подавлено, но тут же армия фактически расформирована; осталась в армии одна дивизия, которая не в состоянии выполнить даже ограниченную задачу очистки Прикамья от противника
5-я армия Конечная цель — овладеть г. Уфой Задача полностью выполнена — район г. Уфы занят 31 декабря 1918 г.
1-я армия После овладения районом г. Самары преследовать противника в направлении г. Белебей — г. Бугуруслан, имея конечной задачей овладение г. Уфой Города Бугуруслан и Белебей заняты, но две дивизии выведены в резерв главкома, и только одна Пензенская дивизия временно продолжает наступление с задачей обеспечить правый фланг 5-й армии до выхода к узловой ст. Чишма
4-я армия лавными силами нанести удар в направлении г. Бузулук— г. Оренбург, а правым флангом наступать на г. Уральск.
Установить связь с Туркестаном
Так как при постановке задачи ни конкретных рубежей, ни точных сроков их занятия указано не было, то нет критерия для оценки успешности действий армии. Город Уральск еще не занят, а до Оренбурга еще свыше 150 км

 

 

Республики только за счет тыловых формирований. Не говорилось ни слова о снятии войск с Восточного фронта для усиления Южного, не говорилось также ни слова о каком-либо другом способе взаимодействия между названными фронтами, к примеру, путем изменения разграничительных линий, поворота 4-й армии на юг с передачей ее -39- направления 1-й армии и т. д. В докладе весь упор был сделан на усиление Южного фронта тыловыми формированиями. Между тем на деле главком снял с Восточного фронта для переброски на юг и в Прибалтику свыше 25 тысяч человек. А так как это было сделано в сверхсрочном порядке под давлением тяжелой обстановки на других фронтах, то результаты получились крайне отрицательные. Оказалось, что наибольшие силы сняты с крайнего левого крыла фронта, то есть как раз с того направления, на котором противник не только готовился к крупной операции, но уже с октября фактически ее проводил, тесня войска 3-й армии. Хаотическое выдергивание войск имело еще одно отрицательное последствие. В основе доклада главкома и упомянутой директивы комфронта лежит одна весьма ясно выраженная мысль: главная операция фронта — удар левым флангом на юго-восток (на г. Екатеринбург — г. Челябинск) с использованием выгодной конфигурации линии фронта и нависающего, далеко выдвинутого вперед на восток положения 3-й армии. Дважды подчеркивал эту мысль главком в своем докладе, указывая, что 2-я армия получит задачу содействия 3-й армии, для чего ей будет дан приказ нанести главный удар или на Уфу— Челябинск или на Екатеринбург — Челябинск. От всех этих соображений, предположений и планов не осталось и следа по той же причине выхватывания войск из всех армий Восточного фронта.
Строго придерживаясь объективности в историческом исследовании и не преследуя цели найти «виновных», а единственно стремясь дать исторически правдивое освещение событий для извлечения из него поучений и уроков, мы должны констатировать:
а) одержанная Красной Армией на р. Волге и тогда же отмеченная В. И. Лениным крупнейшая победа — разгром первого натиска интервентов и белогвардейцев с востока на Советскую республику — не была понята и правильно использована ни с точки зрения оперативных задач самого Восточного фронта, ни с точки зрения решения основной стратегической задачи всех вооруженных сил Республики в тот период — обрушиться всеми силами на армию Краснова и уничтожить ее прежде, чем успеют вступить в дело многочисленные враги на других фронтах, и благодаря победе над Красновым открыть путь -40- к продовольствию, топливу и высвободить силы для других фронтов;
б) указанный в предыдущем пункте крупный стратегический просчет нашего командования привел к еще более серьезным просчетам и нарушениям на Восточном фронте: приостановка энергичного наступления после победы на р. Волге, неиспользование выгодной конфигурации линии фронта на левом крыле, ослабление всех армий фронта и, как следствие этого, отсутствие крупных группировок наших сил и резервов и возможности оперативного' взаимодействия между армиями фронта.
Особо следует подчеркнуть, что ни в упомянутом докладе главкома, ни в других относящихся к тому времени стратегических директивах главкома вопросы взаимодействия фронтов и стратегического маневрирования вообще не поднимались и задачи такого порядка фронтам не ставились, а решались в каждом отдельном конкретном случае особым распоряжением.
Положительными результатами, достигнутыми за тот же первый этап, следует признать:
а) окончательный разгром эсеро-меньшевистской «демократии» вследствие разоблачения меньшевиков и эсеров как союзников белогвардейцев и агентов империалистических государств;
б) политический и военный разгром объединенных белогвардейских и чехословацких войск, приведший к политическому расколу среди них и ускоривший снятие с Восточного фронта всех иностранных войсковых частей;
в) поворот крестьянства в сторону Советской власти, так как после чехословаков «настроение даже зажиточных крестьян круто изменилось в пользу Советской власти, ибо чехословаки дали им жестокий предметный урок»*.
Отмеченные выше политические и военные события имели крупнейшее значение прежде всего для Восточного фронта. Но не они определяли общее военно-политическое положение нашей Республики к началу нового, 1919 года.
Закончившийся 1918 год вошел в историю не только как первый год гражданской войны. Это — год принятия партией важнейших исторических решений и осуществления крупнейших мероприятий по переводу страны на военное положение, по строительству Красной Армии. Речь

 

* В. И. Ленин. Соч., т. 29, стр. 29. -41-

 

идет не о мероприятиях, направленных на создание и укрепление того или другого из многочисленных фронтов. Мы имеем в виду решения и меры общеполитического и общегосударственного порядка.
В соответствии с задачами нашего исследования необходимо остановиться вкратце на следующих вопросах:
а) в 1918 г. ожесточенная классовая борьба велась под руководством партии не только вооруженной силой против войск интервентов и белогвардейцев. Одновременно и параллельно с этой борьбой шла не менее ожесточенная борьба во всех областях жизни страны. Фронты политической классовой борьбы существовали везде: был фронт продовольственный, фронт идеологический, фронт в промышленности, на транспорте, на селе и т. д. Борьба на этих фронтах лишь в исключительных случаях принимала формы вооруженных столкновений, но она велась с неменьшим напряжением. Теснейшая взаимозависимость и взаимодействие между этими фронтами не требуют доказательства. Успех или неудача на одном из них тотчас же отражались на положении другого фронта. Наиболее ярко это обнаружилось на фронте борьбы за крестьянство, вернее говоря, за организацию и сплочение деревенской бедноты, разгром кулачества, за поворот середняка в нашу сторону и заключение с ним военно-политического союза;
б) в первый период гражданской войны первостепенное значение для победы имел прифронтовой тыл, оказывавший непосредственное влияние на ход военных действий быстрее и сильнее, чем тыл глубокий. Организованные по решению и под руководством партии комитеты деревенской бедноты сыграли в этом вопросе крупнейшую роль на театре военных действий. Именно этим следует объяснить то большое внимание, которое уделялось созданию и руководству комбедами со стороны партийных и политических органов армий Восточного фронта, а также местных партийных организаций. Так, к примеру, в одной из сводок политического отдела 5-й армии говорится, что за период нашего наступления от р. Волги к Уралу в одном только Белебеевском уезде, Уфимской губернии, было организовано 679 комитетов деревенской бедноты. Благодаря этому даже в самые тяжелые для нас периоды Уфимской операции тыл 5-й армии был надежен. Там же, где организации комбедов, партийных и -42- советских органов и их работе не уделялось должного внимания, врагам удавалось использовать в ближайшем тылу наших войск враждебные Советам элементы для мятежей, создания банд, порчи связи, распространения провокационных и панических слухов и для диверсионных актов, как это показали события во время Пермской операции;
в) декрет от 2 сентября 1918 г., объявивший Советскую республику единым военным лагерем, был, с одной стороны, как бы итоговым документом о проделанной уже в военном строительстве работе, а с другой стороны, содержал развернутую программу по конкретным вопросам перестройки хозяйства и всей жизни страны для удовлетворения всех нужд фронта. Были изданы декреты о национализации всей крупной и средней промышленности, поставлена под контроль мелкая промышленность, установлена хлебная монополия и введена продовольственная разверстка, введена трудовая повинность для всех граждан страны, введено обязательное всеобщее военное обучение («Всевобуч»), введен военный режим на транспорте и в промышленности, установлена строжайшая централизация во всех вопросах управления. 19 августа был издан декрет об объединении всех вооруженных сил Республики, декрет о создании Революционного Военного Совета Республики и об учреждении должности главнокомандующего войсками Красной Армии*. 30 ноября 1918 г. принято постановление ВЦИК об организации Совета рабочей и крестьянской обороны под председательством В. И. Ленина. Отменен принцип создания добровольческой Красной Армии и опубликованы декреты о строительстве миллионной регулярной Красной Армии и о мобилизациях и призывах на военную службу. Начато создание сети учебных заведений для подготовки комиссарского и командного состава для армии. Отмеченные мероприятия проводились партией в порядке советского и военного строительства. Вся эта работа партии шла одновременно с широко развернутой и интенсивно проводившейся партийной и политической работой, и поэтому глубоко ошибочна и порочна постановка вопроса (еще встречающаяся у нас) о том, где начиналась и где кончалась работа


* 8 мая 1918 г. был создан Всероглавштаб, ведавший вопросами мобилизаций, формирований, устройства и обучения войск; 11 ноября был образован Полевой штаб Республики. -43-
 

партии, к примеру, в таких вопросах, как проведение мобилизаций, составление стратегических планов, ведение решающих крупных операций и т. д. Лето 1918 г. вошло в историю как время первых массовых партийной, профсоюзной и комсомольской мобилизаций на фронт, принявших особенно широкие размеры после июльского письма ЦК партии, подчеркнувшего, что «вопрос о судьбе революции решается там, на Волге и Урале». Опережая мобилизационную работу военного ведомства, эти добровольные специальные мобилизации обеспечили победу Восточному фронту над чехобелыми на р. Волге и на путях к Уралу.
Таковы вкратце решения и мероприятия партии, легшие в основу подготовки Советской республики к решающим операциям нового, 1919 г. и определившие наше военно-политическое положение в канун его. -44-



 

Примечания

 

 

далее



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU