УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Колесникова А.В. Бал в истории русской культуры.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата культурологии, СПб.1999

 

Работа выполнена на кафедре художественной культуры Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена
 

Вопросы культурно-исторического развития России приобретают в настоящее время особую значимость. В последние годы наблюдаются рост интереса к праздничной культуре России и попытки смоделировать и реставрировать отдельные элементы культурной жизни России прошлых веков. Восстановление историко-культурной памяти способствует росту национального самосознания. Тема "Бал в истории русской культуры" представляет интерес для углубления знаний о развитии русской культуры XVIII-начала XX вв.
Актуальность темы, выбранной для настоящего диссертационного исследования, обусловлена значением бала в культуре России. На протяжении более чем двух веков танцевальный вечер являлся одной из главных составляющих отечественной социокультурной реальности, превратившейся в своеобразный знак времени и нашедший отражение в отечественном изобразительном искусстве, музыке и литературе.
Актуальность темы связана также с проблемой научной разработанности вопроса. В современной культурологии отсутствуют самостоятельные фундаментальные исследования, посвященные бальной культуре России XVIII - начала XX вв. Изображение балов как фрагментов русского быта встречается в трудах М.И. Пыляева, П.Н. Столпянского, С.Н. Шубинского, Н.К. Шильдера, А.С, Зарина, в периодических изданиях: "Северная пчела", "Санкт-Петербургские ведомости", "Петербургский листок", "Русская старина", "Русский архив", "Вестник Европы", "Всемирная иллюстрация" и др., однако, большинство этих публикаций носит по преимуществу описательных характер. Большой интерес представляет мемуарная литература, которая также может служить источником изучения проблемы. В воспоминаниях А.Т. Болотова, А. де Кюстина, Н.И. Греча, С.М. Волконского, А.Ф. Тютчевой, А.О. Смирновой-Россет, В.А. Соллогуба, Е.А. Сушковой-Хвостовой, Е.А. Нарышкиной, А.П. Керн, братьев Булгаковых, а также в записках членов царской семьи сохранились интересные сведения о балах русского общества XVIII ~ начала XX вв. Однако попыток обобщить мемуарные материалы по бальной культуре этого периода не предпринималось. Наиболее близки к нашей проблематике работы Ю.М. Лотмана "Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дворянства" и "Поэтика бытового поведения в русской культуре", где автор под-робно освещает жизнь русского общества прошлых веков, его традиции и нравы. При этом, подробно описывая "грамматику" дворянского бала, показывая значимость этого феномена для культурной жизни страны, автор не ставит своей задачей проследить генезис и историю развития бальной культуры России XVIII - XX вв. С конца 90-х годов XX века бальная тема как самостоятельная проблема русской культуры стала привлекать к себе внимание отдельных исследователей. Так, одна из глав книги М. Ереминой "Роман с ганцем", вышедшей в 1998 году, посвящена культуре балов, а в 1999 году появилось исследование О.Ю. Захаровой ''История русских балов". Первая работа представляет собой добросовестную компиляцию, произведенную на основе выдержек из различных дореволюционных самоучителей бальных танцев и руководсгв по дирижированию танцевальными
вечерами. Односторонность второго исследования связана с тем, что его автор - историк по образованию - рассматривает бал лишь с исторической точки зрения. В обоих случаях не предпринимается попытка дать комплексную оценку бальной культуры, рассмотреть танцевальный вечер как специфический культурно-исторический феномен, своеобразный целостный и ценностный организм.
Исходя из вышеизложенного, можно сказать, что в научной литературе отсутствует системный подход к изучению истории балов в России. Данные теоретической, публицистической и мемуарной литературы в определенной степени формирую! наши представления о бальной культуре России XVIII - XX вв., однако, изучения этого явления до сих пор шло и по-прежнему продолжается преимущественно в историческом ключе. До настоящего времени практически не исследован танцевальный вечер как самостоятельное социальное и культурное явление. В диссертационном исследовании предпринята попытка предложить новый взгляд на историю русских балов, основанный на взаимосвязи бального этикета, бальных традиций и структуры балов условиям жизни общества в ту или иную эпоху.
Научная новизна, В диссертации впервые предложено комплексное историко-культурологическое исследование бальной культуры России XVIII -начала XX вв. Кроме того, впервые обобщены материалы русской художественной литературы, отображающей русский бал. Это позволяет представить данный феномен как уникальный культурно-исторический комплекс.
Объектом данного диссертационного исследования является бал как феномен культуры.
Предмет исследования - русский бал и его национальные особенности; процесс формирования бальной культуры России, динамика развития и изменения русских балов в исторической перспективе во взаимосвязи с переменами в ментальное™ русского общества на протяжении XVIII - начала XX вв.
Настоящая диссертация, посвященная изучению генезиса, истории развития и специфических черт бала в контексте русской культуры XVTQ-начала XX веков, ставит целью исследование русского бала XVIII - начала XX вв. как историко-культурного феномена, выявление его основных функций, оценку значения данного феномена для национальной культурной действительности на основе комплексного системного анализа опубликованных и архивных источников. Это определило следующие задача исследования:
1. Выявить роль и место бальной культуры в жизни русского общества XVIII - начала XX вв.
2. Проследить эволюцию русской бальной культуры. Выяснить, каким образом история балов соотносится с историей культуры нашей страны и как менялись их характеристики в процессе общекультурного развития России с начала XVHI до начала XX веков.
3. Проанализировать различные виды русских балов в исторической перспективе.
4. Показать 'Грамматику" и ''язык" бала, анализируя последовательность его частей и выделяя его устойчивые элементы.
5. Рассмотреть особенности бальной культуры в столицах и провинции.
6. Показать, как отражалась бальная культура в зеркале русской литературы.
7. Оценить современное значение русской бальной культуры.
Методологической основой диссертационного исследования послужили теоретические выводы в работах Ю.М. Лотмана, М.С. Кагана, Н.А. Хренова, а также системная методология рассмотрения бала как культурно-исторического феномена во взаимодействии культурологического, эстетического и семиотического подходов. Объект и предмет исследования обусловили применение историко-сравнительного метода изучения при создании описательных моделей различных видов балов. Применение данного метода с привлечением широкого круга источников позволило хронологически точно воссоздать реальный процесс эволюции бальной культуры в России во всем многообразии событий и имен. Методы работы включают в себя использование системного подхода и метод исторического (ретроспективного) моделирования, позволяющий проследить структуру и эволюцию русских балов, исследовать бальную культуру России в развитии, с изменениями и противоречиями, возникающими в процессе ее формирования и становления. Принцип историзма позволяет рассмотреть становление и развитие русских балов в конкретно-исторических условиях и связях. Эмпирический метод - с опорой на обширный круг источников -дает возможность представить явление со всех сторон. Рассматривая изображение бальной культуры в русской литературе, применяются методы искусствоведческого анализа. Выявление особенностей бальной культуры в динамике времени, их анализ и сопоставление, подкрепление теоретических выводов документальными источниками - основное направление исследовательской работы.
Источниковедческая база. Основной базой для написания данной работы послужил значительный корпус источников:
описания бальных танцев и руководства для дирижирования ими, приведенные в дореволюционных самоучителях салонных танцев.
статьи и заметки дореволюционных периодических изданий: "Северная пчела", "Санкт-Петербургские ведомости", "Отечественные записки", "Петербургский листок", "Русская старина", "Русский архив", "Вестник Европы", "Всемирная иллюстрация", "Московский телеграф", "Мода", "Букет", "Столица и усадьба" и др.
широкий круг эпистолярных источников: семейная (письма членов императорской фамилии, членов семьи Булгаковых) и дружеская (письма А.С. Пушкина к друзьям) переписка:
мемуары (А.Т. Болотова, А. де Кюстина, И.И, Греча, С.М. Волконского, А.Ф. Тютчевой, А.О. Смирновой-Россет, В.А. Соллогуба, Е.А. Суш-ковой-Хвостовой, Е.А. Нарышкиной, А.П. Керн и др.), позволяющие пока~ зать личностное отношение к описываемым событиям;
архивные исгочники из фондов РГИА: высочайшие повеления по придворному ведомству (Ф 466), камер-фурьерские журналы (Ф 516), документы из фондов церемониальной (Ф 473), гофмаршальской (Ф 476) частей, Петергофского дворцового управления (Ф 490), конторы двора наследника великого князя Александра Александровича (Ф 1339), дирекции императорских театров (Ф 497);
произведения классиков отечественной художественной литературы: А.С. Пушкина, Е.А. Баратынского, М.Ю. Лермонтова, Н.В. Гоголя, В.Ф. Одоевского, И.С. Тургенева, Л.Н. Толстого, А.И. Куприна, Ф.М. Достоевского, А. Блока, Д-С. Мережковского, А. Белого, М. Булгакова и др.
в работе учтены исследования, посвященные быту России в разные периоды ее истории (А.Е. Зарина, С.А, Князькова, А.О. Корниловича, М.И. Пыляева, П.Н. Столпянского, С.Н. Шубинского, В. Михневича, М.М. Богословского, Н.И. Яковкиной, Ю.Л. Алянского).
На защиту выносятся следующие положения:
1. Бал - полифункциональное явление культуры, способствовавшее трансформации русской культуры из средневековой в новоевропейскую.
2. Являясь одним из важных факторов развития художественно -эстетической культуры и общественной жизни России нового времени, бал представлял собой:
инструмент сигнификации социальных отношений и структуры российского общества, содействующий оптимизации коммуникативной системы;
способ презентации культурных ценностей различных сословий и организации эстетического пространства российской культуры;
символ определенной эпохи в истории России.
3. Бал - это актуальное достояние отечественной культуры, обретающее новую жизнь.
Теоретическая значимость работы определяется тем, что настоящая диссертация является первым культурологическим, то есть целостным междисциплинарным и системным исследованием бала как феномена русской культуры.
Практическая значимость исследования заключается в том, что основные положения диссертации могут быть использованы в историко-научных и историко-культурных исследованиях, а также при разработке учебных курсов по мировой художественной культуре, истории мировой и отечественной культуры, практике преподавания предметов гуманитарного цикла в общеобразовательной школе, включены в содержание специальных курсов по истории танца XVnT-XX веков. Результаты исследования должны способствовать углублению представлений о месте балов в русской и мировой культуре. Кроме того, в связи с появившейся в последние годы тенденцией к реставрации бальной культуры в современной России, материалы диссертации могут представлять определенный интерес для организаторов подобных танцевальных собраний и, в целом, способствовать духовному возрождению России. -4-
Апробация работы и внедрение результатов в практику проводилось по ряду направлений, включающих:
- опубликование результатов исследования в печати.
- выступление на международных конференциях «Европейская культура XX века: панорама уходящего столетия» (3-5 ноября 1997 г.), «Культура и образование» (27-29 мая 1998 г.) и аспирантских семинарах «Таней: его смысл и назначение» (ноябрь 1998 г.) и «Русский бал как феномен культуры» (июнь 1999г.).
- обсуждение диссертации по месту ее выполнения на кафедре художественной культуры РГПУ им. Л.И. Герцена (сентябрь 1999 г.).
Структура. Диссертационное исследование состоит из Введения, трех глав, Заключения и Приложения. Библиография включает 394 единицы литературы.
Основное содержание работы
Во Введении обосновывается выбор темы диссертации и ее актуальность, определяются степень ее разработанности, объект и предмет исследования, формулируются цель и задачи, обосновывается оптимальная методологическая база исследования, выявляется источниковедческая база, а также излагается новизна, теоретическая и практическая значимость полученных результатов.
В первой главе «Бал и его социокультурные функции» проводится культурологический анализ феномена бала, построенный на выявлении места танцевального вечера в социокультурном аспекте и определении его основных функций, дается авторское определение понятия «бал», краткая этимология слова «бал» и историческая справка о зарождении бальной культуры в странах Европы и России.
В первом параграфе первой главы «Архетипические функции бала в культуре» рассматриваются универсальные, неизбывные функции бала, которые остаются присущими этому феномену, несмотря на любые исторические, религиозные, социальные изменения. В разделе 1.1.1. «Функция игры» отмечается., что первой константной функцией бала является функция игры. При этом автор указывает на то. что отношение бала и игры носит двойственный характер: с одной стороны, игра характеризует взаимоотношения между участниками бала, с другой стороны, сам танец, который обычно является «стержнем» танцевального вечера, представляет собой игру в чистом виде.
Опираясь на работы И. Хейзинги «Homo ludens» ("Человек играющий") и Э. Берна «Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры», автор исследования выделяет основные характеристики танцевального собрания как игры.
И. Хейзинга характеризует игру как свободную деятельность, «которая осознается как «ненастоящая», не связанная с обыденной жизнью и тем не менее могущая полностью захватить играющего, которая не обусловливается никакими ближайшими материальными интересами или доставляемой пользой; которая протекает в особо отведенном пространстве и времени, упорядочение и
в соответствии с определенными правилами и вызывает к жизни общественные объединения, стремящиеся окружать себя тайной или подчеркивать свою необычность по отношению к прочему миру своеобразной одеждой и обликом». При детальном рассмотрении бала мы можем заметите что он отвечает всем данным положениям.
Бал в качестве игры представляет собой свободную деятельность, осуществляемую без принуждения. Принудительный характер петровских ассамблей говори! о том, что на стадии своего становления в России танцевальные собрания представляли собой воспроизведение «чужой», западной игры с «чужими» правилами. Этим в частности объясняется та неестественное) ь, которая царила на ассамблеях начала XVTII века. После того, как светские танцевальные собрания прижились, стали добровольны и даже популярны, русская бальная шра установила свои правила, исходя из особенностей русского характера и менталитета.
На время игры «обыденный мир» устраняется. И)ра противопоставляется деятельности с утилитарными целями, а также процессам, связанным с непо-средственным удовлетворением нужд и страстей. Любой танцевальный вечер - это «ненастоящая» деятельность, которая осуществляется по собственным законам, однако, следует заметить, что наиболее заметное противопоставление обыденной жизни наблюдается на костюмированном балу и маскараде, где жизнь «понарошку» может полностью захватывать участников игры, превращаясь во «вторую реальность». Кроме того, как и игра в целом, бал в качестве биологической функции предоставляет индивидууму прекрасную возможность для самовыражения, и в то же время в силу заключенного в ней смысла выполняет культурную функцию по отношению к обществу.
Следующей характерной чертой игры является ее замкнутость. Она всегда ограничена временем и местом. Бал тоже «разыгрывается», имеет свое начало и конец. Внутри временных границ просматривается определенное движение вперед, композиция бала всегда имеет свою завязку, развитие сюжета и развязку, причем при рассмотрении «грамматики» бала мы можем заметить, что каждая его ступень характеризуется определенными этикетными правилами, определенными темами общения, характерной музыкой и танцами. Бал как любая игра характеризовался повторяемостью, т.е. мог быть «разыгран» в любое время. Э. Берн видит в этом историческое значение игр. «Любимая игра конкретного человека может быть прослежена как в прошлом - у его родителей, так и в будущем - у его детей. В свою очередь дети, если только не произойдет какое-нибудь вмешательство извне, будут учить этим играм его внуков». (Э.Берн) Подобная ситуация была характерна и для бальной культуры: обучение ее законам было неотъемлемой чертой воспитания, правила бального поведения и техника салонных танцев передавались от поколения к поколению, и только вследствие внешних обстоятельств традиция балов в нашей стране была окончательно прервана.
Любой танцевальный вечер характеризуется и ограничением места. Бальная зала представляет собой замкнутое игровое пространство, наделенное собственными законами. С одной стороны, бальное общение регламентировалось
нормами бального этикета, с другой стороны, на танцевальных вечерах происходила смена ценностных ориентации по сравнению с обыденной жизнью. Более же всего замкнутость пространства ощущалась на маскарадах, где законы общения полностью противоречили нормам, принятым в обыденном общении: здесь обращались друг к другу на «ты», открыто флиртовали с лицами противоположного пола, интриговали высокопоставленных особ. Игровое пространство характеризует присущий только ему порядок, который является непреложным. Правила игры незыблемы. Любое нарушение установленного порядка или правил нарушает ее самобытный характер. Причины заката бальной культуры в России во многом объясняются именно гем, что практикуемое со второй половины XIX века отступление от правил этикета на танцевальных вечерах помешало «бальной игре».
Одной из архетипических функций бала является эстетическая функция, подразумевающая чистое наслаждение музыкой, танцами, костюмами. Эстетика бала во многом сопрягается с идеей порядка, со стремлением бала как игры к созданию совершенной, упорядоченной формы. В основе игры лежат ритм и гармония. Эти же качества характеризуют и бал. Важно отметить, что даже «хаос» маскарада является гармоничным, так как существует в рамках определенных, свойственных только ему законов.
Следующей характеристикой игры является напряжение. Оно нарастает в разных видах игры по мере того, как она принимает вид состязания. Бал представляет собой один из видов соревнования, где каждый участвующий в нем соперничает в умении танцевать, одеваться, поддерживать светский разговор. Именно поэтому релаксационная функция танцевального вечера была незначительной в бальной культуре: бал требовал проявления упорства, изобретательности, остроумия и, вследствие этого, постоянного нахождения в состояния напряжения. Игра подразумевает наличие выигрыша, в бальной же игре «вознаграждается» тот, кто сможет лучше проявить себя в данной игровой обстановке. В качестве «выигрыша» может выступать признание в обществе, продвижение по службе, хорошая партия для замужества.
Для шровой деятельности характерно возникновение клубов, позволяющих сохранять постоянство игрового сообщества по окончанию игры. Известно, что любой бал представлял собой клуб, куда приезжали не только и не столько для танцев, сколько для общения. Желание общаться по бальному породило множество клубов, некоторые из которых не имели каких-либо других целей, кроме совместных танцев. Следует отметить, что контингент подобных клубов, как и состав приглашенных на придворные или частные балы, обычно был достаточно стабилен. Отдельные танцевальные клубы и придворные/частные балы превращались в замкнутые игровые сообщества, со своими бальными правилами и традициями. Матримониальные отношения обычно связывали людей, принадлежащих к одному танцевальному сообществу, играющих в бал по одним законам. Подобным образом происходил и поиск друзей и партнеров. Манера игрового поведения людей одного круга схожа, для представителей же другого сообщества она может показаться чуждой, это во многом объясняет те различия, которые отличали танцевальные собрания разных «клубов».
Не случайно поэтому перчатки, веера, обнаженные плечи являлись не просто элементами бального наряда, но приобретали символическое значение, способствуя противопоставлению бальной одежды в зависимости от клуба. Так, долгое время балы Коммерческого собрания в Петербурге носили название «ситцевых», так как дамы были обязаны посещать их в ситцевых платьях.
Во многом бальная игра представляет собой сексуальную игру, призванную дать выход своим сексуальным влечениям. Автор отмечает, что многие виды танца (за исключением боевых, охотничьих, погребальных) суть сексуальные игры, а сам танец является сублимацией сексуальных влечений. Одним из выражений сексуальных игр на танцевальном вечере была бальная одежда. Декольтированные платья, вызывающие прически, обилие украшений, выполняя функцию сексуальных приманок, вступали в игру. Все детали женского костюма были направлены на привлечение внимания лиц противоположного пола. Женщина играла не только когда танцевала, но и когда наряжалась на бал.
В разделе 1.1.2. автор говорит о том, что одной из основных архетипических функций бала следует считать его социально-психологическую функцию карнавалшации, означающую неизбывную потребность человека сбросить с себя бремя обыденных ролей и побыть иным. С функцией карнавализации тесно смыкается катартическая функция (термин Н.А. Хренова), выражающаяся в том, что балы., а в большей степени маскарады, которые характеризовались отменой действующих в обычное время норм этикета, призваны были предотвращать всплески отрицательных эмоций в реальной жизни. Как отмечает Ю.М. Лотман, маскарад играл роль ««организованной дезорганизации», запланированного и предусмотренного хаоса». В маскараде включалось иное, маскарадное сознание: здесь, под дичиной, было позволено всё: дамы могли фамильярно поинтриговать со знакомыми мужчинами, не стесняясь требований этикетного общения, здесь можно было разъяснить какое - либо недоразумение, открыть какую-либо тайну, здесь можно было вести себя развязно, на них сглаживались различия в званиях и чинах.
С середины XIX века особую популярность приобретают костюмированные исторические балы, воссоздающие обстановку прошедших веков различных народов. Несмотря на то, что по форме выражения эти балы были далеки от классических маскарадов и были практически лишены маскарадной интриги, они имели с классическими маскарадами одну важную общую черту. Н.А. Хренов отмечает, что, игнорируя установленные предками предписания и запреты во время маскарада, участвующий в нем «упраздняет дистанцию между собой и предками» и даже сам становится предком. Автор книги «Мифология досуга» приводит слова К. Леви-Строса, который считает, что «маски со створками обозначают предка в различных состояниях, «то благодушного, то рассерженного, то в человеческом, то в зверином обличье», «надевая маску, человек воплощает предка». На костюмированных исторических балах происходило тоже самое, с тем только отличием, что на них обращение к миру предков происходило в более демонстративной и менее завуалированной форме. Участвующие в них не только открыто использовали костюмы предков, но и старались на время воссоздать и быт. Их «игра» в предков была более прозрачной.
Маскарад, с его таинственной и тревожной атмосферой, не раз становился объектом рефлексии писателей. Причем, если s реальной жизни отношение к маскараду колебалось между его радостным приятием и настороженным опасением, то для художественного сознания ощущался явный перевес в сторону его тревожного восприятия. В большинстве случаев маскарадная зала представлялась авторам местом роковых страстей и запутанных интриг. Злой фатум, концентрация тайных помыслов господствовали в маскарадном пространстве, разбивая сердца и переплетая судьбы. Важно отметить, что для писателей маскарад приобретает трансцендентный смысл, персонифицируется, приобретает способность самостоятельно судить и выносить приговор.
В разделе 1.1.3. «Коммуникативная и нормативно-этическая функции» автор указывает на то, что общение представляло собой ничуть не менее важную сторону бала, чем его организующий стержень - танцы. Подтверждением этому может служить тот факт, что балы посещали лица вообще не участвующие в танцах, например, пожилые люди или беременные женщины, приезжавшие на бал в качестве наблюдателей и танцевавшие лишь в исключительных случаях. Одной из причин их появление на балах было светское общение, при этом танцевальная зала приобретала функции клуба. Балы были излюбленной формой времяпрепровождения, так как позволяли реализовать не только духовную потребность в общении, но и физическую потребность в движении. Непринужденное общение на балах противопоставлялось, с одной стороны, деловым разговорам на службе, с другой стороны, прозаическим беседам к домашнем кругу. Бальное общение делилось на общение в танцевальной зале (во время танцев и в антрактах между ними), беседу за ужином и разговоры во время игры, которая была непременным спутником танцевального вечера. Несмотря на то, что, в сравнении со служебным, бальное общение было менее официальным и допускало определенные вольности., оно было регламентировано жесткими нормами светского этикета, что кардинапьным образом отличало его от «анархии» маскарада. Бал был одним из основных мест, где происходил процесс восприятия и утверждения господствовавших в то время в обществе моральных норм и впоследствии их инкарнация, впитывание их в плоть и кровь за счет частого упражнения, доведения их до привычки.
Бальное общение начала XVIII века значительно отличалось от коммуникации на балах последующих эпох, выступая в менее регламентированной этикетными установками форме, недаром ассамблеи имели статус «вольных собраний». После смерти Петра I танцевальные собрания становились все более регламентированными различными предписаниями, при этом постепенно вырабатывался бальный этикет, окончательное оформление которого относится к началу XIX века. С этого времени бал становится местом, где происходит восприятие старых и формирование новых правил этикета, регламентировавших весь процесс общения на танцевальном вечере.
Помимо коммуникативной функции на танцевальных вечерах мы можем выделить неформально-информационную подфункцию. Во-первых, балы предоставляли отличную возможность для получения или передачи информации, которую невозможно было получить официальным путем. Во-вторых, на балах
было можно сознательно использовать в своих целях дезинформацию: сплетни, слухи и т.д. В условиях, когда бал являлся одним из мест, где формировалось общественное мнение, где завязывались знакомства и нередко решались вопросы карьеры, неформально-информационная подфункция играла подчас не меньшую роль, чем функция коммуникативная.
Во втором параграфе первой главы «Лрезентационные функции бала в культуре» автор рассматривает функции, позволяющие рассматривать бал в качестве социокультурной инициации индивидуума в социум. В разделе 1.2.1 «Презентационнзя и дидактическая функции» бал представлен как место, где происходило первое представление молодых людей обществу, где начиналась взрослая жизнь в высшем свете. В этом разделе также подробно освещается вопрос обучения бальным ганцам и истории детских балов. Помимо этого, автор указывает на то, что презентационная функция выражалась также в том, что танцевальные собрания давали возможность быть представленным «нужному лицу», до кабинета которого невозможно было добраться официальным путем: здесь было возможно даже представление членам царской семьи: на придворных балах был разработан специальный церемониал представления императору и его жене. Презентация на балу могла способствовать завязыванию новых знакомств, необходимых для продвижения по служебной лестнице и вхождения в новое общество.
В начале XVIII века ассамблеи были местом, где русские люди всех возрастов учились развлекаться по-иностранному. На подобных собраниях они постигали азбуку нового светского этикета, приобщались к плодам западной цивилизации - в этом заключалась их дидактическая функция. В последующие эпохи, когда знакомство с правилами этикета стало начинаться с ранних лет, эту роль взяли на себя детские балы.
Учитывая тот факт, что появление на первом взрослом балу представляло собой подобие экзамена на аттестат зрелости, удачная сдача которого обеспечивала дальнейший успех в свете, автор диссертации в деталях восстанавливает картину первого выезда в свет, анализирует воспоминания участников балов об их первом появлении в обществе и описания первого бала в произведениях классиков русской литературы.
Раздел 1.2.2. «Парадно-церемониальная функция» представляег бал как церемонию торжественный официальный акт, ориентированный на зрелищ-ность.
Начиная с петровских времен, несмотря на то, что номинально ассамблеи имели статус «вольных собраний», где приглашенным предоставлялась возможность делать, что угодно, в реальности свобода поведения на них была сильно ограничена. Ассамблеи воспринимались не в качестве увеселений, а как дело государственной важности, игнорировать которое было нельзя, поэтому первоначально на эти собрания приглашенные съезжались по большей мере по необходимости, чем по велению собственной воли. Для собрании с танцами был установлен строгий церемониал, нарушение которого строго наказывалось. Бал, таким образом, превращался в зрелище, адресуемое танцующими скорее другим, чем себе, а потому и удовольствие от бала в значительной степени зависело от положительных оценок и одобрения окружающих, а не от факта соб-ственного участия. Постепенно, бал вырабатывал стереотипную последовательность действий, а отдельные его части ритуализировались. Многие элементы бала, ставшие каноном в XV1I1 веке, сохранили свою силу и в XIX веке. Одним из таких бальных элементов был полонез, ставший неотъемлемой частью бальной церемонии. Исполняя скучные полонезы, участвуя в танцах, программа которых не менялась от бала к балу, дамы и кавалеры несли «светскую службу» на паркете. Посещение бапа превращалось для членов общества в обязательную повинность, от которой не освобождался никто. Любопытно в этом отношении замечание А. де Кюстина, который, описывая бал у герцогини Ольденбургской, пишет: «Императрица, невзирая на свою хрупкость, танцевала на изысканном паркете этого великолепного сельского бала, заданного ее кузиной, с обнаженной шеей и непокрытой головой, не пропуская ни одного полонеза. В России всякий трудится на своем поприще до полного изнеможения. Долг императрицы - развлекаться до упаду, и ока исполнит обязанность СБОЮ точно так же, как исполняют ее все остальные рабы, - будет танцевать до тех пор, покуда сможет».
В разделе 1.2.3. «Социально-консолидируюшзя функция» автор говорит о том, что бал представлял собой сугубо общественное явление, призванное консолидировать представителей различных сословий в совместном проведении досута. Как общественный институт танцевальный вечер являлся прекрасным местом социализации, где родители могли подыскать хорошую партию своим детям, обсудить политическую ситуацию, наладить деловые контакты.
С момента своего появления в России танцевальные собрания в форме петровских ассамблей имели огромное объединяющее значение: одной из их главных задач было собрать под одной крышей людей разного социального статуса, выполняющих одну важную миссию - строительство новой России. Подобные собрания превратились в новую форму общения, решительно порывавшую с нормами поведения в допетровской России. Ассамблеи разрушили сразу несколько незыблемых законов светского этикета, позволив проникнуть в замкнутый мир российского «света» женщинам, богатым купцам, представителям инженерной и мастеровой элиты (ограничение на вход распространялось лишь на лакеев и служителей). Люди недворянского сословия получили право на общение с аристократией.
После смерти Петра Первого ассамблеи претерпели сильные изменения: аристократия изгнала из собраний представителей мастерового люда, купечества, менее знатных дворян, и танцевальный вечер стал инструментом социальной стратификации, что способствовало самоидентификацин личности. Танцевальные вечера стали объединять представителей одной социальной прослойки, способствуя формированию сословной корпоративности. Ассамблеи стали превращаться. с одной стороны, в дворянские балы со строго ритуализированой программой, с другой стороны, танцевальные вечера средних слоев общества.
Однако по-прежнему сохранялись места, где представители различных социальных кругов могли встречаться друг с другом (увеселительные парки, публичные балы). Кроме того, на протяжении всей истории русских танцевальных
собраний поддерживалась традиция проведения больших публичных придворных балов и маскарадов, где встречались представители разных социальных слоев. Подобные вечера были призваны объединить на время представителей разных социальных ipynn; преодолеть характерное для эпох социальной дифференциации обособление и противопоставление сословий, позволяли всем присутствовавшим ощутить себя равными подданными одного императора, гражданами одной страны.
Помимо придворных публичных балов представители разных сословий могли встречаться на всевозможных маскарадах, таинственная обстановка которых нивелировала социальные различия и на время уравнивала императора и его подданного.
В разделе 1.2.4. «Функция самоидентификации» автор указывает на то, что после смерти Петра I созданная им иерархическая система стала отвердевать, что привело к усилению социального размежевания с одной стороны и сокращению внутрисословного дистанцирования с другой стороны. Балы и танцевальные вечера приобретают новую функцию - самоидентификационную, которая давала возможность участвующим в танцевальных собраниях определить свой социально-иерархический статус.
С 30 - 40-ых годов XVIII века в Петербурге, а затем и в других городах страны стали проводиться танцевальные вечера, которые устраивали представители различных социальных слоев в помещениях, снятых в аренду с разрешения полиции. Цена билета на подобные танцевальные вечера не превышала одного рубля, причем вследствие малочисленности женщин в Петербурге плата взималась исключительно с мужчин. На таких социальных собраниях сильно ощущалась стратификация общества: каждый из танцклассов имел свой контингент - один танцевальный зал собирал чиновников и офицеров, другой -купцов, третий - приказчиков и лакеев. Подобные балы и танцевальные вечера предоставляли танцующим замечательную возможность ощутить себя человеком определенного круга среди своих. Важно при этом добавить, что демонст-рация внутрисословных различий на подобных танцевальных вечерах запрещалась.
Со времен правления Екатерины TI стали возникать общественные клубы, в которых также проводились танцевальные вечера. Объединение могло происходить по сословному, профессиональному., религиозному признаку; с благотворительной или развлекательной целью. В данном разделе исследования автор подробно освещает историю различных клубов и обществ.
Многочисленные собрания, общества и клубы не только объединяли людей по различным признакам, но одновременно с этим противопоставляли их между собой внутри всего российского общества по тем же признакам, усугублял тем самым социальную стратификацию.
Мы можем заметить и другую сторону самоидентифйкационной функции бала: танцевальный вечер предоставлял великолепную возможность для самоутверждения. Танцевальные вечера превращались в демонстрацию мод и причесок; хозяева бала не жалели средств для оформления интерьера, организации льняного ужина и приглашения лучших музыкантов. Хорошо организованный
и успешно проведенный бал являлся одним из наиболее быстрых путей к славе, однако, далеко не самым простым, необходимо было приложить титанические усилия, чтобы произвести впечатление на привыкших к роскоши и богатству представителей бомонда.
Однако следует отметить, что добиться славы можно было и другим путем: на балу, где несколько стирались возрастные и материальные различия, где ослаблялись границы служебной иерархии, работала другая, отличная от служебной, шкала ценностей, поэтому именно здесь появлялась реальная возможность создать мнимый имидж. Как справедливо отмечает Ю.М. Лотман, на балу «юный поручик, ловко танцующий и умеющий смешить дам, мог почувствовать себя выше стареющего, побывавшего в сражениях полковника». На некоторое время молодость и красота брали верх над опытом и признанием я обществе. Перед ловкостью на паркете отступал даже ум. Умение хорошо танцевать и правильно вести себя в обществе могло способствовать карьере молодого человека: будучи замеченным на балу и понравившись высокопоставленному лицу или его жене, юноша мог ожидать продвижения по служебной лестнице.
Бал как «ярмарка тщеславия» требовал больших материальных затрат, однако, они полностью окупались тем положением, которое можно было достичь, участвуя в подобных «играх в роскошь» и тем упоительным чувством собственной значимости, заставлявшим вновь и вновь отдавать деньги на дорогие увеселения.
В разделе 1.2.5. «Матримониальная функция» танцевальный вечер рассматривается как «ярмарка невест».
Традиционно, городом, куда на зиму съезжались провинциалы со всей России, с целью представить своих дочерей на выданье, была Москва. Из Петербурга в Первопрестольную приезжали женихи с единственным желанием встретить там достойную невесту. Московские балы зимнего сезона были главными балами дебютанток, но и в других городах России танцевальные собрания выполняли ту же функцию брачной конторы, где происходили знакомства и устраивались судьбы виднейших династий России.
Совокупность архетипических и презентационных функций превращала бал в феномен, которому был подчинен весь образ жизни человека XVIII, а в большей мере XIX вв. В основе образа жизни лежит способ жизнедеятельности человека, т.е. «что он делает и как он это делает». Способ жизнедеятельности человека (в наиболее ярко выраженном виде у представителя дворянства) двух прошлых векое во многом строился вокруг бала. Ради бала шились самые модные наряды, для него приглашались самые известные музыканты и организовывалась пышные ужины, из-за него перестраивался весь распорядок дня. Бал вынуждал бодрствовать ночью и отдыхать днем, чтобы на следующий день снова ехать на танцевальное собрание. Бал превращался в обязанность, привлекательную, но тяжелую. Если в жизни мужчин была служба, то для женщин бал превращался в работу, отказ от которой мог повлечь за собой разные неприятности вплоть до «отлучения от «света»».
Бал являлся прекрасным развлечением, но отнюдь не отдыхом. Он требовал больших физических затрат. Кроме того, нередко танцевальные вечера представляли настоящую угрозу здоровью, а иногда и жизни участвовавших в них дам и кавалеров.
О том, что балы рассматривались как общественное дело, говорит тот факт, что от участия в них не освобождались даже беременные женщины, которые вынуждены были рожать детей «между второй и третьей кадрилью», (А И Куприн)
Помимо физической, танцующие испытывали еще большую эмоциональную нагрузку. При посещении бала было необходимо безукоризненно выглядеть, контролировать каждое движение и слово, и при этом казаться естественным, приветливым и веселым. Наука бального общения требовала долгих лет обучения. Именно поэтому бальная культура входила в жизнь человека еще в детские годы в виде многочисленных уроков танцев и этикета и посещения детских балов.
Однако все трудности, переживания и неудобства, связанные с балом; окупались тем положением и признанием, которые можно бьшо достичь, регулярно посещая танцевальные собрания. Именно поэтому танцевальная зала вновь и вновь открывала свои двери, приглашая к вальсу или мазурке усталых, но довольных дам и кавалеров, для которых бал превращался и в клуб, и в салон мод, и в брачное агентство.
Во второй главе ««Язык» и «грамматика» бала XIX - начала XX вв.» бал представлен как своеобразная семиотическая система, где танцы, детапи одежды, бальные аксессуары рассматриваются как знаки культуры.
Танцевальный вечер - это не только дамы и кавалеры, грациозно вращающиеся в вихре вальса, но и веера, лайковые перчатки, декольтированные платья, атласные башмачки, маски, шарфы, домино и зеркала. Все эти предметы являлись неотъемлемой частью танцевального вечера, персонифицировались, приобретали свой «язык».
В первом параграфе второй главы «Пространство бала в культуре» автор выделяет определенные предметы одежды и бальные аксессуары, которые в процессе становления бальной культуры в России превратились в устойчивые знаки танцевального вечера.
Одним из таких бальных знаков становилось зеркало (раздел 2.1.1.),
Подготовка к появлению на балу начинались задолго до танцевального вечера, и главным помощником в приготовлениях было зеркало, перед которым дамы и кавалеры проводили не один час. Зеркало превращалось в неотъемлемый атрибут и самого танцевального пространства, обычно украшая парадную лестницу. Проходя мимо него, приглашенные имели возможность в последний раз удостовериться в великолепии своего наряда, красоте прически и украшений. Зеркало приобретало функции последнего советчика и судьи, и воспринималось почти как предмет ритуального действа; увидев себя во всем блеске и красоте, дамы словно аккумулировали новые витальные силы, которые давали заряд на весь предстоящий вечер
В разделах 2.1.2. «Бальная одежда» и 2.1.3. «Бальные аксессуары» предпринимается попытка показать историю и определить роль таких знаков танцевального вечера, как декольтированные платья, перчатки, бальные туфли, шпоры, веер, агенда (бальная книжечка).
Бальная культура включала в себя культуру одежды. Многие руководства по этикету приводили поговорку: «По платью встречают, по манерам замечают, по уму провожают» и подробно оговаривали все элементы бального наряда. Роль бальной одежды было трудно переоценить: по костюму судили о достатке человека, его звании или чине. Танцевальное пространство предназначалось не только для танцев, но и для демонстрации мод. Бал приобретал функцию современных дефиле, где практически все наряды, сшитые на заказ, были произведениями haute couture. Обнаженные плечи, затянутые в длинные перчатки руки, маленькие атласные туфельки, случайно потерянное перышко от веера не раз становились предметом рефлексии для классиков русской литературы, не случайно, поэтому в данном параграфе автор анализируй! описания бального пространства, представленные в произведениях русских писателей.
Второй параграф второй главы - «Бальные танцы как знаки культуры» посвящен семиотическому исследованию танцев, популярных в России XIX в.: полонеза, вальса, мазурки, французской кадрили, польки, котильона.
Организующим стержнем бала были танцы. Каждый из них обладал собственным характером, а, значит, являлся знаком на балу. Разные танцы требовали определенной музыки, определенного настроения и даже определенной, приличной для них темы разговоров.
Программа танцевальною вечера - «набор» танцев и их последовательность - значительно варьировалась от места проведения бала. На придворных балах обычно танцевали только четыре танца: полонез, вальс, французскую кадриль и мазурку. Эти балы, как и большинство общественных танцевальный вечеров, обычно открывались полонезом. Представители царской фамилии кроме «императорского» полонеза танцевали преимущественно кадрили и вальсы, значительно реже мазурку и котильон. На частных балах и небольших танцевальных вечерах программа была более разнообразна, а бальное поведение менее ритуализировано. Как правило, эти балы начинались вальсом, который открывал хозяин дома или дирижер-распорядитель в паре с хозяйкой лома или ее дочерью.
Бал имел стройную композицию; в зависимости от темпа и характера исполнения каждый танец приобрел свое место в бальном пространстве. В главе, посвященной балам («Беседы о русской культуре»), Ю.М. Лотман представляет бал как «борение «порядка» и «свободы»». Открываясь строгим, торжественным полонезом, развиваясь в фигурах чопорной кадрили, романтического вальса, изысканной мазурки и веселой польки, бал стремился к неуправляемому котильону. Бал представлял собой эволюцию от церемониала к игре, причем каждая фаза этой эволюции была знаковой и несла определенный смысл.
В третьей главе «Особенности национального бала» дается краткая история развития бальной культуры страны, рассматриваются историко-типологические особенности русских балов и маскарадов.
Первый параграф третьей ."лавы «Русский бал в культуре XVIII - начала XX вв.;» посвящен осмыслению места и роли танцевальных вечеров в культуре России XVIII - начала XX.
В разделе 3.1.1. «'Зарождение русской бальной культуры» называется, что ..., появившийся в начале XVIII века как завезенный с запада и не присущий традиционной русской культуре элемент, вступил в противоречие с традиционными нормами культуры нашей страны и нарушил некоторые основы ее общественной жизни.
Одной из основополагающих традиций русской культуры, по которой был нанесен удар преобразованиями Пефа, был запрет на танцы в рамках светского общения. Конечно, несправедливо было бы утверждать, что допетровская Русь не была знакома с танцевальным творчеством: в народе развивались формы русского национального танца, при дворе русских царей можно было встретить заезжих иностранных танцоров и местных скоморохов, но в этом случае цари и их окружение выступали в роли зряч елей и редко сами принимали участие в подобных забавах. Во многом это объяснялось позицией аскетически-монашеского православия с его резко отрицательным отношением к играм, танцам и другим проявлениям штоти. Во времена Лжедмитрия I в России были предприняты попытки организовать первые светские танцевальные собрания, но так как в те времена в них принимало участие ограниченное число людей. приближенных ко двору, это нововведение не смогло укорениться в РОССИИ и после падения Лжедмитрия было предано забвению почти на сто лет.
Танцевальные собрания вновь появляются в России в переломное время, в один из самых сложных «мутационных» периодов ее истории. Петр не только «прорубил окно в Европу», изменив тем самым геополитическое значение страны, не только расширил географические границы России, он внес коренные изменения в системе управления страной, провел военную реформу, преобразовал территориальную структуру государства, радикально обновил все общественное устройство страны. Новая бальная культура становится неотъемлемым элементом обновляющегося образа жизни россиян, а танец получает «официальную прописку» на светских собраниях России. Появление ассамблей повлияло на разрушение и других традиций русского общества. Так, одним из главных нововведений было высвобождение женщины из плена запретов, наложенных «теремной культурой». Женщина на петровских ассамблеях приобретает статус «царицы бала». Подобное возвышение положения женщины было неслучайным. Е. Дуков отмечает, что «здесь в своеобразной форме всплывают непрожитые Россией элементы средневековой рыцарской эстетики - демонстрация культа «чужой» дамы, как, впрочем, и для дамы - демонстративного выбора «чужого» кавалера».
Учитывая ту настороженность, с которой были встречены ассамблеи в начале своего существования в России и традиционное неприятие танца служителями культа, вызывает удивление тот факт, что новые формы этикетного общения затронули даже такую косную систему как церковная среда, включая черное духовенство. Согласно указу первоприсутствующего в Синоде с 1723 года учреждались ассамблеи в московских монастырях, 29 декабря 1723 года была -16- проведена первая ассамблея у архимандрита Донского монастыря, на которой присутствовали президент Синода архиепископ новгородский Феодосии, архиепископ Кругицкий Леонид, архиепископы московских монастырей, чиновники синодальной конторы. Надо отметить, однако, что данное нововведение нашло отклик далеко не у всех служителей культа.
Секуляризация культуры во времена Петра Первого изменила отношение к искусству танца, но не смогла лишить его отрицательной коннотации в сфере общественного сознания: будучи делом почти государственной важности и имея высокую социальную роль, сфера танца продолжала вызывать чувства тревоги, страха, дискомфорта. Следует отметить, что и в последующие эпохи отрицательное отношение к танцам будет сохраняться. Неоднократно, в различных наставлениях молодым людям по правилам этикета можно будет встретить откровенное порицание танцев.
Созвучные настроения, включающие в себя настороженное отношение к танцевальным собраниям, характеризуют и художественное сознание: бал губит Нину Лермонтова («Маскарад»), Нину Баратынского («Бал»), Анну Толстого («Анна Каренина»). Он развращает Анну Чехова («Анна на шее») и признает сумасшествие Чацкого («Горе от ума»). Лирико-трагическую сущность бала ощущал и Б.Л. Пастернак, озаглавив два своих стихотворения «Вальс со слезой» и «Вальс с чертовщиной». У В.Ф. Одоевского бал превращается в подлинную пляску смерти. Напряжение нарастает, инфернальное начало бала просматривается все сильнее... Апофеозом, итогом всего сказанного становится знаменитый «Великий бал у сатаны» из «Мастера и Маргариты» Булгакова.
в разделе 3,1.2. ««Русский стиль» в бальной культуре» автор отмечает, что бал с момента своего появления в России приобрел самобытные черты, отличающие его от бала европейского. Особенность русского бала можно выразить формулой - «русского в русском бале больше, чем французского во французском». Европейский бал - поликультурен, русский - национально-специфичен. Объяснение этого феномена кроется как в особенностях национального характера, так и в том, что его появление в России произошло с большим опозданием в сравнении с другими странами Европы.
На танцевальных собраниях в России могли исполнять полонез, немецкий вальс и французскую кадриль, но при этом неизменно ощущалось влияние русской национальной культуры.
Перенося ассамблеи в начале XVIII века на русскую почву, Петр преследовал цель не разобщения, а консолидации общества и приобщения максимального количества людей к достижениям европейской цивилизации. Именно поэтому посещение ассамблей было обязательно для представителей разных социальных слоев. Наиболее соответствующей реальности, нам представляется позиция, согласно которой идея Heipa заключалась не в желании заменить традиционную русскую культуру новой европейской, а в стремлении синтезировать обе культурные традиции. Описывая линию Петра в сфере культуры, М.С. Каган указывает на то, что позицию Петра можно определить следующим - «не просто заимствовать, перенимать, пересаживать на русскую почву достижения западной кулыуры, а, осваивая их, создавать свое, оригинальное, синтезируюшее -17- самобытное с западным». Подобный синтез мы наблюдаем и на русских ассамблеях: поклоняясь всему новому, на петровских ассамблеях не забывали и 1радиций. Так. одним из пережитков старины было исполнение русских народных танцев на светских собраниях. Причем, подобные танцы не только не запрещались, а, наоборот, поощрялись императором. В исполнении русских плясок на ассамблеи прорывались языческие, дионисические начала русской национальной культуры. Н.А. Бердяев отмечает огромную роль русской хоровой песни и пляски, присущую русской культуре. «Русские люди склонны к оргиям с хороводами», - пишет он в «Русской идее». Возможно, этим объясняется тот факт, что традиция исполнения русских народных танцев прижилась на балах в России, став одной из отличительных черт русских светских собраний.
При Елизавете Петровне сосуществование двух культурных традиций -древнерусской и западно-европейской приобрело еще более очерченные формы. Смешение европейского и русского укладов жизни создало особый сплав, который характеризовался удивительной моделью поведения, когда с придворного маскарада шли в церковь, а оттуда - на народное гуляние. Русская пляска прочно укоренилась на придворных балах. Елизавета, хорошо знакомая и с европейской школой сачонного танца, и с элементами русской народной танцевальной культуры, внесла огромный вклад в дело создания «облагороженного», «окультуренного» стиля русского танца, сочетая самобытные черты русской пляски с профессионализмом, элегантностью, рафинированностью исполнения.
Стремление сохранить и укрепюъ самобытность русской нации, оградить ее от чуждых «русской душе» европейского образа мыслей и элементов западной культуры породило непрекращающиеся споры о назначении России, особенностях национального характера, своеобразии русской культуры. Наиболее четким проявлением этих споров стало противостоянии славянофилов и западников, оказавшее большое влияние на развитие всей культуры нашей страны. Одним из результатов этой полемики стали поиски национальной специфики художественных произведений и формирование «русского стиля» в различных сферах творческой деятельности. Русская национальная идея проявилась и в бальной культуре, что выразилось в появлении многочисленных костюмированных балов, стилизованных под русскую тему, на которых облачались в ста-ринные русские наряды, танцевали русские народные танцы, слушали народные песни. «Есть закон человеческой природы и культуры, - пишет И.А. Ильин, - в силу которого все великое может быть сказано человеком или народом только по-своему, и все гениальное родится именно в лоне национального опыта, уклада и духа. Денационализируясь, человек теряет доступ к глубочайшим колодцам духа и священным огням жизни. Ибо эти колодцы и эти огни всегда национальны: в них заложены и живу! целые века всенародного труда, страдания, борьбы, созерцания, молитвы и мысли. Национальное обезличивание есть великая беда и опасность: человек становится безродным изгоем, беспочвенным и бесплодным скитальцем по чужим духовным дорогам, обезличенным интернационалистом, а народ превращается в исторический песок и мусор». Для успешной эволюции бальной культуры необходимо было найти новое направление в ее развитии, и таким путем стало обращение к народной культуре. -18-
В разделе 3.1.3. «Русские маскарады XVIII-XIX вв.» автор приводит краткую историю маскарадов в России.
Как и ассамблеи, маскарады впервые появились в России в начале XVIII века, во времена правления Петра I. Они пользовались популярностью при дворе Анны Иоанновньк Анны Леопольдовны, Елизаветы Петровны. В годы правления последней масленичные маскарадные процессии времен Петра Первого сменяются маскарадными балами, которые превращаются в дело первостепенной важности. Елизавета подходила к организации маскарадов с особой тщательностью: по ее приказу ей регулярно доставляли рисунки и описание зарубежных церемоний, празднеств, банкетов. Примечательно, что в это время маскарады стали проводиться не только при дворе, но и в провинции.
Особого размаха культура русских маскарадов достигла в царствование Екатерины Великой. Если вход на придворные балы в те времена был весьма ограничен (сюда получали приглашение лишь высшие чины), то на публичные маскарады допускались представители не только дворянства, но и купечества. Маскарады эти пользовались большой популярностью и собирали до 5000 человек. Хотя на придворных публичных маскарадах существовала дифференциация по сословному признаку - для дворян и купечества выделялись разные помещения, между ними было сообщение, и переходить из одного зала в другой не возбранялось. Помимо уже упомянутых маскарадов-метаморфоз при дворе Екатерины устраивались также «мещанские балы», на которые приглашенные обязаны были явиться в простых мещанских платьях. Таким образом, дворяне получали возможность сыграть новую для себя социальную роль -представителей другого сословия.
В разделе 3.1.3. автор освещает историю публичных маскарадов второй половины XVIII века, наиболее подробно описывая увеселительные заведения Локателли, Лиона и Большого театра в Петербурге.
В 1796 году, когда на престол вступил Павел I. было издано распоряжение, которое предписывало гасить свет в 10 часов вечера, и, следовательно, заканчивать любые увеселения к этому часу. Согласно другому предписанию полиция производила наблюдение над всеми маскарадами, проводимыми как в частных домах, так и в театрах. На небольшой период времени маскарады практически прекратили свое существование.
С начала XIX века, со вступлением на престол Александра I. культура маскарадов возобновляет свое существование Также, как и в предшествующем веке, здесь отступали правила светских приличий, а игровая деятельность противопоставлялась утилитарной. Это сделало маскарады одним из основных увеселений 10-х годов XIX века.
При императоре Александре 1 публичные маскарады в Зимнем дворце традиционно назначались на I января и собирали более 30. 000 представителей разных сословий. В годы правления Николая I традиция многолюдных маскарадов была продолжена. Наиболее популярными публичными увеселительными заведениями начала века считались театральные маскарады Фельета. В 1803 году был подписан указ о переходе театральных маскарадов от Фельета в ведение -19- дирекции императорских театров, она же получила исключительную привилегию на проведение публичных маскарадов.
Автор исследования указывает, что особое место в истории русских маскарадов занимали собрания в доме В.В. Энгельгардта. С 1830 года на несколько лет маскарады Энгельгардтова дома стали самыми популярными в Петербурге. В работе анализируется полемика Ф,В. Булгарина и П.П. Свиньина по поводу маскарадов в доме на углу Невского проспекта и Екатерининского канала, приводятся выдержки из периодических изданий того времени, комментируются воспоминания современников о посещении данных маскарадов.
До 70-80-х годов XIX века публичные маскарады в Петербурге имели право давать далеко не все: преимущество отдавалось потомственной аристократии (которая была весьма малочисленной и по переписи i860 года составляла около 8% населения страны), вхожей в Дворянское собрания (проводить публичные маскарады обществам и заведениям было запрещено, хотя на частные маскарады оно не распространялось). После реформ 60-х годов и усиления демократизации общественной жизни России маскарады стали давать и различные благотворительные заведения Кроме того, Дворянское Собрание Петербурга и Москвы не раз предоставляло свои помещения для проведения благотворительных балов и маскарадов представителям купечества и иностранцам в пользу их соотечественников, проживавших в столицах. Также большой популярностью пользовались балы - маскарады французской колонии, проводимые в Москве и Петербурге.
Кроме придворных и публичных маскарадов устраивались и частные маскарады в особняках представителей высшего света. Они проводились с огромным размахом и подробно освещались в газетах и журналах. На подобных собраниях присутствовал весьма ограниченный круг людей, знавших друг друга. Поэтому нередко здесь пропадала сама суть маскарада - интрига, атмосфера таинственности, невозможности определить, кто скрывается под той или иной маской. Часто они превращались в костюмированные балы, отчасти заменившие традиционные маскарады и имевшие другое предназначение.
Раздел 3.1.4. «Бальная культура в русской провинции». В конце XVIII века происходит разделение страны на столичные и провинциальные города. Под понятие «провинциальные» подпадают все города за исключением европейского Петербурга и первопрестольной Москвы. Надо, однако, отметить, что границы понятия «провинция» были достаточно условными и размытыми: для жителя Петербурга конца XVIII - начала XX веков провинцией была Москва, а для иностранцев провинцией представлялся Петербург, который подражал европейским столицам, «перенимая парижские моды, английские манеры, голландские ремесла и польское красноречье» (Сизинцева Л.И.), не осознавая, что вторичность является один из признаков провинциальности.
Помимо соревнования Москвы и Петербурга, мы в праве говорить о «множественности» столиц: небольшие уездные города могли быть «столицами» для провинциальной округи. Одной из таких провинциальных «столиц» был в XIX веке Нижний Новгород. В портовых городах - Одессе. Архангельске - где набюдались контакты с западной Европой, вторжение «столичной» культуры также шло ускоренными темпами.
Хотя слово «провинциальный» в значении «захолустный», «уездный» начинает использоваться только с начала XIX века, а в XVIII веке оно не имеет еще отрицательной коннотации и безоценочно обозначает лишь отношение к определенной административной единице (провинция как административная единица просуществовала 55 лет: с 17i9 по 1775 гг.), в реальности «столичная жизнь» уже в конце XVIII века сильно отличается от жизни прочих городов страны. Бытовое поведение провинциального дворянина было менее ритуализировано, чем в Москве и Петербурге. Естественное поведение сохранялось преимущественно при дружеском, неформальном общении, однако, вне семейного круга рисунок общественного поведения резко менялся. С конца XVIII века происходит усиление регламентации и ритуализации жизни как в столицах, так и в провинции, что вело к выработке и усвоению новых норм и стереотипов в поведении дворян. Так, например, был выработан торжественный ритуал с целой программой праздничных зрелищ (бал, театр, фейерверк), которым обычно обставлялись открытия наместничеств. Непременными атрибутами и ритуальными действиями подобных мероприятий были символический трон императора, торжественная речь наместника, обращение к портрету правителя. При повышении семиотичности поведения языку общения надо было учиться. Большинство провинциальных дворян только постигали науку светского этикета. Праздники, вечера, балы призваны были научить правильно одеваться, общаться, вести себя в обществе. Плоды этого обучения не всегда были ощутимы сразу, и на столичных жителей производили угнетающее впечатление. «Все с претензиями, крайне смешными. У них изысканные, но нелепые туалеты, странные разговоры, манеры, как у кухарок, и ни у одной нет порядочного лица».- такими представлялись тамбовские дворянки в 1812 году москвичке М.А. Волковой.
Особое место занимали провинциальные балы, устраиваемые в военных гарнизонах и «на водах». На подобные танцевальные собрания офицеры могли приходить прямо с дневных учений, не меняя одежды и обуви. Здесь правила этикета сводились к минимуму, а к пошлости, безвкусию и неестественности прибавлялось открытое хамство и пьянство. Описанный А. Куприным в повести «Поединок» танцевальный вечер в Офицерском собрании лишь отдаленно напоминает блестящие балы Благородного собрания: роскошные столичные залы, отделанные золотом и мрамором превращаются здесь в грязную комнату с голыми стенами, оклеенную белыми обоями, дорогие портьеры - в тюлевые занавески, аромат от изысканных блюд - в горелый запах масла, смех - в неприличное ржание. Простота нравов сказывалась и на отношении к дамам: галантное приглашение на танец, свойственное столичным балам, могло превратиться здесь в грязное, неприличное домогание.
В провинции позиции традиционной культуры были особенно сильны. Здесь, смешиваясь с новыми европейскими влияниями, они приобретали странные, порой даже уродливые формы, становясь «смесью французского с нижегородским». Прекрасной иллюстрацией подобного явления может служить -21- характеристика одного военного на балу у губернатора в романе И.С. Тургенева «Отцы и дети», который «прожил недель шесть в Париже... и выражался на том великорусско-французском наречии, над которым так смеются французы, когда они не имеют нужды уверять нашу братью, что мы говорим на их языке, как ангелы, «comme des anges».
Место проведения балов могло сильно влиять на характеристики танце-важного вечера, его семиотику и грамматику, однако, национальная специфика ощущалась практически всегда.
Второй параграф третьей главы «От истории к современности русского бала» посвящен судьбе русского танцевального вечера в XX веке.
Со второй половины XIX века наблюдается процесс угасания бальной культуры. С одной стороны, сокращается число придворных и частных балов, проводившихся с большим размахом. На смену им приходят публичные балы, маскарады и танцевальные вечера, имеющие благотворительный или коммерческий характер. С другой стороны, на самих тавлеиальных вечерах начинается процесс упрощения бального этикета и отхода от многих ритуализированных форм, который подтачивал основы бала изнутри.
В описываемое время широкое распространение получают танцклассы -танцевальные залы, в которых танцмейстеры не только обучали основам бальных танцев, но и устраивали собственные публичные вечера. Танцклассы пользовались сомнительной репутацией, так как нередко напоминал дома свиданий.
Частичной компенсацией разрушения культуры балов стал рост числа ресторанов, перенявших некоторые функции танцевальных собраний и обретавших все большую популярность на рубеже XIX - XX веков. Если в первой половине ХIХ века кабаки с музыкой и танцами посещали преимущественно представители недворянских сословий, и подобные заведения нередко пользовались дурной славой, то с конца прошлого века наблюдается процесс «окультуривания» мест общественного питания. Со второй половины XIX века многие рестораны совмещают в себе функции места питания и театра: в некоторых ресторанах выступают цыганские артисты, посмотреть выступления которых специально приезжают представители разных слоев общества. Рестораны частично заменили балы: здесь можно было не только поесть и посмотреть выступление артистов, но, как и на бату, потанцевать.
Придворные балы проводились все реже. Последним балом в Зимнем дворце был многотысячный костюмированный бал 1904 года, после которого традиция проведения больших придворных рождественских балов была нарушена: вместо них стали устраивать музыкальные концерты. Последним танцевальным сезоном в России был зимний сезон 1914 гада: начавшаяся война поставила официальную точку в истории русских балов. Однако, история танцевальных собраний на этом не закончилась.
Балы и танцевальные вечера глубоко проникли в культурную память России: являясь в течение почти двух столетий неотъемлемой частью общественной жизни страны, они вновь возникли в конце 1917 года в виде известных «танцулек». В это время наблюдается насильственный процесс замены старой -22- дворянской культуры новой «социалистической», с частичным ассимилированием отдельных ценностных элементов старой культуры. В результате подобного аксиологического симбиоза образовалась своеобразная «культурная химера» в виде «демократического бала», которая впоследствии стала действовать в режиме саморазрушения
В первые годы советской власти широко дебатировался вопрос о вреде дореволюционных танцев. Созидание нового общественного строя требовало коренных изменений во всех сферах жизни, в том числе и в культуре танцев. Бальные танцы были провозглашены мещанскими, с выраженным сексуальным уклоном, а вследствие этого, не соответствующими новой культурной политике. На смену полонезу, вальсу, мазурке пришел советский механицизм в виде живых пирамид и спортивных парадов.
В связи с ростом числа музеев, выставок, развитием театра и кинематографа место танцевальных вечеров в сфере досуга стало значительно более скромным. Танцевальные вечера продолжали сохранять многие функции классических балов - здесь по-прежнему развлекались, знакомились, общались, но вернуться ко всему функциональному спектру бала уже не представлялось возможным. Изменялся и характер самих танцев: большое число пар и маленькие размеры танцевальных помещений привели к тому, что сложный рисунок многих бальных танцев стал упрощаться и в конечном итоге пришел к простому перетаптыванию на месте, не требующему специального обучения. Одновременно с этим происходил процесс профессионализации бального хореографии: в 1909 году в Париже был проведен первый чемпионат мира по бальным танцам.
Следует отметить, что в некоторых странах мира продолжала существовать традиция проведения балов в кругах бомонда, обычно проводимых с благотворительной целью и посвященных различным памятным событиям. Большое распространение получили также балы дебютанток, главная функция которых заключалась в представлении юных аристократок обществу. Коммуникативная функция на подобных собраниях являлась главной, внимание к тайнам, наоборот, отступало на второй план.
В Советском Союзе сама идея проведения подобных балов представлялась невозможной, однако, даже здесь культура балов давала о себе знать: выпускные школьные танцевальные вечера неизменно назывались «батами» выпускников, а обязательным элементом их программы был школьный вальс.
В настоящее время в России предпринимаются попытки возродить культуру балов. В Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Новосибирске и других городах страны все чаще проводятся бата предпринимателей, художественной интеллигенции, потомков дворянских родов. Однако все предпринимаемые попытки представляются второсортной стилизацией танцевальных собраний прошлых веков и обречены на провал. Бал на протяжении его истории являлся чутким барометром всех изменений в общественной и культурной жизни страны: танцевальные собрания чутко реагировали на изменения моды, появление новых музыкальных и танцевальных стилей. Дети с раннего возраста постигали правила этикета и азы хореографического мастерства. На современных «балах»
не каждый рискнет сделать тур вальса, а «игра в этикет» предает подобным собраниям бутафорский характер.
Классический бал как полифункциональная акция распался в современности на отдельные составляющие, способствующие организации досуга. Определенные функции балов в настоящее время выполняют домашние праздники. дискотеки и презентации, причем, следует отметить, что они являются «потомками» соответственно частных, публичных и придворных балов. На домашних праздниках сохраняются все основные функции частных балов: общение, флирт, карьера, эстетика, обычно сопровождаемые танцами. Дискотеки представляют собой эволюционированные публичные балы, отличительной чертой которых является то, что главенствующую роль на них приобретает релаксационная функция, практически отсутствовавшая на классических балах. Презентации напоминают придворные балы, с атрофией танцевального элемента. Обычно презентации отличаются жестким церемониалом и четким выполнением зсех этикетных норм. Здесь присутствует и игра, и карнавализалия. так как появление на презентации в вечерних платьях и смокингах, не свойственных русской культуре XX века, напоминает традицию костюмированных балов. В зависимости от масштаба собрания и состава приглашенных на презентациях могут прослеживаться консолидирующая или сословно-консолидируюшая функции, однако, в обоих случаях главенствующую роль приобретает функция «ярмарки тщеславия», ведь само участие в подобных мероприятиях означает принадлежность к «миру избранных». Основной же функцией презентаций (о чем говорит само название мероприятия) является представление определенному кругу высокопоставленных лиц, где роль императора может выполнять губернатор или президент.
В Заключении к работе подводится краткий итог исследования, излагаются основные выводы диссертации, намечаются некоторые перспективы дальнейших исследований.
В Приложении приводятся иллюстрации, отражающие сцены балов и бальную одежду, почерпнутые из дореволюционных периодических изданий.


Отдельные положения диссертации отражены в следующих публикациях:
1. Основные направления развития танца в XX в.// Тезисы докладов международной конференции «Европейская художественная культура XX в.: панорама уходящего столетия» (3-5 ноября 1997 г.). - СПБ.: (в печати)
2. Танеп в школе: проблемы и перспективы // Культура и образование: Тезисы докладов и сообщений V Международной конференции «Ребенок в современном мире: права ребенка» (27-29 мая 1998 г.). - СПб: Омега, 1998, -С. 19-21.
3. Мотив танца в изобразительном искусстве Франции конца ХЗХ -начала XX в. // Культурологические исследования: Направления, школы, проблемы: Сб. науч. тр. -СПб. :Изд-во РГПУим. А.И. Герцена, 1998. -С. 147-156.
4. Окончен бал, погасли свечи... (О балах пушкинской эпохи) / Санкт-Петербургская панорама (в печати).



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU