УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




На правах рукописи


Литвинов Сергей Владимирович


Россия - Западная Европа: историческая динамика взаимодействия культур (середина XVI - середина XIX вв.)


Специальность 24.00.01 - «Теория и история культуры» (исторические науки)
 

Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук
 

Москва-2009 
 

Работа выполнена на кафедре философии и культурологии НОУ ВПО «Институт современного искусства»
Официальные оппоненты:
доктор исторических наук, профессор Арапов Дмитрий Юрьевич
доктор философских наук, профессор Быховская Ирина Марковна
доктор исторических наук, профессор Зезина Мария Ростиславовна
Ведущая организация:
ФГОУ ВПО «Московский государственный университет культуры и искусств»
Защита диссертации состоится 15 июня 2009 г. в час. на заседании дис-сертационного совета Д 212.154.14 при Московском педагогическом государствен-ном университете по адресу: 117571, г. Москва просп. Вернадского 88, ауд. 826.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского педагогиче-ского государственного университета по адресу: 119992, г. Москва, ул. Малая Пиро-говская 1.
Автореферат разослан « » 2009 г.
Ученый секретарь диссертационного совета 


I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
 

Актуальность темы исследования. Проблема взаимодействия русской культуры с культурами европейских стран занимает все большее место в исследованиях ученых различных специальностей - историков, философов, культурологов, лингвистов, психологов. Связано это, прежде всего, с тем, что бурный рост новых технологий настолько облегчил передачу информации на большие расстояния за очень короткое время, что потребители этой информации получили до сих пор невиданные возмож-ности знакомиться с достижениями культур разных народов, причем многие как позитивные, так и негативные стороны этого процесса стали проявляться еще явствен-нее. В настоящее время, когда развитие новых информационных технологий сделало процесс межкультурного общения чрезвычайно интенсивным, сами культурные за-имствования в психологическом и социальном отношениях стали превращаться в трудный и зачастую разрушительный процесс. Более того, в этот процесс в условиях распространяющейся глобализации, которая является особенностью политического, экономического и культурного развития в начале XXI в., включаются самые широкие слои населения многих стран. Использование опыта взаимодействия культур при вы-боре новых способов общения между народами в современном мире имеет чрезвы-чайно важное значение, так как оно помогает избежать серьезных конфликтов, имеющих в основе своей непонимание и неприятие иной культуры.
Сейчас как никогда актуален именно исторический анализ динамики этого процесса, анализ, который предполагает наполненность теоретических построений исторической конкретикой, которая важна не только в качестве иллюстративного ма-териала определенных постулатов, но и является ценным средством для более глубо-кого проникновения в сущность данного процесса. В настоящее время, когда Россия находится в поиске наиболее соответствующей ее теперешнему состоянию социаль-но-экономической и политической модели, недостаточность знаний о структуре и ме-ханизме взаимодействия культур в исторической перспективе является одной из главных причин неправильной оценки ситуации в области отношений между культу-рами и серьезных просчетов в практической деятельности. Наряду с этим повышается и важность объективной оценки соотношения традиции и новаций в процессе взаимодействия культур, так как существуют два противоположных отношения, одно из которых считает наличие традиционных норм и институтов главным препятствием для восприятия новых культурных форм и одним из условий прогресса этого процес-са ставит отказ от традиции. Другая точка зрения заключается в том, что именно на-личие традиционных норм и институтов позволяет культуре-реципиенту наиболее безболезненно усвоить новые культурные формы, не нарушив при этом стабильности в обществе, которая является залогом сохранения внутренней сущности этой культу-ры, ее национальной идентичности.
Объектом исследования является взаимодействие русской культуры с культурами западноевропейских стран, а предметом исследования - динамика этого процесса в ее исторической ретроспективе.
Хронологические рамки исследования определяются серединой XVI в. - се-рединой XIX в. Нижняя хронологическая граница совпадает, с одной стороны, со значительной интенсификацией внешней политики Ивана Грозного, направленной на решение задач по расширению территории государства и выхода к Балтийскому мо-рю, с другой стороны, в это же время особенно остро проявляется нежелание со-седних с Россией государств, в частности Польши, способствовать развитию связей стран Западной Европы с Россией, что, прежде всего, проявлялось в препятствовании высококвалифицированным европейским специалистам приезжать в Россию. Верхняя хронологическая граница относится к середине 50-х гг. XIX в., когда Россия, потерпев поражение в Крымской войне, оказывается на долгие годы в международной изо-ляции.
Целью данного исследования является рассмотрение процесса взаимодействия культур с точки зрения его непрерывной динамики, выявление разнообразных прояв-лений этой динамики и степени ее интенсивности.
Эта цель определила задачи исследования, которые заключались в:
- выделении отдельных этапов процесса взаимодействия культур,
- выявлении характерных черт и особенностей этих этапов,
- описании разнообразия присутствия национальных культур стран Западной Европы в ареале распространения русской культуры,
- определении периодов доминирующего влияния культуры соответствующей европейской страны,
- характеристике и изучении функций каналов проникновения европейской культуры в Россию и степени их интенсивности на различных этапах,
- выделении основных сфер взаимодействия русской культуры с культурами стран Западной Европы,
- изучении особенностей идейной борьбы по вопросам взаимодействия куль-тур, развернувшейся в русской общественной мысли и публицистике и отразившей отношение общества к этой проблеме в разные исторические эпохи.
Данное исследование проводилось с позиции историка, занимающегося про-блемами отечественной истории, поэтому превалирует аспект рассмотрения вос-приятия русской культурой всего богатства и многообразия материальных предметов, идей и смыслов, которые приносили в Россию культуры стран Западной Европы, хотя, несомненным является тот факт, что и русская культура оказывала определенное влияние на культуры западноевропейских стран, пусть и не такое значительное.
Методологической основой исследования стали основополагающие прин-ципы исторической науки: объективность, историзм, комплексный подход. Принцип историзма предопределил рассмотрение динамики процесса взаимодействия культур в ее непрерывном развитии, в контексте конкретно-исторической обусловленности. Автор опирался на широкий спектр классических и современных взглядов на культу-ру в целом и процесс взаимодействия культур в частности. Исследование основыва-ется на комплексном анализе процесса взаимодействия культур с учетом органиче-ской взаимосвязи явлений культуры в их историческом развитии, и этот процесс рас-сматривается в тесной связи с конкретными социально-экономическими, поли-тическими и психологическими установками, существовавшими в русском обществе на протяжении рассматриваемого периода.
Методы исследования. Так как тема диссертации находится на стыке не-скольких научных дисциплин - истории, философии, культурологии, социальной психологии, автор применил междисциплинарный подход, что выразилось в ис-пользовании методов не только общенаучных (исторический, логический, метод сис-тематизации), культурологических (генетический, компаративный, типологизация, локализация) и специальных (синхронный, хронологический, структурно-системный, метод периодизации), но также и методов исследования других наук, в частности ме-тода социальной психологии, позволяющего учитывать психологические факторы, раскрывающие и объясняющие действия и поступки людей в процессе восприятия ими новой для них культуры, компаративного, дающего возможность провести срав-нительно-исторический анализ разных этапов взаимодействия культур, культурно- индуктивного, помогающего изучать элементы процесса взаимодействия культур, используя принцип от частного к общему, и делать на этом основании четко обос-нованные выводы.
Научная гипотеза. Процесс взаимодействия русской культуры с культурами стран Западной Европы имел стабильный поступательный характер и развивался в непосредственной связи с социально-экономическим и политическим развитием Рос-сии и, в свою очередь, оказывал определенное, а на некоторых этапах и значительное влияние на жизнь страны. В ходе этого процесса осуществлялась смена типов куль-турного сознания, а приоритеты общества в восприятии западноевропейских куль-турных форм изменялись как в соответствии с его потребностями, так и ввиду опре-деленной моды, принимавшей в определенные периоды форму культурных маний.
На защиту выносятся следующие положения:
1. В течение рассматриваемого периода в соответствии с типом культурной трансляции выделяются три этапа этого процесса, во время которых происходила его неуклонная интенсификация. Первый этап - стадиальный, для которого характерно столкновение двух противоположных тенденций - необходимость и желание пере-нимать западный опыт и резкое неприятие новшеств церковью. Второй этап - диффу-зионный, особенностью которого являются попытки поиска механизмов освоения но-вой культуры разными социальными слоями. Однако новые обычаи очень нелегко завоевывали позиции в обществе, члены которого внешне старались соответствовать новым требованиям, однако в сознание изменения проникали гораздо медленнее. На протяжении третьего этапа - контактного, стремление русского общества к знакомст-ву с западноевропейской культурой отличается особой глубиной и сознательностью, русские перестают быть только подражателями и постепенно становятся знатоками и ценителями европейской культуры.
2. Процесс взаимодействия культур носил объективный характер и в то же время обладал определенным историческим своеобразием, заключавшимся в том, что на одном историческом этапе в России присутствовали и взаимодействовали друг с другом культуры нескольких европейских стран. В процессе взаимодействия культур выделяются этапы доминирующего культурного влияния, когда культура определен-ной страны вызывала особое внимание русского общества, гораздо большее, чем по отношению к культурам других стран. Польское влияние начинает проявляться с 50-х гг. XVII в., когда польская культура все глубже проникает в русское общество и ее элементы заметны не только в царском дворце, в домах высшей знати, оно затрагивает даже церковный быт. Следующей культурой, которая наиболее привлекала внимание русского общества, стала голландская культура, которая в царствование Петра I стала наиболее интенсивно взаимодействовать с русской культурой. В 30-е гг. XVIII в. особое значение в России приобретает немецкая культура, а начиная с 40-х гг.
XVIII в., особое внимание русское общество уделяет французской культуре, которая на рубеже XVIII и XIX вв. занимает наиболее прочные позиции в России. Со второй половины 60-х гг. XVIII в. Россию затронул общеевропейский процесс увлечения всем английским, получивший определение «англомании», а интерес к англий-ской культуре все более прочно проникает в сознание русского дворянства.
3. На протяжении всего рассматриваемого периода происходит постепенное количественное увеличение каналов проникновения европейской культуры в Россию и изменение степени интенсивности их функционирования. Эффективность каналов была достаточно высокой в течение всего рассматриваемого периода, что же касается интенсивности функционирования определенных каналов, то она последовательно изменялась в течение разных этапов от низкой до высокой. Каналы вступали между собой в определенное взаимодействие, но не непосредственно, а на уровне конкрет-ной личности, пользовавшейся этими каналами. При этом образовывались особые их сочетания, которые проявлялись на фоне интереса отдельной личности к европейской культуре.
4. На каждом этапе процесса взаимодействия культур изменялись приоритеты русского общества в восприятии элементов европейской культуры. В XVI-XVII вв. основной интерес вызывает военный опыт европейских стран, а также западные тех-нологии. В первой половине XVIII в. этот интерес смещается в сторону организации управления государством, во второй половине XVIII в. возрастает интерес к европей-ской литературе, философии, организации быта и развлечениям. В начале XIX в. на первый план выходит критика бездумного копирования европейских культурных форм, а в середине XIX в. делаются первые попытки поиска места России в европей-ском культурном пространстве.
5. Русское общество проявляло постоянное внимание к процессу взаимодей-ствия культур, которое в наиболее концентрированном виде выражалось в яркой по-лемике между представителями различных направлений русской общественной мыс-ли и публицистики. Эта полемика отражала глубинные процессы, происходившие в русском обществе, связанные с теми изменениями, которые приносила европейская культура в Россию. Основное содержание этой полемики составляет призыв осто-рожно относиться к проникновению европейских культурных форм, не всегда подхо-дящих для заимствования.
6. На процесс взаимодействия культур оказывали значительное влияние объ-ективные и субъективные факторы, как ускорявшие, так и замедлявшие его. На про-цесс взаимодействия культур чрезвычайно большое влияние оказывали различные факторы, в разные исторические периоды особым образом направляя и корректируя его. К объективным факторам следует отнести потребности, связанные с социально- экономическим развитием страны и внешнеполитическими задачами России, а также развитие новых средств транспорта и связи, к субъективным - личные пристрастия правящих монархов и наличие определенной моды, которая на протяжении трех ве-ков менялась в течении нескольких раз, приводя к появлению культурных маний.
7. В течение всего рассматриваемого периода процесса взаимодействия рус-ской культуры с культурами европейских стран, несмотря на всю сложность и проти-воречивость этого процесса, на наличие значительных негативных моментов его со-провождавших, даже в самые острые его моменты, для русской культуры не сущест-вовало угрозы потери своей национальной идентичности. Так как русская культура была достаточно сильна и находилась на высокой стадии своего развития, обладая настолько большим запасом прочности и чрезвычайной способностью перерабаты-вать заимствования применительно к русской почве, то она воспринимала элементы западной культуры, не меняя своей природы.
Новизна и теоретическая значимость исследования состоит в том, что впер-вые в отечественной историографии на основе широкого круга источников процесс взаимодействия культур рассматривается на достаточно продолжительном отрезке времени, что позволяет выявить динамику сменяющих друг друга тенденций и их глубинные социокультурные последствия. При этом реализуется новый подход, ко-торый проявляется в методологии комплексного и междисциплинарного анализа это-го процесса с позиций историзма. Такой подход позволил раскрыть сложность и про-тиворечивость изучаемого процесса, выявить его сущность и характерные особенно-сти. В диссертации впервые дана периодизация процесса взаимодействия культур на протяжении рассматриваемого периода и раскрыто сущностное содержание и осо-бенности этого процесса на каждом этапе; выявлена степень интенсивности взаимо-действия культур на разных этапах в соответствии с типом культурной трансляции (стадиальный, диффузионный и контактный этапы); впервые вводятся в научный оборот многочисленные документы и материалы, обнаруженные автором в архивных собраниях Российской Федерации; выявлена степень интенсивности функционирова-ния каналов проникновения западной культуры на каждом этапе; выделены объек-тивные и субъективные факторы, как способствовавшие процессу взаимодействия культур, так и замедлявшие его; определены особенности восприятия европейской культуры русским обществом в связи с ростом национального самосознания.
Степень изученности проблемы. Историографический анализ, проведенный в ходе исследования, показал, что, несмотря на успехи в разработке отдельных аспек-тов процесса взаимодействия культур, специально комплексное исследование его ди-намики не проводилось. Прежде всего, это выражается в том, что отсутствуют сколь- нибудь значимые обобщающие и монографические работы по истории взаи-модействия русской культуры с культурами западноевропейских стран. Основную массу публикаций по данной теме составляют статьи и очерки в периодических из-даниях и сборниках.
Проблема взаимодействия русской культуры с культурами стран Западной Ев-ропы стала изучаться еще в XVIII в. В работах историков XVIII в. - В.Н. Татищева. М.М. Щербатова. И.Н. Болтина особое внимание уделяется отрицательным по- следствиям иностранных заимствований. В работах Н.М. Карамзина отразилась эво-люция его взглядов на сложный путь России в процессе ее приобщения к европей- ским ценностям. В работах А.С. Шишкова также уделялось достаточно внимания проблеме иностранных заимствований и бездумного увлечения французским язы-ком. В трудах историков середины - второй половины XIX в. - Н.И. Костомарова, М.П. Погодина, Н.П. Павлова-Сильванского, П.П. Пекарского затрагивались отдель-ные аспекты процесса взаимодействия культур. Подчеркивалось, что Россия является
составной частью Европы, и, следовательно, должна разделить ее судьбу и участвовать в ее развитии.
С.М. Соловьев высоко ценил усилия предшественников Петра, которые в силу своего воспитания, характера и предпочтений покровительствовали польскому влия-нию, приносившему в Москву большое количество культурных новшеств, что было своеобразным мостом в Западную Европу. К позиции С.М. Соловьева примыкает К.Д. Кавелин, который отмечал, что заимствования очень важны в истории национальной культуры, что они носят «органически необходимый характер, что, займет- вуя элементы других культур, русский народ остается «собою и себе верен». Д.В. Цветаев в своих многочисленных произведениях, посвященных деятельности иностранцев в России, исследовал различные аспекты распространения европейской культуры. В работах А.С. Лаппо-Данилевского обосновывается мысль о тяге русского общества XVII в. к западной культуре. В работах Е.Ф. Шмурло, М.М. Богословского, П.Н. Милюкова процесс взаимодействия культур рассматривался с точки зрения преемственности допетровской Руси и императорской России.
Долгое время в исторической науке господствующими были взгляды, которые нашли свое концентрированное выражение в трудах В.О. Ключевского считавшего, что в России иноземная культура навязывалась обществу, еще не ощущавшему в ней потребности; поэтому и возникла необходимость в «механическом проводнике», ко-торый бы искусственными средствами прививал и вводил эту культуру в русское об-щество. Именно дворянство и стало проводником западного влияния в русском об-ществе. Развитие связей между Россией и Западной Европой было предметом науч-ного интереса С.Ф. Платонова, Н.Д. Чечулина, В.Я Уланова.
В советское время проблема взаимодействия русской культуры с культурами европейских стран отечественными историками практически не затрагивалась. Интерес к этой теме вновь возобновился в последние 15-20 лет и связан он с изменениями, происходившими в обществе со второй половины 80-х гг. XX в. и оказавшими значительное влияние на развитие исторической науки в России. Исследованиями проблем взаимодействия культур занимаются философы и культурологи, что выражается в большом количестве изданных за последнее время работ, которые раскрывают проблему взаимодействия культур Запада и Востока, обращая при этом особое внимание на роль России в этом процессе. Современные культурологические исследования находятся в русле идеи «диалога культур», выдвинутой М.М. Бахтиным, и развитой B.C. Библером. В работах Э.А. Баллера развивается идея «исторической преемственности» в развитии культуры, которая связана с взаимодействием культур различных народов, живущих на протяжении одной исторической эпохи. Семиотическими исследованиями в области взаимодействия культур занимались представители московско-тартуской семиотической школы Ю.М. Лотман и Б.А. Успенский. В работах Д.С. Лихачева отмечается наибольшая универсальность европейского типа культуры, ее особая восприимчивость к другим культурам, а также, что для нашего исследования является наиболее важным, - ее наибольшая способность воздействовать на другие культуры
Различные аспекты процесса взаимодействия культур рассматриваются в докторских диссертациях С.Я. Сущего, С.Е. Юркова. Л.В. Беловинского, Д.Г. Горина, А.В. Бабаевой, В.К. Королева, И.В. Кондакова, В.В. Добрынина, а также кандидатских диссертациях Н.А. Кавериной, А.С. Волошиной, О.Г. Громовой, Т.Е. Зинченко, Е.А Куфен, С.Н. Гаврова, С.С. Шаумяна, Т.А. Коваленко, И.К. Мишариной, И.И. Кобзева, Д.И. Раскина, А.С. Скобельцыной. Среди работ последнего времени следует назвать монографии В.Я. Гросула и А.Б. Каменского. В работе А.Б. Каменского «Российская империя в XVIII в.: Традиции и модернизация» утверждается, что радикальные преобразования, осуществленные Петром
I, стали откликом на всеобъемлющий внутренний кризис традиционализма и с этой точки зрения они содержали то единственное средство, которое только и могло спасти Россию. Этим лекарством, пишет А.Б. Каменский, стала модернизация, или европеизация политических, социальных и экономических институтов, которая и составляла суть потребностей страны.
Зарубежная историография разрабатывала проблемы, которые долгое время оставались вне поля зрения советских историков. Большое внимание уделялось «перенесению» или «трансплантации» внешнего слоя европейской культуры на русскую почву в ходе петровских реформ. Следует отметить работы Р. Витрама, Дж. Кракраф- та, А. Мюллера, Р. Пайпса, Дж. Биллингтона. Большим недостатком этих работ является то, что авторы пытались проследить только внешние влияния западной культуры на русскую, совершенно не стараясь выяснить вопрос о внутренних процессах в русской культуре.
Источниковую базу исследования составили разнообразные источники, кото-рые можно выделить в следующие группы.
Законодательные акты XVI-XVII вв., представленные царскими указами и бо-ярскими приговорами. Законодательные акты XVII-XIX вв., большая часть которых опубликована в «Полном собрании законов Российской империи». Источники дан-ной группы важны для изучения вопросов охраны нравственности русских в религи-озных вопросах, создания благоприятных условий для распространения европейской культуры в России, введения ограничений на преподавательскую деятельность ино-странцев, чье образование не соответствовало предъявляемым требованиям.
Делопроизводственные документы, хранящиеся в архивных собраниях Россий-ской Федерации. В ходе исследования были просмотрены описи и дела фондов, со-держащих делопроизводственную документацию в следующих российских архивах. В Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ) были использованы мате-риалы, отложившиеся в ф. 109. - Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии (дела Первой и Второй экспедиций). Фонд дает много ценных и разнообразных сведений о действиях властей по ограничению контактов русских с иностранцами, по надзору за деятельностью иностранцев в России, а также по про-фессиональной деятельности иностранных специалистов в России.
Фонды Российского государственного исторического архива (РГИА) дают раз-нообразные данные, относящиеся к различным аспектам процесса взаимодействия культур. Среди них дела ф. 18. (Департамент мануфактур и внутренней торговли Ми-нистерства финансов), ф.466. («Высочайшие» повеления по придворному ведомству), ф.467 (Контора от строений Ее Императорского Величества домов и садов), ф.468 (Кабинет Его Императорского Величества МИД в), ф.472 (Канцелярия министерства императорского двора), ф.733 (Департамент народного просвещения МНИ), ф.735 (Канцелярия министра Народного просвещения), ф.758 (Опекунский Совет ведомства учреждений императрицы Марии), ф.759 (Собственная Его Императорского Величе-ства Канцелярия по учреждениям императрицы Марии), ф. 1167 (Комитет 6 декабря 1826 г. при Государственном Совете), ф.469 (Придворная Его Императорского Вели-чества контора МИД в), ф. 1263 (Комитет Министров), ф. 1286 (Департамент полиции исполнительной МВД).
Использовались документы Российского государственного военно-истори-ческого архива (РГВИА), находящиеся в фондах 314 (1-й Кадетский корпус), 315 (2-й Кадетский корпус), 318 (Пажеский корпус), где содержатся ценные материалы по вопросам обучения и воспитания молодых дворян. Были также использованы фонды Научно-исследовательского отдела рукописей Российской государственной библио-теки (НИОР РГБ): ф.518 (Московский Английский клуб), Российского госу-дарственного архива военно-морского флота (РГА ВМФ): ф. 173. (Канцелярия ад-мирала С.И. Мордвинова), ф. 432 (Морское училище), фонды Центрального исто-рического архива г. Москвы (ЦИАМ): ф.418 (Московский университет), ф.459 (Кан-целярия попечителя Московского учебного округа), ф.2314 (Московский отдельный цензор по иностранной цензуре). Данная группа источников представляется весьма ценной, так как они содержат уникальную информацию по различным аспектам про-цесса взаимодействия культур.
Документы личного происхождения, как находящиеся в архивах, так и опубли-кованные. Из неопубликованных документов, хранящихся в архивах, нами были ис-пользованы следующие. Российский государственный архив древних актов (РГАДА): ф. 186 (Ф.А. Бюлер), ф. 1287 ( Шереметевы), ф. 1412 (Бобринские), ф. 1261 (Воронцо-вы), ф. 1634 (Тургеневы). Научно-исследовательский отдел рукописей Российской государственной библиотеки (НИОР РГБ): ф. 11 (Апраксины), ф. 14 (Арсеньев B.C.), ф. 104 (Жуковский В. А.), ф. 131 (Ключевский В.О.), ф.432 (Воронцовы). Отдел пись-менных источников Государственного исторического музея (ОПИ ГИМа): ф. 183 (Шишков А.С.), ф. 198 (Кривцов Н.И.), ф.316 (Новосильцев), ф.440 (Забелин), ф.457 (Рамазанов). Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ): ф.218 (Греч), ф.871 (Штелин). Российский государственный архив военно-морского флота (РГА ВМФ): ф. 7 (Головнин В.М.), Ф. 8 (Грейги). Российский Государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ): ф. 46 (Бартенев), ф. 69 (Буслаев).
Среди опубликованных источников особое место занимает мемуарная литера-тура, которая является богатейшим источником по истории русской культуры XVIII-
XIX вв. Среди важных свидетельств об отношении русских к различным сторонам процесса взаимодействия культур находятся мемуары барона А.И. Дельвига, барона Н.А. Корфа, А.Д. Блудовой, М.А. Вейкарта, Ф.Ф. Вигеля, Б.Н. Чичерина, Н.Н. Морд-виновой, Н.И. Греча, В.А. Инсарского, С.Н. Глинки, С.П. Жихарева, А.О. Смирновой- Россет, Л. Ростопчиной, Т.П. Пассек, А. Чарторижского.
Одним из важнейших источников, исследованных нами, является периодиче-ская печать, которая содержит огромный материал, различный по своему характеру и чрезвычайно ценный для анализа процесса взаимодействия культур. В ис-следовании использовались общие литературно-художественные журналы, среди ко-торых следует назвать сатирические журналы Н.И. Новикова, «Сатирический вест-ник» П.И. Страхова, «Приятное и полезное препровождение времени», «Московский журнал», «Вестник Европы», «Отечественные записки», «Сын Отечества», «Совре-менник», «Соревнователь просвещения и благотворения», «Московский телеграф», «Русская мысль», «Русский вестник», «Северный вестник», «Современник», «Отече-ственные записки», «Русское обозрение». Эти российские журналы, сообщая русским читателям различные сведения о жизни европейских стран и способствовали форми-рованию определенных представлений о соответствующих странах и их культурах у русской публики.
Записки иностранцев о России XVI-XIX вв. являются уникальным источником, отразившим повседневную жизнь русского человека, несмотря на то, что многие из них отличаются предвзятым подходом к русской жизни. В результате практического опыта изучения и восприятия жизни России во всей ее сложности и противоречивости у иностранных современников складывался определенный образ России, ее культуры, определенное отношение к русским. Наряду с критическими замечаниями, с которыми не всегда можно согласиться, иностранные авторы приводят и много достаточно интересной историко-культурной информации о России и русских, которые позволяют с точки зрения представителя иной культуры взглянуть на про-цессы, происходившие в русском обществе в XVII- XIX вв. Данный комплекс источ-ников отличается высокой степенью достоверности. Сведения, представляемые авто-рами, подтверждаются как источниками данной группы, так и других групп.
Публицистические произведения XVI-XIX вв. также являются ценным источни-ком не только для изучения общественной мысли, роста национального самосозна-ния, но и содержат значительный материал по истории процесса взаимодействия культур. В ходе проведения данного исследования использовались памятники рус-ской публицистики и общественной мысли соответствующих периодов.
Практическая значимость работы заключается в возможности использования ее выводов, а также введенных в научный оборот источников как в исследовательской (полученные научные результаты могут стать базой для будущих исследований и интерпретаций процесса взаимодействия культур), так и в педагогической практике (при подготовке университетских лекционных курсов по истории России
XVI - XIX вв., истории русской культуры, культурологии, при написании учебников и учебно-методических пособий для высшей школы). Помимо того некоторые поло-жения работы могут быть использованы как критериальные точки отсчета в разра-ботке перспективных планов международного культурного сотрудничества Россий-ской Федерации. Практическое применение полученные результаты могут также по-лучить в работе сотрудников историко-культурных музеев при создании экспозиций и тематических выставок.
Апробация результатов исследования. Основные положения и выводы дис-сертации нашли отражение в монографии, 32 статьях в научных сборниках, в публи-кации архивных источников общим объемом 59 печатных листов (см. Список публи-каций в конце Автореферата). С основными положениями и выводами исследования соискатель выступал на Международной научной конференции «Запад и Восток: тра-диции, взаимодействие, новации» в ВПГУ (Владимир, 2000 г.), на Международной научно-практической конференции ученых МАДИ (ТУ), ЛГАУ, СИБП (Москва, 2001г.), на XXXIV Международной филологической конференции в СпбГУ (Санкт- Петербург, 2005 г.), на 4-ой Международной научной конференции «Язык и общест-во» в РГСУ (Москва, 2006 г.), на Международной конференции «Человек и язык в поликультурном мире» ВПГУ (Владимир, 2006 г.). Материалы диссертации внедрены в учебный процесс Высшей школы культурологии Московского государственного университета культуры и искусств в курс «История русской цивилизации и культуры» и Института современного искусства в курс «История русской культуры». Дис-сертация обсуждалась и была рекомендована к защите на заседании кафедры фило-софии и культурологии НОУ ВПО «Институт современного искусства».
Структура работы. Работа состоит из введения, историографического обзора, обзора источников, пяти глав, заключения, библиографического отдела и приложе-ния.


II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ


Во введении обосновывается актуальность проблемы, сформулированы цели и задачи исследования, раскрывается научная новизна и значимость исследования.
В обзоре источников даются сведения о разнообразных видах исторических документов и материалов, составивших источниковую базу при написании данной работы.
В историографическом обзоре представлены взгляды отечественных и зару-бежных историков XVIII-XXI вв. на процесс взаимодействия культур.
В первой главе «Основные этапы взаимодействия русской культуры с культурами стран Западной Европы (середина XVI - середина XIX вв.)» выде-ляются этапы этого процесса. Периодизация любого исторического процесса в оп-ределенной мере условна и схематична, так как невозможно учесть абсолютно все факторы, определяющие развитие этого процесса, а именно от количества этих фак-торов, закладывающихся в основу периодизации, и зависит глубина обоснования вы-членения отдельных периодов. При этом следует ясно осознавать, что каждый период должен обладать собственным сущностным содержанием, ярко выраженной специ-фикой и качественным своеобразием, что отличает периоды друг от друга. Любой ис-торический процесс проходит в своем развитии определенные стадии, а именно: ста-дию зарождения, формирования, развития (распадающуюся на периоды становления, расцвета, относительной стабильности, угасания), упадка. Учитывая то, что в хроно-логических рамках исследования процесс взаимодействия культур находился на ста-дии формирования и развития определяющим принципом является степень интен-сивности, которая выражается в количестве и эффективности действия каналов про-никновения европейской культуры в Россию, а также в распространении ее элементов на различные сферы жизни русского общества вширь и вглубь. Следующим важным принципом определения границ этапов является изменение типа культурного созна-ния, господствующего в русском обществе в XVI-XIX вв. Именно это изменение сви-детельствует об отношении различных социальных слоев к проникновению европей-ской культуры в Россию. И, наконец, официальная позиция властей и православной церкви по отношению к процессу взаимодействия культур в XVI-XIX вв., которая в течение всего рассматриваемого периода претерпевала значительные колебания - от полного неприятия европейской культуры до принудительного введения ее отдель-ных элементов. На основании этих принципов периодизации в хронологических рам-ках исследования можно выделить соответствующие этапы.
В первом параграфе «Стадиальный этап (середина XVI - конец XVII вв.)» рассматриваются особенности первого этапа, в течение которого процесс взаимодействия культур находился на стадии формирования. Для этого периода характерно столкновение двух противоположных тенденций - необходимость и же-лание перенимать западный опыт и резкое неприятие новшеств церковью.
До середины XVI в. связи России с западноевропейскими странами носили фрагментарный характер, хотя уже с конца XV в. заметно оживление культурных контактов России с Западной Европой. Новый этап отношений России с Западной Европой приходится на середину XVI в., когда активизируется внешняя политика Ивана Грозного, а его попытки расширить территорию государства приводят к ясному осознанию необходимости получения технических знаний с Запада, прежде всего, в военной области. Иван Грозный с большим интересом относился к иностранцам, что наиболее ярко проявилось в начале 70-х гг. XVI в., когда царь, вынашивая планы подчинения Ливонии, выказывает им все больше внимания и говорит о том, что он «строг только к своим, к чужестранцам же милостив». Вступление на престол Бори-са Годунова принесло еще большее усиление контактов с Западом. В конце его цар-ствования происходит первое близкое столкновение русской культуры с культурой западной. Драматические события начала XVII в. вызвали значительные изменения в русской культуре, связанные как с внутренними процессами в развитии культуры в предшествующий период, так и с интенсификацией процесса взаимодействия культур.
Лжедмитрий I, вступив на московский престол, пытался предпринять некоторые меры к исправлению грубых, по его мнению, нравов русских и приблизить Россию к европейской образованности. И хотя кратковременное царствование Лжедмит- рия I не принесло значительных перемен в смысле западных нововведений, новые впечатления, полученные обществом, не пропали даром. Так, находящиеся с 1608 г. в Москве польские послы писали о настроениях некоторых знатных людей, которым импонировала «наша свобода, потому что своя неволя им уж очень надоела, особенно когда они вспомнят, что было во времена Бориса и теперь при Шуйском».
После завершения драматических событий начала XVII в. в русском обществе существовала сложная идейно-нравственная атмосфера, затруднявшая процесс взаи-модействия культур. Но уже к середине 40-х годов XVII в. делаются первые после событий Смутного времени попытки восприятия некоторых элементов европейской культуры, которые постоянно наталкиваются на явное и скрытое противодействие общества, еще неготовое в полной мере воспринимать западные новшества. Средой, в которой западные новшества утверждались легче всего, был царский двор и высшая аристократия. Алексея Михайловича окружали люди, увлекавшиеся западной куль-турой: Б.И. Морозов, A.JI. Ордин-Нащокин, И.Ф. Стрешнев, Н.И. Романов, А.С. Мат-веев. Однако число таких людей было весьма незначительным, а подражание ино-странцам большинства ограничивалось только внешними проявлениями интереса к западной культуре и ни в коей мере не затрагивало их жизненные принципы. Более низкие социальные слои, а также духовенство, находящиеся полностью под влиянием церкви и русской традиционной культуры, всячески пытались противиться влиянию европейской культуры, категорически не приемля ее ценностей.
Церковь категорически выступала против любых заимствований не только в их физическом выражении, ею отвергалась сама идея заимствований, прежде всего по-тому, что они предполагали определенное изменение мироощущения и мировосприя-тия, формирование новых ценностных ориентаций, которые не только вступали в противоречие с традиционной картиной мира, веками освящаемого православной церковью, но и ставили под сомнение авторитет самой церкви и ее иерархов. Позиция же правительства в этом вопросе была более умеренной, хотя и в правительственной среде зачастую преобладало мнение о вредности контактов с западом.
Процесс взаимодействия культур приводит к тому, что во второй половине царствования Алексея Михайловича наступает момент некоего динамического рав-новесия, когда с одной стороны, царский двор с большим вниманием и интересом от-носится к различным «заморским диковинкам», собирая их для своего личного поль-зования, а вслед за двором этот интерес проявляют и представители высшей аристо-кратии, с другой же стороны, борьба с новшествами все более перемещается на стра-ницы полемических сочинений, а запретительные меры властей постепенно ослабля-ются. Это равновесие воплотилось и в личности самого монарха. Смесь традицион-ных и новых черт, характерная для той эпохи, была присуща и Алексею Михайлови-чу, который буквально разрывался между «стариной» и «новизной», «между изоля-ционизмом и соблазнами Запада; между византийской исключительностью и страст-ным желанием быть на равных с европейскими монархами; между московским об-скурантизмом и рациональным миром науки и техники».
Во время царствования Федора Алексеевича и регентства Софьи новшества еще более проникают на русскую почву, а приверженцы их усвоения занимают высо-кие посты в государственной администрации. В.В. Голицын, ведавший важнейшими государственными делами при Федоре, при Софье становится одним из главных го-сударственных деятелей. Первым браком Федор Алексеевич был женат на Авдотье Грушецкой, имевшей польские корни. Именно ее влиянию приписывалось то, что Федор Алексеевич первым из русских царей надел польское платье, чему последова-ли и все придворные. Тогда же широко распространяется обычай стричь волосы брить бороды, носить сабли и польские кунтуши. Царь хорошо знал латынь и другие иностранные языки. При его дворе появляется все больше дорогих европейских вещей, особо выделялась карета, сделанная по заказу во Франции, отличавшаяся большим великолепием.
Весьма доступными влиянию польской культуры становятся многие государ-ственные деятели, причем если в предыдущее царствование это были ближайшие со-трудники царя, то теперь и менее значительные лица становятся приверженцами польской культуры. Возросшие материальные возможности знати приводили ко все большему распространению западных диковин, таких, например, как сады с павли-нами и системой прудов. Новые культурные веяния охватывали все большее количе-ство людей, становящихся приверженцами западной культуры. Старые традиции по-степенно вырождались, уступая место новым, уже не так сильно связанным с церко-вью. На смену культуре Московской Руси приходила новая Россия, для которой на первый план выдвинулся вопрос о том, какой образец ей следует принять в качестве ориентира, какое западноевропейское влияние станет доминирующим. При Федоре Алексеевиче четко прослеживалась тенденция к превосходству средневековой като-лической традиции, представленной людьми типа Симеона Полоцкого, которые были выразителями знаний, основанных на отвлеченных науках - риторике, философии и богословии. Это направление было полной противоположностью тому прагматиче-скому знанию, которое русские могли почерпнуть у народов протестантских стран северо-западной Европы, экономическое, политическое и умственное развитие кото-рых намного опережало развитие народов католических стран.
Во втором параграфе «Диффузионный этап (конец XVII - 80-е гг. XVIII вв.)» рассматриваются особенности второго этапа, для которого характерно широкое проникновение европейские нововведений в Россию. Факторами, определяющими стремление русских к европейской культуре, являлись соответствие европейских форм новым потребностям страны и внешняя притягательность этой культуры для русских. Петра больше привлекали протестантские страны, так как в них бурно развивалась техника и новые технологии, так необходимые для России в начале XVIII в. Но в массовом сознании эти идеи не находили признания, потому что все связанное с техническими усовершенствованиями, считалось дьявольским, способным погубить душу человека. На этом этапе происходит попытка поиска механизмов освоения новой культуры разными социальными слоями. Однако новые обычаи очень нелегко завоевывали позиции в обществе. Боясь наказания за невыполнение царских указов, многие внешне старались соответствовать новым требованиям, однако в сознание из-менения проникали гораздо медленнее.
На этом этапе стремление русского общества к знакомству с западноевропей-ской культурой еще не отличалось той глубиной и сознательностью, которая станет характерной чертой следующего этапа. Дворянство, получившее от Петра III мани-фест о вольности дворянской и освободившееся от обязательной государственной службы, имело больше свободного времени и материальных возможностей знако-миться с европейской культурой непосредственно в ее собственном ареале. Однако нередко такое знакомство было весьма поверхностным и не затрагивало глубин соз-нания. Заимствованная оболочка не превращалась в конкретные дела, так как в России трудно было найти практическое применение просветительским идеям, столь модным во второй половине XVIII в. Внешние черты европейской культуры и просвещения, так интенсивно воспринимаемые высшими классами русского общества, лишь резче определяли ту грань, которая отделяла эти классы от огромной массы крестьян и представителей недворянских сословий.
Петр I стал выразителем новых взглядов на европейскую культуру, которые он приобрел в Немецкой слободе в Москве. Именно там Петр получил первые знания о Европе и представления о том, что и как надо изменить в России, которые в дальней-шем стали претворяться в жизнь в ходе его реформ. Важным этапом на этом пути бы-ло участие Петра в составе Великого посольства 1697-1698 гг. Пребывание за грани-цей оказало на Петра чрезвычайно сильное влияние. Там он увидел, насколько раз-нятся нравы, обычаи, образ жизни людей в Европе от жизни в России.
Новые потребности русского общества требовали новых форм государственно-го устройства, значительных изменений во всех сферах жизни общества, и формы эти приходилось искать среди чужих культур, так как в традиционной русской культуре, места для нового, в силу ее чрезвычайной консервативности, быть не могло, тем бо-лее, что ревнители русской старины достаточно сильно и убедительно выступали против всяческих новшеств. Это было одним из решающих факторов, предопреде-ливших такую ситуацию, когда все поиски нового сосредотачиваются в западноев-ропейской культуре. Еще одним фактором, направлявшим движение в сторону запад-ноевропейской культуры, была большая притягательность ее внешней стороны для русских.
При Петре пристрастие ко всему иностранному считается символом прогресса и залогом успешного развития страны. Поэтому двор и высшая аристократия ориен-тируются только на западные образцы, отказываясь от любых проявлений старины, и внешних (одежда, предметы быта), и лежащих в сфере сознания (русский язык, миро-воззрение). Преимущества европейской культуры были столь привлекательны, что со времен Петра все последующие монархи пытались заимствовать многое из европей-ской культуры, стремясь приобщить Россию к европейской цивилизации.
Своеобразие ситуации в России заключалась в том, что в массовом сознании огромное значение имели вековые стереотипы православия, в котором и светское ис-кусство и научно-технический прогресс считались чуждыми, «дьявольскими», про-тивными самой природе русского духа. Поэтому все более распространявшаяся евро-пейская культура в России не принимается основной массой населения, а функцио-нирует только в кругу европейски образованных лиц. Датский посланник Юст Юль уловил эту особенность: «Хотя в настоящее время в своем образовании русские и стараются обезьянничать, подражая другим народам, тем не менее внутри их по- прежнему сидит мужик».
Тот резкий поворот в мироощущении русских, начало которому было положе-но петровскими реформами, привел к резкой трансформации в оценке ценностей. В сознание русского человека проникает понимание того, что попытки держаться в стороне от международной жизни, сознательно чураться европейского просвещения значило полностью отказаться от собственного развития и «перейти в разряд или ази-атских, или третьестепенных европейских государств». Этот процесс на данном эта-пе носил лавинообразный характер. Многие заимствования проходили неосмысленно и сопровождались усилением социальных, экономических и политических противо-речий, что способствовало еще большему расслоению общества в понимании этого процесса. С одной стороны, происходило отторжение заимствований, закрепление и усиление неприязни по отношению к западной культуре, с другой стороны, усилива-лись некритические мотивы, рабское поклонение западному, сопровождавшиеся пре-небрежением и даже осмеянием своего.
Преемники Петра продолжали идти по указанному Петром пути заимствования западноевропейских знаний, по пути усвоения европейской культуры, однако былого увлечения, какое было при Петре, особой энергии, в деле ознакомления русских с за-падноевропейской культурой, правительство не показывает. В царствование Екате-рины I, Петра II и Анны Иоанновны процесс проникновения западной культуры в Россию продолжается, хотя и не столь интенсивно, как при Петре. Елизавета, при всем ее благочестии и искренней приверженности православной вере, никоим образом не собиралась отказываться от зримых плодов распространения европейской культуры в России. Продолжается курс на сближение с европейской культурой. «Россия текла путем, предписанным ей рукой Петра, более и более удаляясь от своих древних нравов и сообразуясь с европейскими». С восшествием на престол Петра III кардинально меняются вкусы при дворе, что было связано с тем явным предпочтени-ем, которое он отдавал немцам, выделяя их среди всех прочих иностранцев. После немцев первое место среди его предпочтений занимали англичане, «нравы и обычаи которых ему сроднее наших», как отмечал французский дипломат Лафермьер.
В третьем параграфе «Контактный этап (90-е гг. XVIII - середина XIX вв.)» рассмотрены особенности третьего этапа, в течение которого русские перестают быть только подражателями и постепенно становятся знатоками и ценителями европейской культуры.
После вступления на престол Екатерины II начинает складываться новая си-туация в процессе взаимодействия культур. Связано это, прежде всего, с тем, что Екатерина заявляет о своем стремлении следовать теориям европейских просветите-лей и руководствоваться ими в своей деятельности. Как указывал Р.Ю. Виппер, «правление Екатерины ... представляло ... любопытный эксперимент культурного воспитания неиспорченной, способной и грубой нации».
К концу XVIII в. процесс проникновения в Россию элементов европейской культуры развивался достаточно быстрыми темпами, хотя многие иностранные на-блюдатели считали, что, «хотя ... русская нация и сделала значительный шаг к усо-вершенствованию, но это усовершенствование едва заметно, если мы сопоставим его с образованностью других наций». Однако то, что знатнейшие вельможи не уступа-ли любому европейцу в утонченности приемов и образе жизни, совершенно не значи-ло, что вся русская нация приобщилась к европейской культуре. Как заметил У. Кокс, «не следует забывать, что цивилизовать отдельных личностей еще не значит цивили-
6
зовать нацию».
Воцарение Павла I принесло значительные трудности для процесса взаимодей-ствия культур. При новом императоре «весь прежний порядок нарушился, не заме-
у
нясь ничем». Запрещался ввоз книг, нот и всего, что «посылается из Франции, или выходит из фабрик и мастерских этой развращенной нации», а то немногое, что раз-решалось ко ввозу, подвергалось самому суровому осмотру.
Меры, предпринимаемые императором Александром I в первые годы своего царствования, ясно указывали на то, что влиянию европейской культуры созданы наиболее благоприятные условия, которых ни до, ни после никогда не было. «Ни в какое иное время не был так высок подъем гуманных идей в обществе, как именно в эти годы». В первые годы царствования Александра I могло казаться, что процесс «европеизации» России доходит до крайних своих пределов. Ф.Ф. Вигель писал, что «при Петре Великом Европа начала учить нас, при Анне Иоанновне она нас мучила; но царствование Александра есть эпоха совершенного нашего ей покорения». При этом, как считал Вигель, пострадало «чувство народности», которое двадцатипяти-летними стараниями императора, если не по всей России, то по крайней мере в Пе-тербурге, было загнано «в последний самый низший класс». Однако постепенно Александр I отходит от своих прежних убеждений и склоняется к мысли о том, что пример Европы может быть губителен. Именно со второй половины царствования Александра I начинается боязнь проникновения в Россию европейских идеалов госу-дарственного и общественного устройства, которая с новой силой проявится в после-дующее царствование.
Император Николай I не переносил никакого подражания Западу, а любые формы подражания иностранцам вызывали у него чувство раздражения. Однако сам он умел ценить комфорт и удобства европейского быта. Имея достаточно хороший вкус к иностранным вещам, Николай I часто пользовался услугами Английского ма-газина в Петербурге. В царствование Николая I проявляется четкая линия на преодо-ление тех отрицательных последствий, к которым привели безоглядные заимствова-ния в предшествующие царствования. Это отметил де Кюстин, когда писал о том, что «он (Николай I - C.JI.) боготворит сего великого реформатора (Петра I), но возвраща-ет к естественному состоянию нацию, которая более столетия назад была сбита с ис-тинного своего пути и призвана к рабскому подражательству ... чтобы народ смог произвести все то, на что способен, нужно не заставлять его копировать иностранцев, а развивать его национальный дух во всей его самобытности». Именно развитие это-го национального духа и стало важнейшей задачей царствования Николая I.
Середина 50-х гг. XIX в. является определенным водоразделом в процессе взаимодействия культур. Как указывал К. Леонтьев, «... несомненно одно - это то, что Россия после Крымской войны, хотя и не вполне, но все-таки по-европейски де-мократизировалась. ... Коалиция охранительных сил Запада ... своим торжеством способствовала ... подражательной демократизации [России]...». Подобное мнение высказывал и К.Д. Кавелин, выделивший тот исторический рубеж, который преодо-лела Росси в царствование Николая I, когда чрезвычайно выросло политическое мо-гущество России и ее влияние на международные дела.
Во второй главе «Влияние западноевропейских культурных форм на рус-скую культуру» отмечается, что отличительной особенностью процесса взаимодей-ствия культур в России было то, что в течение одного исторического периода с рус-ской культурой одновременно взаимодействовали культуры разных стран и интерес русского общества к каждой из этих культур был неодинаков на каждом этапе этого процесса. Начиная с середины 50-х гг. XVII в. выделяются периоды, когда опреде-ленная культура привлекала внимание русского общества гораздо более, чем осталь-ные, занимая при этом особое положение. Это явление можно определить как доми-нирующее культурное влияние, на протяжении которого русская культура восприни-мала западноевропейские культурные формы.
Тот факт, что Россия испытывала такого рода влияния, последовательно сменявшие друг друга на протяжении XVII-XIX вв., стал осознаваться уже в XIX в. В.Е. Якушкин в своей статье о французском влиянии в России писал: «В XVIII веке, до Петра мы видели сначала господство польского влияния, затем немецкого, влияния Немецкой слободы ... при нем (Петре I - C.JL), все-таки по исключительным условиям особенно сильны были влияния голландское и шведское. Затем при Анне Ивановне, при Бироне, усилилось вновь влияние немецкое. Наконец, при Елизавете Петровне берет верх французское влияние, окончательно утвердившееся при Екатерине II». Причины последовательной смены доминирующего культурного влияния и преобладания определенной культуры над другими, прежде всего, относятся к изменению интереса общества, на что в свою очередь достаточно сильно влияли как объективные факторы социально-экономического и политического развития страны, так и субъективные, связанные с определенной модой, которая в свою очередь во многом определялась личными пристрастиями правящего монарха.
В первом параграфе «Проникновение новшеств «с манеру польского» рас-сматривается интерес русского общества к польской культуре, который начал прояв-ляться примерно с середины 50-х гг. XVII в. Этот процесс интенсивно продолжался и в царствование Федора Алексеевича и в регентство Софьи. Польская культура все глубже проникает в русское общество, и ее элементы заметны не только в царском дворце, в домах высшей знати и даже в церковном быту.
До начала XVII в. русско-польские культурные контакты носили весьма ограни-ченный характер. Интенсификация контактов между русскими и поляками относится к периоду польской интервенции в Россию в начале XVII в., когда русские впервые в своей истории получили возможность достаточно широкого знакомства и различных бытовых контактов с представителями польской культуры. Война с Польшей (1654- 1656 гг.) способствовала еще большему проникновению польской культуры в Рос-сию. На процесс проникновения польской культуры в Россию также оказали влияние и тенденции развития русской культуры, ярко проявившиеся к середине XVII в. - се-куляризация культуры, рост общественного интереса к светской тематике. Интерес этот, главным образом, проявлялся в увеличении количества переводных произведе-ний западноевропейской литературы, которые все чаще проникают в Россию через Белоруссию, Украину и Польшу.
Польские нравы, знание польского языка перестали быть чем-то необычным в кругах высшего общества. Отмечая это новое явление, известный справщик Евфимий жалуется на распространение чуждых православию мнений и говорит, что этому спо-собствовала русская знать, которая, пытаясь дать своим детям лучшее образование, стала держать у себя домашних иностранных учителей и читать латинские книги. Постепенно эта мода стала проникать из боярской среды в более низкие социальные слои. Широкое распространение польской культуры в царствование Федора Алексее-вича приписывалось, в том числе, и влиянию его супруги, Агафьи Грушецкой, имев-шей польские корни. Именно благодаря ей в Москве начали стричь волосы, брить бо-роды, носить сабли и кунтуши польские, заводить польские и латинские школы. Польское влияние проникло даже во внутренний быт церкви. Так, шляпа патриарха Никона была сделана на манер кардинальской, башмаки его были украшены креста-ми, некоторые митры имели вид тиары, некоторые - западной короны, архиерейский жезл со змеями напоминает кадуцей.
Второй параграф «Открытие русскими голландской культуры» посвящен культуре, которая наиболее привлекала внимание русского общества в конце XVII - начале XVIII вв. Петр выбрал Голландию в качестве образца для подражания, потому что именно эта страна являлась в начале XVIII в. европейским научным и философ-ским центром. Петр высоко ценил такие качества голландцев, как трудолюбие, стремление проявить свои знания и способности в практической деятельности, в на-учном поиске, их скромность, аккуратность и бережливость. Поэтому лучшего места для приобретения знаний, умений, полезных навыков, чем Голландия, трудно было найти. Подлинное открытие голландской культуры Петром произошло во время его посещения Республики Соединенных провинций в ходе Великого посольства. Вели-кое посольство прибыло в Голландию летом 1697 г. и Петр воочию увидел те много-численные образцы в различных сферах жизни страны, которые он позднее пытался внедрить на русской почве.
Наиболее привлекательными явлениями голландской жизни Петр считал высокий уровень промышленной активности и производительности труда, которые основывались не только на особых качествах голландского национального характера, но и на выдающихся технических достижениях голландцев. Во время пребывания в Голландии Петр особое внимание уделял знакомству с различными коллекциями раритетов, животных, растений, минералов, которые свозились в Голландию со всего мира и помещались в многочисленные кунсткамеры, которых в одном только Амстердаме было более сорока. В Голландии Петр учился часовому делу, кораблестроению, рисованию, изготовлению гравюр, изготовлению бумаги, шелкопрядству и ткачеству.
В третьем параграфе «Особое место немецкой культуры в России» отмеча-ется, что немецкая культура занимала в России особое место, так как ни с одним из европейских народов русские не имели такого близкого соприкосновения и такого интенсивного культурного общения, как с немцами.
В 30-е гг. XVIII в. немецкая культура приобретает особое значение в России, что связано, прежде всего, с личными предпочтениями императрицы Анны Иоаннов-ны. Немецкий язык становится господствующим при дворе, многие важные государ-ственные должности занимают немцы. В царствование Екатерины II происходит ин-тенсивный приток немецких колонистов, совершенно изменяющих те территории, на которых они поселились. Немцы принимали активное участие во всех сферах жизни русского общества и внесли значительный вклад в развитие русской культуры.
Немцы были первыми иностранцами в России, которые стали образовывать компактные поселения еще в XVII в. Наиболее известным из них была московская Немецкая слобода, где жили иностранцы разных национальностей, но немцы имели преобладающее значение. Русские имели возможность наблюдать жизнь немцев и за-имствовать для себя некоторые черты их быта. И часто что-то, казавшееся русским смешным и нелепым, позже становилось неотъемлемой частью русского быта. Так, например, при каждом доме в Немецкой слободе находился сад, в котором было по несколько грядок латука, над которым русские много смеялись и называли немцев травоедами, однако позже обычай употреблять овощные травы в пишу прочно вошел в обыкновение русских.
То особое место, которое занимали немцы и немецкая культура в России, опре-деляется, в том числе и термином «русский немец», который прочно укоренился в сознании русских. Он свидетельствовал о том, что, в отличие от французов или анг-личан (словосочетания «русский француз» или «русский англичанин» даже трудно себе представить), немцы активно участвовали во всех сферах жизни русского обще-ства и внесли значительный вклад в развитие русской культуры.
Значительное влияние немецкой культуры на русское общество имело и обрат-ную сторону. Проявляя свои национальные качества, немцы привносили в ведение дел (особенно это касалось представителей чиновничьей бюрократии), которыми они занимались, приемы неприятные русским - канцелярский педантизм, строгую дисци-плину и порядок, не совсем отвечающие нравам русских. И недовольство именно этими качествами конкретных немцев зачастую переносилось на всех немцев, фор-мируя к ним негативное отношение.
В четвертом параграфе «Приобщение русского дворянства к французской культуре» рассматриваются многогранные культурные связи между Россией и Францией. Вплоть до XVII в. русская и французская культура почти не соприкаса-лись, так как Русь была отделена от Франции обширными территориями немецкого мира и западнославянских народов. В царствование Алексея Михайловича отношения с Францией становятся более интенсивными, однако они не могут сравниться по степени интенсивности с отношениями с Англией и Голландией. По словам француз-ского посланника, пытавшегося объяснить этот феномен, нравы и обычаи французов так разнятся с нравами русских, «что нет вероятности, чтобы эти две нации, столь различные, остались надолго в согласии».
При Петре наступает новый этап в развитии русско-французских отношений. Если в изучении естественных наук, в освоении новых технологий использовался опыт Англии, Голландии и Германии, то влияние французской культуры, прежде все-го, проявлялось в том, что именно через нее русские знакомились с науками, изу-чающими общественное развитие, с новинками литературы и искусства. Во время царствования Анны Иоанновны происходит некоторое снижение интенсивности кон-тактов, однако и в этот период полностью культурные связи между Россией и Фран-цией не прекращались. Именно в это царствование, в 1732 г. французы по прошению священника Роберта Дунанта получают разрешение «построить по берегу реки Мьи Французскую церковь, ... кирку деревянную на каменном фундаменте».
Новая эра в распространении французской культуры в России начинается после вступления на престол императрицы Елизаветы Петровны, чья приверженность французской культуре и языку была широко известна. К этому периоду относятся, главным образом, внешние заимствования, распространение французских мод и обы-чаев, появление известных типов петиметра и модницы. Понимание важности фран-цузской культуры для развития просвещения в России наступает уже во второй поло-вине XVIII в., когда Екатерина II сама подает пример подражания всему француз-скому. Петербургский двор по своему блеску, галантности и куртуазности почти ни в чем не уступает двору Версальскому.
Отношение к французской культуре последовательно проходило несколько этапов. Если на первом этапе основное внимание русского общества было направлено на внешнюю сторону культуры - моды, бытовые привычки и т.д., на втором этапе - на французскую литературу и увлечение французской философией, то на следующем этапе, примерно с начала 90-х гг. XVIII в., русское общество знакомится с теми переменами, которые произошли во французском обществе во второй половине XVIII в., что связано с деятельностью французских эмигрантов в России. Они принесли с собой свободное, человечное отношение к людям низшего звания, к прислуге, простоту в обращении, непритязательность в одежде, пренебрежение к внешним отличиям, уважение к личным достоинствам человека.
На рубеже XVIII и XIX вв. процесс взаимодействия русской и французской культур переживал свой наивысший подъем, что обуславливалось той значительной ролью, которую играла Франция на международной арене и той притягательной си-лой, которую имела французская культура для ее поклонников во многих странах мира. Интерес к французской культуре среди образованного дворянства, возникнув в 40-е гг. XVIII в., уже никогда не угасал, и даже в периоды острых политических и во-енных конфликтов между двумя странами наступало некоторое взаимное охлажде-ние, но оно не носило долгосрочного характера.
Процесс приобщения русского общества к французской культуре имел и нега-тивные стороны. Об этом стали говорить и писать уже в 50-х гг. XVIII в. Русские са-тирические журналы полны обличениями бездумных подражателей. В жанре комедии с такими же обличениями выступает А.П. Сумароков, императрица Екатерина со своими сатирическими пьесами, Д.И. Фонвизин, Я.Б. Княжнин, В.И. Лукин, И.А. Крылов. Это внешнее проявление французского влияния объясняется тем, что наибо-лее легким путем приобщение к французской культуре можно было осуществить пу-тем прямого подражания, копирования уже имеющихся образцов. Усвоение внешних черт французской жизни - мод и приемов, светских обычаев, было и легче и привле-кательнее, чем усвоение научных сведений и отвлеченных философских понятий, ко-торые усваивались гораздо медленнее.
В пятом параграфе «Повышенный интерес русского общества к англий-ской культуре» рассматриваются причины такого интереса русского общества к английской культуре, которые обуславливались, прежде всего, той ролью, которую Англия стала играть в Европе начиная с 60-х годов XVIII в. Рост могущества Англии, основывавшийся на ее выдающихся достижениях в области промышленности, сель-скохозяйственного производства, науки и культуры, привел к тому, что во многих ев-ропейских странах стали рассматривать все английское как самое лучшее, которому необходимо подражать путем привнесения элементов английской культуры на на-циональную почву. Увлечение английским захватило многие европейские страны, в том числе и те, которые имели значительные достижения в собственной культуре, например Францию и Германию. Россия также не стала исключением, и подобное яв-ление стало фактом развития русской культуры, начиная с конца 60-х гг. XVIII в. Со второй половины 60-х гг. XVIII в. стремление подражать всему английскому доста-точно прочно проникает в сознание русского дворянства. Постепенно подражание англичанам становится не только признаком хорошего тона, но и свидетельством утонченного воспитания, явным знаком приобщения к самым вершинам европейской культуры. Английская жизнь настолько входит в моду, что постепенно вырабатыва-ется определенный стиль поведения и образа жизни определенной части русской ари-стократии, видящей в Англии единственно возможный образец для подражания. По-является несколько типов англоманов - людей, беспредельно преданного английской культуре, преклоняющегося перед ней.
Однако одновременно с этим явлениям происходят и явления противополож-ного порядка, когда многие отмечают и опасность бездумного подражания англича-нам, причем опасность такого подражания была замечена еще до широкого распро-странения англомании в России. Известный публицист князь М.М. Щербатов считал, что «английская зараза» появилась в последние годы царствования Елизаветы Пет-ровны. Он резко критиковал графа П. Шувалова за покупку дорогих английских ло-шадей, а жену канцлера А.К. Воронцовой распекал за то, что она имела пристрастие к английскому пиву. К началу 70-х гг. XVIII в. новые, непривычные прежде явления стали все глубже проникать в русское общество, что было почувствовано, прежде всего, Н.И. Новиковым. Его «Живописец» в 1772 г. писал: «Мы привыкли перенимать с жадностию все от иностранных, но, по несчастию нашему, почасту перенимали только пороки их ... ныне женщины и мужчины взапуски стараются перенимать что-нибудь от англичан, все английское нам кажется теперь хорошо, прелестно, и все нас восхищает ...»
Конец XVIII - начало XIX вв. знаменуют собой интенсификацию отношений России и Англии практически во всех областях. Некоторое кратковременное ослаб-ление интереса к английской культуре наблюдается после заключения Тильзитского мира, когда официальные власти не поощряли знаков преклонения перед английской культурой и там, где это было возможно, пытались не допустить их публичного про-явления. Однако в среде дворянства повсеместно растет увлечение английским бы-том, английской литературой, английскими политическими учреждениями, англий-скими экономическими теориями, английскими методами обучения.
В первой четверти XIX в. значительно усиливается интерес к произведениям английской литературы, развивается интерес к изучению английского языка. Разви-тие интереса к английской жизни привело к тому, что в течение первых пятнадцати лет царствования императора Николая I увлечение английской культурой распро-страняется и на образованный средний класс под влиянием периодических изданий, публиковавших в большом количестве английских авторов. С одной стороны, интерес к английской культуре у дворянства начинает спадать по сравнению со временем царствования Александра I. С другой стороны, этот интерес преодолевает рамки дво-рянского сословия и проникает в другие общественные слои - чиновничество, меща-не, духовенство проявляют интерес к английской культуре, что было связано как с общим процессом взаимодействия русской и английской культур, так и со специфи-ческими интересами именно этих общественных слоев.
Взаимное тяготение русской и английской культур очень точно определил Р. Хингли: «Англичане ... были предметом любви и ненависти русских». Эти слова яв-ляются логическим продолжением высказывания Н. Хомякова о том, что каждый русский, кода он находится среди англичан, сразу же чувствует себя как дома, не-смотря на то, что может быть ему не нравится их характер, взгляды или их образова-ние. Подобные же чувства испытывают англичане, жившие в России, чего нельзя ска-зать ни о немцах, ни о французах, ни об итальянцах. Подтверждая это мнение Райт Миллер пишет, что в личных отношениях и общему отношению к жизни «англичане имеют много больше общего с русскими, чем с нациями, географически расположен-ными ближе к ним». Он определяет эти точки соприкосновения как «способы, позво-ляющие избежать социальных трений, русское чувство юмора, отношение русских к
2
женщине, русское мужество и стойкость».
В третьей главе «Интенсивность функционирования основных каналов проникновения европейской культуры в Россию» сделана попытка рассмотреть эффективность и степень интенсивности функционирования каналов, через которые происходило взаимодействие культур.
В первом параграфе «Проникновение предметов потребления посредством внешней торговли» отмечается, что среди каналов, через которые осуществлялось проникновение европейской культуры в Россию, внешняя торговля занимает особое место. Распространяясь по всей стране, товары, произведенные в Европе, несли поку-пающим их русским представление не только о мастерстве сделавших их западноев-ропейских ремесленников, но и были зримым воплощением европейской культуры, наиболее понятным для восприятия на обыденном, бытовом уровне. В городах и се-лах, лежащих на торговом пути из Архангельска в Москву, в домашнем быту жителей посада и крестьян, нередко можно было встретить одежду, сшитую из иностранных сукон, некоторые предметы из «немецкой» кухонной и столовой утвари, такие, как блюда и тарелки из олова, стаканы, медные ковши, котлы, сковороды, стеклянную посуду. Значительно реже встречались дорогие предметы быта, мебель, ювелирные изделия, цены на которые были очень высоки, что делало их доступными только ог-раниченному кругу потребителей. Тем не менее, спрос и на эти предметы существо-вал постоянно и рынок пытался эти потребности удовлетворить.
То, чего нельзя было купить у иностранных купцов в России, многочисленные агенты закупали непосредственно за границей. Это касалось, в основном, вооружений и предметов дворцового обихода. При Алексее Михайловиче на такие закупки трати-лось несколько сотен тысяч рублей одновременно. Среди агентов царя наиболее из-вестна деятельность англичанина Ивана Гебдона, который несколько раз (в 1652 г., 1656 г, 1658 г. и 1660 г.) выезжал в Италию и Голландию с поручением царя закупить узорочные товары, мушкеты, пистолеты, карабины и порох, а также для приглашения разных специальностей мастеров. Европейские товары настолько широко распро-странились в России, что к концу XVII в. было трудно найти такую область, где бы они не присутствовали в том или ином виде. Эти товары употреблялись не только высшими слоями общества и жителями столицы. Они распространялись по всей стране, достигая даже самых отдаленных территорий.
Внешняя торговля рассматривается как фактор взаимодействия культур в пер-вом крупном сочинении по истории российской внешней торговли, написанном в конце XVIII в. М.Д. Чулковым. Он в частности отмечает, что соседние с Россией страны, «слыша и видя востание России и увеличение сил ея», очень противились этому, и хотели, чтобы русские не имели торговых отношений с европейцами и оста-вались «навсегда неискусными в воинских и морских делах». Однако наличие в Рос-сии уникальных продуктов «без которых другие государства пробыть не могли» за- ставили европейские страны торговать с Россией».
Во втором параграфе «Усвоение европейских нравов через контакты русских с иностранцами» проанализированы разнообразные аспекты отношения русских к иностранцам. В XVI-XVII вв. контакты русского населения с иностранцами были чрезвычайно затруднены. Считалось, что попыткой пообщаться с иностранцами выказывалось пренебрежение к великому князю и его державному достоинству, та- ким образом, ему наносился урон. На протяжении достаточно продолжительного времени русские относились к иностранцам с большой опаской. Причину этого сле-дует искать в том, что все непривычное и необычное вызывало у русских большое подозрение. Все, что противоречило религиозному мировоззрению русских, счита-лось вредным и враждебным. Не случайно архиепископ Новгородский Геннадий на-зывает Запад «адом». Религиозная нетерпимость, которая поощрялась православной церковью, переносилась и на отношение к иностранцам вообще. Не только их вера, но и внешний вид, одежда, образ жизни и бытовые привычки становились предметом осмеяния и даже ненависти. Само общение с иностранцами, даже в силу государст-венной необходимости, считалось оскверняющим русского человека. Власти боялись общения русских с иностранцами, видя в таком общении опасность для русской веры и нравов. Однако эти опасения кажутся преувеличенными, учитывая то, что до сере-дины XVII в. было очень трудно найти русских, говоривших на каких-нибудь ино-странных языках или понимавших их. Власти культивировали в народе недоверчи-вость и подозрение ко всем иностранцам, особенно если они пытались говорить о политике или религии. События Смутного времени, в которых участвовало много иностранцев, еще более усугубили отрицательное отношение к ним русских, и такое положение продолжалось еще в течение нескольких десятилетий, до конца 40-х гг. XVII в., когда, постепенно, под влиянием новых факторов, появляющихся в русском обществе, отношение к иностранцам и правительственной верхушки, и более широких слоев населения меняется.
Политика Петра I, направленная на установление прочных и долговременных связей с западноевропейскими государствами, привела к постоянному притоку в Рос-сию значительного количества инженеров, военных строителей, медиков, специали-стов в области геодезии и картографии, кораблестроителей и многих, многих других. Долгое время, проведенное в России, способствовало заимствованию иностранцами у русских некоторых черт быта. Так, широко распространился обычай, принятый в России и совершенно неизвестный в европейских странах, предлагать роскошное угощение на похоронах. Это приводило к большим тратам, и даже малосостоятель-ные иностранцы расходовали денег больше, чем могли себе позволить, чтобы не быть хуже других. Некоторые из иностранцев одевались по-русски и не чуждались и дру- гих русских обычаев, «даже соединенных с некоторыми праздниками». Немцы про-тестантского вероисповедания получают наиболее благоприятные условия для своей деятельности, потому что они никогда не пытались вести систематическую пропаган-ду ни в сфере религиозной, ни в сфере политической. Они казались менее опасными, чем католики с их вечной идеей подчинения русского православия папскому престо-
3
лу.
В третьем параграфе «Ознакомление с европейской культурой в ходе пу-тешествий русских за границу» рассматривается функционирование этого канала. Многочисленные иностранные путешественники, посещавшие Россию в XVI-XVII вв., свидетельствуют о том, что русским было запрещено покидать пределы своей страны и путешествовать, чтобы «свободно осматривать везде другие европейские страны». В запретах на путешествие за границу отражалось стремление государства максимально ограничить получение любой информации русскими о зарубежных странах и образе жизни их жителей, а также затруднить иностранцам сбор информа-ции о жизни русских. На протяжении достаточно длительного времени эта политика приносила свои плоды. Русское общество практически ничего не знало о жизни дру-гих стран, «не видя обращения других народов и не понимая вообще приятности сво-боды».
В XVII в. ситуация практически оставалась неизменной по сравнению с пред-шествующим периодом. Шведские дипломаты во время царствования Михаила Фе-доровича писали, что русским запрещено выезжать за пределы государства, вследст-вие опасения, что, прибыв к чужим князьям и народам, они, под влиянием их куль-турности, возненавидят отечественный строй. С этой оценкой перекликаются и слова Г. Котошихина о том, что русские «... для науки и обычая в иные государства детей своих не посылают», так как страшатся того, что, узнав веру и обычаи иностранных государств, «начали б свою веру отменить и приставать к иным, и о возвращении к домом своим и к сродичам никакого бы попечения не имели и не мыслили».
Ситуация кардинально меняется в царствование Петра I, когда появляется но-вый тип путешествия в Европу - выезд с образовательными целями. Первый выезд такого типа состоялся в 1697 г., когда русское правительство отправило в Италию, Голландию и Англию около 50 представителей аристократии и дворянства. Но уже довольно скоро в такие поездки посылаются и представители сословия служилых людей. Постепенно интенсивность этого канала восприятия западной культуры воз-растает весьма значительно и он становится наиболее эффективным по сравнению с другими. Благодаря ему непосредственное знакомство русского общества с западной культурой получает новое качество.
С усилением роли России в европейских делах, усложнением внешнеполитиче-ских задач и культурные связи с европейскими государствами становятся более ин-тенсивными. Новые впечатления, полученные за границей, дали толчок сложному психологическому процессу, который происходил в сознании этих русских путеше-ственников при их соприкосновении с различными сторонами западноевропейской жизни. По мере того как знакомство с европейской жизнью становилось все продол-жительнее, интерес к ней становился более глубоким и основательным. Внимание привлекается уже не только к ее внешней стороне, но и к более скрытым моментам. Происходит некое сравнение увиденного с тем, что осталось в России. И результаты этого сравнения вели к заключению о превосходстве многих сторон европейской жизни перед жизнью русской. Следующим шагом становилось выражение критиче-ских суждений о своих порядках, осознание их отсталости по сравнению с европей-скими и, как логическое завершение - мысль о замене их заимствованными с Запада. Враждебные чувства к Западу, с которыми русские уезжали в Европу, сменялись чув-ством осознания его превосходства.
Совершенно по-иному воспринимали все увиденное на Западе люди, которые знали иностранные языки и имели какие-то знания о европейской культуре. Это давало им возможность выделить главное и опустить второстепенное в своих впечатлениях. Люди, которые провели в Европе значительное время и восприняли многие элементы европейской культуры, с трудом возвращались к российской действительности. Их изменившееся мировоззрение, появление новых ценностных ориентаций иногда приводило даже к трагическим случаям. Ф. Бергхгольц сообщает о русском молодом человеке по фамилии Карадин, чрезвычайно образованном и даровитом, превосходно знавшем почти все языки. Он много лет состоял секретарем русского посольств при князе Куракине в Гааге. Карадин покончил жизнь самоубийством и многие считали, что это несчастье «главным образом произошло от того, что его неохотно хотели опять выпустить из России, а ему не хотелось в ней оставаться».
Постепенно мотивы, по которым совершаются путешествия на Запад, изменя-ются и принудительный их характер уступает место добровольному выбору европей-ских стран для продолжения образования, осмотра европейских достопримечательно-стей, лечения на европейских курортах. Русские, надолго остававшиеся в Европе, достаточно быстро воспринимали реалии чужой культуры, внутренне врастая в ок-ружающую их действительность. Русский путешественник, посетивший Берлин в се-редине 50-х годов XIX века отмечает, что в русской колонии Берлина остался один лишь наш солдат и тот едва понимает по-русски; все прочие перерядились и сдела-лись настоящими немцами.
В четвертом параграфе «Изучение иностранных языков как средство ос-воения форм европейской культуры» отмечается, что до конца XVII в. русские не проявляли особенной охоты к изучению иностранных языков, так как практически не существовало сфер их применения. Особое отношение к иностранцам, зачастую не-приязненное, также не способствовало развитию интереса к изучению их языков. Многие европейские путешественники отмечали, что знание русскими иностранных языков большая редкость и поэтому с ними очень трудно общаться. Однако единич-ные попытки изучать иностранные языки предпринимались русскими и в XVI в.
Недостаток в людях, знающих иностранные языки, ощущался и в начале XVIII
в. Одной из основных причин такого положения было то, что отсутствовали учебные заведения, в которых бы иностранные языки преподавались систематически. Другой причиной было то, что «к навыкновению же и учению иностранных языков (кроме словенскаго и греческаго) и малейшего не бысть усердия». В 1697 г. началось пре-подавание итальянского языка для детей бояр и «иных чинов» в школе у братьев Ли- худов, которые обучали ему частным образом. Им было поручено обучение 55 чело-век, из которых к занятиям приступили лишь 10.
Несмотря на определенный прогресс в деле изучения иностранных языков, са-мо владение ими еще не означало желания активно ими пользоваться. Ф. Берхгольц был весьма удивлен, когда увидел, что хотя многие из русских дам и говорили по- немецки, однако «почти все притворялись, что не понимают этого языка и еще менее в состоянии говорить на нем, и отвечали всякий раз, когда к ним обращались: не знаю, не понимаю». Необходимость изучения иностранных языков и хорошего владения ими ясно осознается русскими общественными деятелями, среди которых был
В.Н. Татищев, писавший, что «без знания какова либо европскаго языка книг нужд- ных к знанию читать ... не могут». Однако отсутствие квалифицированных препода-вателей делало этот процесс чрезвычайно трудным.
Распространение иностранных языков в России сопровождалось и негативными явлениями, что вызывало резкую реакцию многих писателей, публицистов и об-щественных деятелей. Большинство из них не выступали именно против иностранных языков, более всего французского, и не возражали против самого процесса взаимодействия языков, что, прежде всего, выражалось в процессе лексических за-имствований, объективного по своей сути. Их критику вызывало неумеренное и за-частую неоправданное употребление французского языка в ущерб русскому, что, как они считали, вело к утрате национального своеобразия русского языка.
В пятом параграфе «Иностранная книга как источник освоения содержания европейской культуры» рассмотрены пути проникновения иностранных книг в Россию, а также проблемы перевода книг на русский язык. В самом начале царство-вания Алексея Михайловича в Посольском приказе формируется библиотека «на роз-ных языках» книг. Одним из факторов, определяющих поступление книг в эту биб-лиотеку, был интерес русского правительства к тому, как на события в России отзы-вается Западная Европа. По описи 1673 г., в Посольском приказе находилось 112 книг и 6 рукописей на иностранных языках. Это были книги и рукописи весьма разнооб-разного содержания - Библия на польском, немецком и латинском языках, различные «летописцы», «лексиконы», «козмографии», «атлясы», «уложения», «статуты». В 1677 г. библиотека значительно пополнилась книгами из собрания А.С. Матвеева. Поступило 77 книг, в том числе, на латинском 42, на немецком 12, на польском 4, на французском 3, на итальянском 1, на голландском 1, на неизвестных языках 8. В библиотеке А.С. Матвеева находились книги религиозного содержания, как право-славные, так католические и лютеранские. О разносторонних интересах хозяина биб-лиотеки свидетельствовали книги «об огородном и палатном строении», о конноза-водстве, о гражданском житии, Судебник Магдебургского права, сочинения Верги-лия, «Политика» Аристотеля. В числе книг в библиотеке царевича Алексея Алексее-вича находились грамматики, лексиконы, 37 книг на разных иностранных языках.
В России были представлены книги на основных иностранных языках - латыни, греческом, польском, французском, английском, голландском, немецком. Круг чита-телей этих книг был достаточно узок, так как недостаточное знание иностранных языков препятствовало чтению книг на языке оригинала.
Проблема перевода книг «обходительным русским языком» стояла достаточно остро, так как зачастую переводчики не обладали достаточной квалификацией и де-лали перевод в силу своего понимания предмета, о котором шла речь в книге. Но бы-ли проблемы и объективного характера, в частности отсутствие соответствующей профессиональной терминологии на русском языке. Процесс формирования литера-турного языка нового типа, который проходил именно в первой четверти XVIII в., имел достаточно трудностей, и они, естественно, не могли не влиять на качество пе-реводов, особенно тех, которые делались в спешке. Язык некоторых переводов - это «беспорядочное смешение славенщизны с жаргоном фельдфебеля, унаследованных украинизмов и полонизмов с западноевропейской лексикой».
Знакомство с иностранными литературами открывало новый мир для изучения европейской культуры. Французская литература занимает в перечне переводов худо-жественной литературы второй половины XVIII в. господствующее положение, что обуславливалось соответствующим интересом к французской культуре в России в то время. Произведения немецкой и английской литературы занимают более скромное место. О преимущественном распространении французской культуры в России гово-рит и тот факт, что произведения английской литературы и некоторых других (италь-янской, испанской, португальской) в большинстве случаев переводились на русский язык не с произведения на языке оригинала, а с французского перевода и большинст-во изданий имело обозначение на титульном листе: «переведено с французского», «с немецкого», гораздо реже - с других языков. Книги на французском языке уже к се-редине столетия стали преобладать среди иностранных изданий, ввозившихся в Рос-сию.
В четвертой главе «Основные сферы взаимодействия русской культуры с культурами стран Западной Европы» рассматривается распространение элементов европейской культуры на разные сферы жизни русского общества.
В первом параграфе «Попытки адаптации государственных институтов к европейским политическим нормам» отмечается, что идея о превосходстве России над другими государствами, долгое время определявшая сознание и высших слоев общества, и простого народа, приводила к естественному отрицанию даже самой возможности пользоваться политическим опытом других стран. И если в XVI-XVII вв. западноевропейский опыт в управлении государством применялся минимально, то с царствования Петра I он начинает заимствоваться более активно. Одно из самых из-вестных деяний Петра - введение Табели о рангах - было также следствием изучения западного опыта. Порядок ведения делопроизводства в государственных учреждени-ях при Петре также приближается к тому, который был принят в европейских странах.
В важных политических событиях, происшедших после смерти Петра - в уч-реждении Верховного тайного совета, в попытках верховников ограничить самодер-жавную власть при воцарении Анны Иоанновны видно влияние идей, предлагавшихся Фиком. Мысль о необходимости учредить «Высокий тайный совет» была высказана Фиком в 1723 г. в записке, поданной в Сенат. Князь Д.М. Голицын, игравший одну из основных ролей в «затейке» верховников, также находился под влиянием идей Фика. Составленные верховниками «кондиции» Фик читал вслух в своей коллегии, в присутствии чиновников, и радовался, говоря, что «Российская империя ныне стала сестрицею Швеции и Польши», что «россияне ныне стали умны, не будут впредь иметь фаворитов, какие были Меньшиков и Долгорукие, от которых все зло происхо-дило». Политический опыт европейских государств изучался и российскими дипло-матами, имевшими возможность воочию его наблюдать. Кантемир, будучи послом в Лондоне, много времени уделял изучению английских государственных учреждений. Особенно его поражала та свобода, которой пользовалась в Англии пресса.
Новый виток интереса к устройству западных государств приходится на царст-вование Екатерины II, которая сама серьезно его изучала. Современник Екатерины князь М.М. Щербатов из всех существующих в Западной Европе типов государствен-ного устройства более всего выделяет английский, считая английскую конституцию наиболее совершенной, а народную вольность процветающей под тенью монархиче-ской власти в Англии, как нигде в мире.
Интерес к политическому и экономическому развитию западноевропейских го-сударств особенно активизировался в начале XIX в. и страной, которая привлекала наибольшее внимание в этом смысле, была Англия. Политическая стабильность Анг-лии, ее экономические успехи, своеобразие ее быта, высокая культура - все это дела-ло опыт Англии чрезвычайно интересным для других европейских государств, и Рос-сия в их ряду не была исключением.
Во втором параграфе «Применение европейского опыта в сфере матери-ального производства» отмечается, что в этой сфере использование европейского опыта наблюдается уже с XVI в., когда англичане стали строить на севере Европей-ской части России заводы для обработки русского сырья. Значительный толчок раз-витию русской промышленности дало применение паровых машин, первая из которых появилась в России в царствование Петра. Она была привезена из Англии и вы-ставлена в Летнем саду. В 1777 г. в России появилась первая большая паровая маши-на Ньюкомена, посстроенная в Шотландии по чертежам знаменитого инженера Сми- тона. Она была установлена в Кронштадте для выкачивания воды из канала Петра Великого. Машина Уатта двойного действия была впервые описана на русском языке в 1787 г. Л. Собакиным. Он был послан в Англию для усовершенствования в науках и механическом искусстве. Л. Собакин перевел на русский язык лекции Фергюссона о механике и в дополнении к ним описал паровые машины Ньюкомена и Уатта, виден-ные им в Англии. Правительство уделяло большое внимание образованию русских мастеров и подготовке отечественных специалистов для обслуживания паровых ма-шин. В Англию посылались ученики, а в 1806 г. на завод Берда было прислано 100 учеников сроком на 5 лет. В 1812 г. механику Меджеру было поручено «собственным иждивением» устроить в Екатеринбурге фабрику паровых машин и инструментов для горных заводов.
На вторую треть XIX в. приходится начало процесса перехода от мануфактуры к фабрике в России, начинается промышленный переворот, одной из сторон которого было систематическое применение машин в промышленном производстве. Начинает-ся ускоренное внедрение машинной техники, которая преимущественно закупалась в
Англии, а также во Франции и Бельгии. До 1826 г. существовали значительные труд-ности в закупке и доставке машин из Англии в Россию, вызванные позицией англий-ского правительства. Анонимный автор проекта «Рассуждения о причинах, содейст-вовавших умножению промышленности и богатства в Англии и о применении ее ус-пехов к пользам России», поступившего в Секретный комитет 6 декабря 1826 г. в подтверждение своих предложений о важности паровых машин приводит успешный опыт применения их в строительстве канала под руководством герцога Вюртемберг-ского.
В 1828 г. в Секретный Комитет 6 декабря 1826 г. поступает предложение уво-ленного от службы генерал-майора Веригина о пользе вызова из Англии в Россию ремесленников и художников. Веригин отмечает, что Англия заслуживает более других стран внимания России, так как «представляет нам народ, восшедший на высшую степень образования, коего промышленность достигла последней степени совершенства и который посредством обширной и деятельнейшей торговли обратил к себе большую часть денежных капиталов всего мира.» Английские художники и ре-месленники почитаются во всем мире как самые искусные, и они могут передать свои знания и навыки, и от этого учения может произойти большая польза.
Новации в развитии сельскохозяйственного производства имели значительный прогресс на протяжении второй половины XVIII и всего XIX века. Публикуется большое количество книг по растение- и животноводству, изучается опыт применения сельскохозяйственных машин и удобрений. К середине XIX в. широко распро-страняется мнение о том, что образцами для русского сельского хозяйства северной и средней России должны стать США, Канада, Голландия, Дания и Пруссия, а для юж-ной России - Франция и Австрия. «Что касается до английского хозяйства, то оно нам пока решительно не подходит, как университет не подходит кончившему курс в уездном училище». В преддверии крестьянской реформы поднимаются вопросы улучшения быта крестьян и повышения производительности сельского труда. При этом обращается внимание на то, что у голландцев можно позаимствовать гораздо больше, чем у англичан и французов, потому что в хозяйстве голландца используют-ся машины, действующие посредством ручной силы, которые имеют довольно про-стое устройство, тем более, что Г олландия наиболее близка России по суровому и скудному климату.
В третьем параграфе «Европейские инновации в российской системе обра-зования» рассматриваются различные аспекты влияния процесса взаимодействия культур на эту сферу. Одной из особенностей развития образования в России было то, что на протяжении достаточно длительного времени в России отсутствовало школьное светское образование. А. Поссевино отмечает, что «в Московии нет ни од-ной гимназии, в которой юношество обучалось бы свободным наукам, также нет и ученых богословов, которые просвещали бы народ проповедями. У московитов чрез-вычайно ученым считается тот, кто знает славянские буквы». Ему вторит А. Мейер- берг, писавший о том, что «Москвитяне без всякой науки и образования, все однолет-ки в этом отношении». Иностранным мемуаристам, посещавшим Россию в XVI-
XVII вв., отсутствие образования в западном понимании этого слова сразу же броса-лось в глаза. Особенно это контрастировало с большими природными способностями русских к обучению и изучению всяческих наук, что также отмечалось многими пу-тешественниками.
Основная масса народа была очень далека от образования, а тем более науки, так как соответствующие условия стали складываться в России только в ходе петров-ских преобразований. Тяга к новым знаниям стала постепенно проявляться как из чувства простого любопытства, так и с возникновением понимания того, что именно европейцы являются обладателями таких знаний, которые нужны русским, и что только от них можно им научиться. Корб, посетивший Россию с дипломатической миссией от императора Леопольда I в 1698 г., когда говорит о той гордости, с которой русские гнушаются пользоваться какой бы то ни было «наукой иноземцев». Корб увидел в России отсутствие в упражнении в «свободных науках» не только как след-ствие отрицательного отношения к западной науке вообще, но и определенное стрем-ление оградить молодежь от излишнего утруждения».
Но не только от чрезмерных нагрузок пытались сберечь подрастающее поколе-ние. Долгое время считалось, что юношество следует ограждать от всякого, даже в малой степени подозрительного влияния иностранцев. Начавшаяся широко распро-страняться с начала XVIII в. мода приглашать для обучения детей «свободным нау-кам» иностранных учителей вызывала резкое осуждение церкви, которая видела пря-мую угрозу для молодого поколения в том, что иностранные учителя практически не владели русским языком, а также в том, что они при обучении «малым детям и ереси свои знати показуют; отчего детем вред и церкви нашей святой может быть спона ве-
4
лия, а речи своей от неискусства повреждение».
Государство, понимая всю опасность, которая может произойти от преподава-ния учителей-иностранцев, ищет способы ее минимизации. В 1721 г. Феофан Проко-пович подал Петру проект об открытии семинарии в Петербурге. Он предлагал при-гласить иностранных учителей, причем не просто учителей, а «изрядных и свидетель-ствованных ... из академий иноземных». Возможную опасность «дабы оные детей наших не совратили к своей богословии» Ф. Прокопович пытался предотвратить как строгим присмотром за преподаванием со стороны властей, так и запрещением ино-странцам преподавать какие-либо богословские догматы. Догматам должно учиться только у своих единоверных, а иностранцы должны преподавать «только учения внешняя, языков, философии, юриспруденции, истории и проч.». Наиболее очевидной была опасность восприятия чуждых идей и взглядов «в академиях иноземских, где учители свободно свои мнения предлагают». И в этом плане открытие семинарии под присмотром властей, где иностранные учителя «аки связаны будут», по замыслу Ф. Прокоповича, могло стать хорошей альтернативой зарубежным поездкам.
Появление значительного количества учебных предметов, которые русские преподавать не могли в силу отсутствия национальных кадров, а также острая по-требность в изучении иностранных языков привели к значительному притоку ино-странных учителей в Россию. К середине 50-х гг. XVIII в. их количество выросло многократно по сравнению с началом века, а качество их преподавания зачастую бы-ло настолько удручающим, что именным указом от 5 мая 1757 г. устанавливался по-рядок предварительного «испытания в науках иностранцев, желающих определяться в частные домы для обучения детей», и о взыскании штрафов с тех, которые примут к себе в дом и станут держать учителя, не имеющего должного аттестата. Всех учите- лей-иностранцев, желающих обучать учеников, предписывалось свидетельствовать и экзаменовать в Петербурге в «Десианс-Академии», а в Москве в университете. Без получения соответствующего свидетельства и аттестатов никому не разрешалось принимать в свои дома иностранцев и не допускать их до содержания школ «под опа-сением неупустительнаго штрафа». Штраф устанавливался в размере сто рублей за каждого. Учителей же, осмелившихся иметь школы без аттестатов, предусматрива-лось высылать за границу. Все более интенсифицировавшийся процесс взаимодействия культур приводил к тому, что воспитание молодежи высших слоев общества было отдано преимущественно иностранцам, в чьи руки родители отдавали своих детей, зачастую не понимая, к каким далеко идущим последствиям это может привести.
В начале XIX в. в мире широкое распространение получила ланкастерская сис-тема взаимного обучения. Во многих странах создавались ланкастерские ттткольт. Система получила свое название по имени Джозефа Ланкастера (Joseph Lancaster), английского педагога, который занимался бесплатным обучением бедных детей и разработал оригинальную педагогическую систему, получившую широкое распро-странение не только в Англии, но и во многих странах мира. Россия, где еще с XVIII
в. существовал интерес к английским педагогическим теориям, стала одной из евро-пейских стран, где ланкастерская система применялась довольно успешно.
В четвертом параграфе «Заимствование европейских культурных норм в сфере быта и развлечений» отмечается, что наиболее зримо и ярко внешние формы западной культуры проявлялись в сфере быта и развлечений. Все, что касалось этих внешних форм и материальной обстановки, было более всего доступно русскому об-ществу и распространялось быстрее всего. И это было вполне естественно в том смысле, что материальные предметы гораздо легче, чем абстрактные идеи становятся привычными и удобными в пользовании. Однажды попробовав пользоваться более удобными, чем прежде вещами, одеждой, мелочами домашнего обихода и увидев, что они гораздо приятнее в употреблении и приносят определенное удовольствие, отка-заться от них в дальнейшем было практически невозможно. Наиболее известными ценителями европейских вещей были князь В.В. Голицын и А.С. Матвеев. У них в домах находилось много таких вещей, среди которых - немецкая резная золоченая карета, польская золоченая карета, немецкое золотное и серебряное кружево.
Изменения в одежде и внешности, которые произошли в результате петровских реформ, были весьма значительными. Если в XVI в. Поссевино отметил, что русские с большим неодобрением относятся к очень короткой итальянской, французской, ис-панской и немецкой одеждам, потому что она «оставляет открытыми те части тела, которые следует скрывать более всего», то с середины XVII в. отношение к такой одежде постепенно меняется. Указы Петра о европейской одежде поначалу были весьма трудны для исполнения, так как в России не было достаточного количества соответствующей одежды и обуви, способного удовлетворить все более растущий спрос. Приходилось выписывать из-за границы шляпы, башмаки и другие необходи-мые вещи. Это было весьма неудобно и дорого, и русским пришлось быстро учиться производить все это самим. Сначала это «самоделие», как его назвал К. де Бруин, тттло довольно плохо из-за отсутствия достаточно квалифицированных специалистов, но постепенно мастерство русских совершенствовалось при помощи иностранцев.
Пример в использовании достижений европейской культуры подавал царский двор, этот пример постепенно становится обязательным для высшей знати, а затем и все дворянское общество начинает ему следовать. В обстановке кремлевского дворца царя Алексея Михайловича находилось много предметов домашнего обихода, при-шедших с Запада. Царь любил смотреть иностранные картины, слушать игру немца- органиста, даже завел немецкий театр, который, хотя и представлял пьесы на библей-ские сюжеты, казался совершенно неприемлемым для ревнителей русской старины. Однако эти, довольно смелые, по меркам XVII в., новации кажутся весьма скромными на фоне тех поистине грандиозных изменений, которые произошли в этой сфере при Петре. Естественно, что законодателями мод становятся члены императорской фамилии и представители высших классов, так как у них всегда больше материальных и иных возможностей видеть и заимствовать чужие примеры. Русская знать при-обретает бытовые привычки и образ жизни европейской аристократии. Это проявля-ется и в устройстве домов, и в приобретении большого количества слуг. Ф. Берхгольц сообщает о том, что один из молодых Долгоруких, возвратившись из Франции, привез с собой скорохода и несколько иностранных лакеев, «чего здешняя знатная молодежь до сих пор не делала».
Петровские ассамблеи по праву считаются одним из самых действенных форм приобщения русских к европейской культуре. Первая ассамблея состоялась 4 декабря 1718 г. у генерал-адмирала Апраксина, вторая - 9 декабря у тайного советника Тол-стого. Активное вмешательство абсолютизма в процессы культурного развития, ярко проявившееся в петровской политике в области культуры «способствовало победе новой культуры, помогло ей сложиться в систему, но оно же придало ей несколько одностороннюю направленность, специфические черты «дворянской культуры».
В пятом параграфе «Отражение процесса взаимодействия культур в язы-ковой сфере» отмечается, что на протяжении многовекового процесса взаимодейст-вия русской культуры с культурами европейских стран его неотъемлемой частью бы-ли языковые контакты между русским и европейскими языками. Основной их состав-ляющей было это взаимное обогащение словарного состава этих языков словами, ко-торые в силу определенных культурно-исторических и лингвистических процессов покидали поле родного языка и начинали свое бытование в сфере языка-партнера. Различные аспекты процесса взаимодействия культур находили свое отражение в том числе и в русском языке, который приспосабливался ко все более усложнявшимся формам общественной жизни и новым потребностям страны. Рост производительных сил, непрерывное увеличение сведений об окружающем мире, изменение социальной структуры общества вело к появлению большого количества новых понятий, для ко-торых язык должен был найти соответствующее выражение.
Общество со значительным интересом относилось к влиянию иностранных языков на русский и критике, прежде всего, подвергалось распространение француз-ского языка и неоправданное употребление французских слов в русской речи. Так, А.П. Сумароков в издаваемом им журнале «Трудолюбивая пчела», пытался развивать культурное самосознание русских, противодействовать засорению русского языка иностранными, в основном, французскими и немецкими словами. «Язык наш толико сею заражен язвою, что и теперь вычищать ево уже трудно; а ежели сие мнимое обо-гащение еще несколько лет продлится, так совершеннаго очищения не можно будет больше надеяться».
Не меньшим, если не большим злом, которое испытывал русский язык, помимо массированного натиска иностранных слов, было то полное пренебрежение, которо-му он стал подвергаться с XVIII в. в высших слоях русского общества, совершенно разучившегося на нем говорить. В составленной на французском языке автобиогра-фической записке графа А. Р. Воронцова, читаем, что Россия - это единственная страна, где пренебрегают изучением родного языка, где «просвещенные люди» обеих столиц стараются обучить своих детей французскому языку, окружают их иностран-ными учителями, тратя на это огромные деньги, и не заставляют их учиться русскому языку; так что это прекрасное, как кажется родителям, воспитание, и при этом столь дорогое, приводит к полному незнанию истории и обычаев своей страны и даже оп-ределенному к ней пренебрежению. В то же самое время вырабатывается привязан-ность ко всему тому, «что относится к обычаям и странам чужим, в особенности же к Франции».
Неоправданное употребление иностранных слов в русской речи подвергалось постоянной критике, однако существовали и другие мнения по этому поводу. В 1776
г. в Опыте трудов Вольного Российского собрания при Московском университете была опубликован статья М.И. Плещеева, в которой он критикует введенный с неко-торого времени обычай «откидывать все чужестранные слова, кои уже в общем упот-реблении, и естьли так осмелюсь сказать, натурализованы были, и изображать оныя Российскими словами, которых никто не разумеет, или по крайней мере не столь яс-ное понятие с ними сопрягает, как с первыми». М.И. Плещеев говорит о том, что нет народа, который бы имел процветающие науки и художества и который бы при этом не заимствовал ничего у других народов. Англичане «хотя изобильный язык имеют», однако же многие технические термины заимствуют из других языков, «без всякой перемены принимают».
Пятая глава «Борьба идей по вопросу взаимодействия культур в общест-венной мысли и публицистике» посвящена острой полемике по вопросу взаимодей-ствия культур, разворачивавшейся на протяжении всего рассматриваемого периода. Эта полемика стала свидетельством определенного роста уровня национального са-мосознания, развития культуры, свидетельством формирования в обществе опреде-ленных взглядов на этот процесс. Основное содержание этой полемики на значитель-ном отрезке времени составляла борьба с инокультурным влиянием. Как указывал
Н.И. Бердяев, «московская культура вырабатывалась в постоянном противлении Ла-тинскому Западу и иноземным обычаям».
В первом параграфе «От антагонистического отторжения европейской культуры к признанию полезности изучения европейского опыта» рассматрива-ются взгляды русских публицистов XVI-XVII в., которые откликались на самые жи-вотрепещущие вопросы современности. Отражая рост национального самосознания, русская публицистика ставит вопрос о роли России в развитии человечества и о ее положении в системе других государств.
В полемике Ивана Грозного с Яном Рокитой отразилось неприятие царем стремления как католических, так и протестантских миссионеров распространять свое учение в России. В ответ на это Иван Грозный написал подробное опровержение под названием «Ответ государев». В четырнадцатой, заключительной главе «Ответа государева» царь строго запрещает Роките и его единоверцам распространять свое учение в Московском государстве и высказывает твердое убеждение в истинности православной веры. Учение Феодосия Косого, одного из известных русских еретиков, который бежал в Литву, имело одним из своих важнейших положений полное отсут-ствие национальной исключительности. «Все люди едино суть у Бога, и татарове, и немцы, и прочия языци; глаголет бо апостол Петр: «во всяком языце бояйся Бога и делаяй правду приат ему есть». Феодосию вторит и Иван Пересветов - «Братия, все есте дети Адамова». В XVI в. русская общественная мысль выходит за рамки ис-ключительно национальной ограниченности и в творчестве своих наиболее ярких представителей - Федора Курицына, Федора Карпова, Максима Грека, Николая Буле-ва, Ивана Пересветова отражает влияние западной культуры на русскую. Все миро-созерцание и мировосприятие русских людей XVI в. основывалось на православной вере, на церковных авторитетах, которые имели непререкаемый характер. К концу XVI в. русское самомнение достигло своей наивысшей точки. Идея о том, что Москва - это третий Рим, а русский народ - новый Израиль, что русскому государству принадлежит первое место в семье христианских народов, прочно вошла в обще-ственное сознание.
Значительный рост политического самосознания общества, происшедший в хо-де бурных событий начала XVII в., привел к увеличению публицистических произве-дений, повествующих о событиях Смутного времени. Исконная приверженность рос-сийского народа к православию оказалась не столь твердой, как полагалось до этого. Доведенные до отчаяния люди бросали иконы в огонь и в навоз за то, что Бог не за-щитил их от поляков, грабили храмы. Авраамий Палицын резко осуждает тех рус-ских, которые ведут «содружество с лютеранами и кальвинами», считая что оно «дос-
у
тойно посмеяния всех языков». В «Изложении на люторы» Ивана Наседки находится едкая сатира на лютеранские кирхи и нравы протестантов. В нем поднималась волна агитации против протестантов и их храмов, причиняющих православным материаль-ные убытки и оскорблявших их религиозные чувства. Сочинение Наседки, будучи своеобразной энциклопедией жизни и вероучения протестантов, пользовалось боль-шим вниманием и обычных читателей, и официальных лиц.
В начале 40-х гг. XVII в. наиболее острым вопросом, в обсуждении которого приняло участие все общество, был вопрос о замужестве царевны Ирины Михайлов-ны. Автор «Повести о внезапной кончине царя Михаила Федоровича», написанной в 1647 г., связывает смерть царя и царицы с пребыванием Вальдемара в Москве. Ос-новная идея, выдвинутая в этом произведении - как опасно русским дружить с ино-странцами, тем более вступать с ними в брак. Нет и не должно быть никакого общения «верному с неверным», считает автор. Как последнее брачное дело Вальдемара с Ириной, так и предыдущие были ведены немцами с единственной целью - подчинить русских своему влиянию.
Весьма острая критика увлечения западными новинками, как в материальной, так и в духовной сферах, содержится в сочинениях Ю. Крижанича, где рассматрива-ется целый спектр вопросов, связанных с культурным общением России с народами Западной Европы. Крижанич ставит почти в полную зависимость прогресс России от западной цивилизации. «Мы пока не можем жить без общения с иностранцами. Са-мого благочестия, веры христианской и благоверия мы еще должны учиться у других народов». С другой стороны, он видит большую опасность для государства, если граждане его оставляют в пренебрежении или совсем покидают свои нравы, законы, учреждения, язык своей родины и воспринимают нравы чужие, речь чужую, стараясь преобразовать себя в чужой народ. «Посему надо прогнать всякую иноземщину в нравах и языках», - делает вывод Крижанич.
Подобно Крижаничу, ярыми противниками «новых Латинских и иностранских обычаев и в платьи перемен поиноземски» были два последних патриараха - Иоаким и Адриан. Патриарх Иоаким в своей грамоте от 17 марта 1690 г. призывает царей Ивана и Петра не давать никакого попустительства православным христианам в об-щении с еретиками-иноверцами, «с Латины, Лютеры, Калвины ... общения в содру-жестве творити», но повелеть своим царским указом, чтобы иноверцы, пришедшие в русское «благочестивое царство», «отнюдь ... вер своих не проповедовали и в уко-ризну о вере не разговаривали ни с кем, и обычаев своих иностранных, по своим их ересям, на прелесть христианом, не вносили бы, (курсив мой - С.Л.) и сие бы им за-претит под казнию накрепко». Также Иоаким призывает царей не позволять ино-странцам строить свои храмы, а те, которые уже построены, «разорити годно и долж- но, яко диавольские сонмища ...» Патриарх Адриан также видел в общении с ино-странцами большую опасность для русских людей. Он резко осуждает русских «хо-дящих своевольно вне закона, заповедания и предания и уклоняющихся в чужестран-ные обычаи и в еретические прелести и сооружествующих и сообщающихся с ино-
4
верными».
Во втором параграфе «От создания мифологизированного образа Запада к критике бездумного копирования инокультурных форм» отмечается, что на ру-беже XVII и XVIII вв. полемика по вопросу взаимодействия культур еще более обо-стряется, что было связано со стремлением Петра I максимально ускорить процесс приобщения русского общества к западной культуре. Противодействие мерам Петра после жестокого подавления последнего стрелецкого бунта принимало все более скрытые формы, концентрируясь, главным образом, в среде недовольного духовенст-ва. Официальное же духовенство, особенно высшие иерархи православной церкви, в своих проповедях и панегирических сочинениях всячески восхваляли Петра за его стремление к приобщению России к европейской культуре.
Сочинения Ф. Прокоповича изобиловали ссылками на исторические примеры, показывающие необходимость и важность действий Петра в деле реформирования России. «Слово в неделю осьмуюнадесять, сказанное во время присутствия его цар- скаго величества, по долгом странствии возвратившагося, чрез ректора, честнейшего отца Прокоповича» заключает в себе пространное объяснение в необходимости пред-принимаемых царем путешествий за границу с целью перенять все ценное и передо-вое из того, что было в Европе. В «Слове на похвалу блаженныя и вечнодостойныя памяти Петра Великаго» Ф. Прокопович великую заслугу царя видит в том, что он и сам учился в чужих странах разным «учениям и искусствам словущим», и «нас учил». От учения Петра за границей произошли «народная польза и безпечалие». Плоды этого учения Прокопович находит в создании мануфактур, учреждении коллегий, развитии новых ремесел, утверждении нового правосудия.
В ряду панегирических сочинений петровской эпохи особое место принадле-жит сочинению П. Шафирова «Разсуждение какие законные причины ... его царское величество Петр Первый царь и повелитель всероссийский ... к начатию войны против короля Карола XII шведского 1700 году имел ...», изданное в Петербурге в 1717
г. В нем П. Шафиров прославляет Петра как императора, который открыл для России сотрудничество с европейскими державами. Особо выделяет П. Шафиров личный пример Петра, который пытался «подданных своих к путешествию в чужие край и восприятию добрых нравов и к обучению потребных к тому языков возбудить ...» Происходящие в России грандиозные изменения П. Шафиров пытается оценить с точки зрения европейского опыта. И цель политики Петра он видит в том, чтобы Рос-сия как можно ближе приблизилась к Европе, чему на протяжении длительного исто-рического периода мешали многие европейские государства.
Петровские реформы привели и к значительным изменениям в русской общественной мысли. Если до начала XVIII в. русские считались очень гордым и тщеславным народом, смотревшим на другие народы свысока, и только себя считавшими образованными и мудрыми, то в указанный период ценностные ориентации общества меняются на прямо противоположные. Если в предыдущие столетия русские считали себя гораздо выше европейских народов, то теперь создается далекий от реальности мифологизированный образ запада. Это произошло по причине усвоения ценностных ориентаций, которые оппозицию «цивилизованность - варварство» считали определяющей. Это привело к кар-динальным изменениям в образе жизни, нормах поведения в обществе, введении элементов европейского образования, усилившейся критике авторитета церкви. Естественно, что все эти изменения вызывали резкую ответную реакцию сторонников традиционной культуры, прежде всего, церкви, пытавшихся всяческими доступными им средствами снизить накал этого процесса и затор-мозить процесс приобщения русских к европейской культуре.
Во второй половине XVIII в. полемика по вопросу взаимодействия культур перемещается на страницы сатирических журналов. В статье «Английская прогулка» с большим сожалением Н.И. Новиков констатирует тот факт, что русские привыкли перенимать «с жадностию» все от иностранцев, но часто пе-ренимают только их пороки. Когда были в моде французы, то них русские взяли только легковерность, непостоянство, вертопрашество, «вольность в обхож-дении, превосходящая границы, благоразумием учрежденные» и многие другие пороки. Когда французов сменили англичане, то все «взапуски стараются пере-нимать что-нибудь от англичан», все английское кажется хорошим, прелестным, все английское восхищает русских. Русские настолько «пристрастны к чужестранному», что самые низменные пороки чужих народов нередко счита-ются добродетелями. В сознании русских французская наглость трансформиру-ется в благородною вольность, а английская грубость - в благородную «вели-кость» духа. Такими резкими сентенциями Новиков совершенно не хочет оби-деть французов и англичан, так как они «весьма много имеют доброго». Его критика направлена только на пристрастное «к иностранным порокам прилеп- ления» русских.
Принятие новых идеологических установок, изменение культурных приорите-тов привело к изменению самооценки русских. Они стали смотреть на себя как бы со стороны, оценивая себя мерками просвещенных европейцев. При этом, с одной сто-роны, ярко высвечивались все те негативные стороны русской действительности, ко-торые критиковали иностранцы еще в XVI-XVII веках (прежде всего, крепостничество и положение крестьян), с другой стороны, резко активизируется интерес к прошлому России, что выражается в публикации большого количества исторических источников и художественных произведений на темы, связанные с русской историей.
В начале XIX в. одной из ведущих тем публицистики продолжает быть критика бездумной галломании, охватившей дворянское общество в XVIII в. Одним из самых непримиримых критиков французов был граф Ф.В. Ростопчин, в своих произведениях высмеивавший различные аспекты галломании. Прежде всего, Ростопчин подвергает критике желание быстро перенимать иностранные новшества. Особую тревогу у Ростопчина вызывает повсеместное распространение французского языка и француз-ского воспитания. Везде только и видно молодежь, одетую и обутую по-французски, «и словом, и делом и помышлением французскую». Отечество их на Кузнецком мос- ту, а царство небесное - Париж.
После войны 1812 г. ожесточенным обличителем галломании выступил И.М. Муравьев-Апостол, автор «Писем из Москвы в Нижний Новгород» и «Путешествия в Тавриду». В своих письмах, печатавшихся в «Сыне Отечества» с 1813 по 1815 гг. он резко критикует пагубную моду на французский язык и на гувернеров французов. Муравьеву представляется чудовищным такое небрежение русских к своим способ-ностям, ко всему русскому, и его возмущает рабское пристрастие русских ко всему иностранному. Муравьев был искренен в своем негодующем отношении к «извергам- французам» и в ненависти ко всему французскому. Но следует признать, что Муравь-ев, несмотря на все свою антифранцузскую риторику, все же уступает требованию моды, заставлявшей находиться в общем русле увлечения французским. Он до конца жизни говорил на французском языке даже тогда, когда в этом не было особой нужды, сам бывал нередко в Париже и даже некоторых детей своих воспитывал во француз-ской столице.
В третьем параграфе «Первые попытки поиска места России в европей-ском культурном социуме» отмечается, что в 1830-х гг. спор о старой и новой Рос-сии выходит на арену общественной борьбы между западниками и славянофилами. Их полемика сосредотачивается на вопросе о необходимости и последствиях петров-ских реформ, о выборе исторического пути и перспективах развития России. Основ-ная проблема, занимающая участников этой полемики - будет ли Россия двигаться по своему самобытному пути или, постепенно сближаясь с Западной Европой, пройдет тот же путь развития, которому следовали европейские государства. И западники, и славянофилы сходились в том, что реформы Петра коренным образом сломали ста-рую Россию и потрясли русское общество до самых основ. Однако оценка их значе-ния западниками резко отличалась от оценки славянофилов. Западники считали пре-образования Петра великим благом для России, славянофилы же - великим несчасть-ем, так как, по их мнению, Петр насильственно столкнул Россию с предназначенного ей истинного пути и направил ее на ложный путь европейских заимствований.
При этом позиция западников была более научно аргументирована, так как многие из них были профессиональными историками, и подходили к проблеме взаи-моотношений России с Западом и анализу петровских реформ с точки зрения их не-избежности и закономерности. Они пытались показать неразрывную связь всего предшествующего развития России с петровским временем, пытались увидеть в стремлении России к культурному взаимодействию с европейскими странами, прежде всего, естественную потребность в развитии страны. Славянофилы же опирались на свое специфическое понимание истории России до конца XVII в. и эпохи петровских реформ и видели в культурных связях с Западом только явления, осуществлявшиеся только по личной воле Петра. Они представляли историю России, которая развивала только коренные славянские начала, где существовала своеобразная гармония между народом и властью, и где, в отличие от Запада, погрязшего во вражде, насилии и рабстве, царствовали мир, свобода и добровольность. Они подчеркивали необхо-димость для русского человека «чувствовать и сознавать в себе достоинство своей народности», свою самобытность, свою оригинальность, свои заслуги перед всем че-ловечеством.
Попытки найти рациональное объяснение тому, что на протяжении длительного исторического периода Россия и Запад не делали видимых шагов для сближения, а относились друг к другу с отчуждением и холодностью, предпринимал К.Д. Кавелин, который считал, что русские являются народом европейским, способным к совершен-ствованию и развитию, «который не любит повторяться и бесчисленное число веков стоять на одной точке». Подвергая критике положение славянофилов об утрате на-родности, к которой привели петровские преобразования и о преобладающем запад-ном влиянии, Кавелин указывает на то, что это положение не находит своего под-тверждения в истории России.
В Заключении подводятся основные итоги исследования, в частности отмеча-ется, что процесс взаимодействия культур на протяжении рассматриваемого периода носил достаточно динамичный характер. К разнообразным проявлениям этой дина-мики относится последовательная смена этапов, несущих новые, все более эффектив-ные механизмы взаимодействия, смена культурных приоритетов русского общества, что касалось культур конкретных европейских стран, неуклонное увеличение количе-ства и повышение эффективности функционирования каналов проникновения евро-пейской культуры в Россию, расширение сфер, где это взаимодействие происходило,
и, наконец, реакция общества на этот процесс. Динамика процесса взаимодействия культур отражала проникновение в систему ценностей русского общества элементов культур западноевропейских стран, преодоление существовавших стереотипов, а также вела к синтезу русского традиционного и инокультурного, что было важным моментом на пути вхождения русской культуры в мировой культурный контекст.
Этот процесс столь же сложен и противоречив, как сложны и противоречивы внутренние процессы развития культуры. Он приводит к определенным изменениям, как в самой культуре, так и во всем обществе, к этой культуре принадлежащем, при-чем влияние одной культуры на другую далеко не всегда является позитивным, ино-гда присутствуют и значительные негативные моменты. Именно этим негативным сторонам общество уделяло особое внимание, что проявилось в появлении большого количества произведений общественной мысли и публицистики, направленных на сохранение и укрепление традиций русской культуры. Но в то же время многие об-щественные деятели, ученые, публицисты, неизменно подчеркивая европейский ха-рактер русской культуры, призывали к разумному, учитывающему все своеобразие русской культуры диалогу с культурами европейских стран на благо России.
В ходе процесса взаимодействия культур особую роль играло уникальное по-ложение России, которая стала своеобразным местом пересечения культурных тради-ций Востока и Запада, при этом русскую культуру нельзя сводить ни к восточным, ни к западным компонентам, ни к простой сумме этих влияний. Бинарность, изначально присущая русской культуре, применительно к рассматриваемым нами проблемам проявлялась, с одной стороны к стремлению русского общества приобщиться к дос-тижениям западной культуры, с другой стороны - к определенной боязни, а в некото-рые исторические периоды даже сильному страху перед этой культурой, несущей, как представлялось, угрозу русской национальной идентичности. Эта бинарность в своей основе имела влияние двух разных культурных традиций - византийской и европей-ской, с течением времени еще более осложнялась как новыми культурными тенден-циями, так непростыми историческими обстоятельствами, которые приводили то к противостоянию, то к сближению с культурами стран Западной Европы.
По теме диссертации опубликованы 32 научные работы общим объемом 58,85 п.л.
Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендованных ВАК
1. Литвинов С.В. Нидерландско-российские культурные связи в первой половине
XVIII века // Вестник Московского университета. Серия 19. Лингвистика и межкуль- турная коммуникация, 2000, №1. С. 124-134. (1,0 п.л.)
2. Литвинов С.В. О возникновении и изменении значения термина англомания // Рус-ская речь, 2004, №3. С. 66-68. (0,2 п.л.)
3. Литвинов С.В. «Русская грамматика» Генриха Вильгельма Лудольфа // Русская речь, 2004, №5. С. 88-94. (0,4 п.л.)
4. Литвинов С.В. Англицизмы в русском языке XVI-XIX в. (Историко-культурный аспект) // Русская речь, 2004, №6. С. 99-102. (0,3 п.л.)
5. Литвинов С.В. «Необходимо для России, подобно Англии, возвышать и обогащать себя». Записка в Секретный комитет 6 декабря 1826 г. // Исторический архив, 2005, №1. С. 141-149. (0,5 п.л.)
6. Литвинов С.В. Иностранные профессора в Московском университете XVIII-XIX вв. // Русская речь, 2005, №2. С. 83-89. (0,5 п.л.)
7. Литвинов С.В. Ланкастерские школы в России // Русская речь, 2007, №1. С. 87-92. (0,4 п.л.)
Монография
8. Литвинов С.В. Историческая динамика взаимодействия русской культуры с куль-турами стран Западной Европы (середина XVI - середина XIX вв.) М.: КДУ, 2008. - 428 с.; [10 с.] ил. (26,75 п.л.)
Публикация исторических источников
9. Западная Европа - Россия: исторический полилог культур. Документы и материалы. - Т. 1. (Составление, подготовка текстов, комментарии С.В. Литвинова). М.: изд- во МГУ, 2000. - 340 с. (21,25 п.л.)
Статьи в сборниках научных работ
10. Литвинов С.В. Взаимодействие русской и польской культур (XVII век) // Запад и Восток: традиции, взаимодействие, новации. Владимир, 2000. С. 283-286. (0,4 п.л.)
11. Литвинов С.В. С.Д. Шереметев об английском влиянии в России // Научные труды Международной научно-практической конференции ученых МАДИ М.; Луганск; Смоленск, 2001. С. 68-70. (0,2 п.л.)
12. Литвинов С.В. Социокультурные типы русских англоманов // Материалы XXXIV Международной филологической конференции. Вып. 22. Ч. 1. СПб., 2005. С. 52-57. (0,5 п.л.)
13. Литвинов С.В. Русско-французское двуязычие в среде российского дворянства в конце XVIII - начале XIX вв. (Историко-культурный аспект.) // Язык и общество. Ма-териалы 4-ой Международной научной конференции. М., 2006. Т. 1. С. 33-37. (0,4 п.л.)
14. Литвинов С.В. План В.А. Жуковского по преподаванию иностранных языков Ве-ликому Князю Александру Николаевичу // Человек и язык в поликультурном мире. Т.
2. Владимир, 2006. С. 107-111. (0,4 п.л.)
15. Литвинов С.В. О взаимодействии русской и английской культур: лексические за-имствования XVI-XIX вв. // Вопросы описания языка и культуры. М., 2006. С. 68-76. (0,4 п.л.)
16. Литвинов С.В. Взаимодействие русской и западноевропейской культур в царство-вание Ивана Грозного (вторая половина XVI века) // Исторические науки, №2, 2007.
С. 58-62. (0,4 п.л.)
17. Литвинов С.В. Взаимодействие русской и западноевропейской культур в царство-вание Бориса Годунова (начало XVII века) // Современные гуманитарные исследова-ния, №2 (15), 2007. С. 419-422. (0,4 п.л.)
18. Литвинов С.В. Взаимодействие русской культуры с культурами западноевропей-ских стран в царствование Алексея Михайловича // Исторические науки, №3, 2007. С. 54-58. (0,4 п.л.)
19. Литвинов С.В. Первая половина XVII века - новый этап во взаимодействии рус-ской культуры с культурами западноевропейских стран // Современные гуманитарные исследования, №3 (16), 2007.С. 278-283. (0,4 п.л.)
20. Литвинов С.В. Русские историки XVIII - начала XIX вв. о процессе взаимодейст-вия русской культуры с культурами западноевропейских стран // Вопросы гумани-тарных наук, №3(30), 2007. С. 433-437. (0,4 п.л.)
21. Литвинов С.В. Борьба идей по вопросу взаимодействия культур в русской публи-цистике и общественной мысли XVI века // Современные гуманитарные исследования, №4 (17), 2007. С. 12-14. (0,2 п.л.)
22. Литвинов С.В. Изучение иностранных языков в России в XVI - начале XVIII вв. // Вопросы гуманитарных наук, №5 (32), 2007. С. 16-18. (0,3 п.л.)
23. Литвинов С.В. Иностранная книга в России как канал проникновения европейской культуры // Исторические науки, №4, 2007. С. 34-38. (0,4 п.л.)
24. Литвинов С.В. Полемика по вопросу взаимодействия культур в русской публици-стике и общественной мысли первой четверти XVIII века // Исторические науки, №4, 2008. С. 84-86. (0,2 п.л.)
25. Литвинов С.В. Зарубежные историки о процессе взаимодействия русской культу-ры с культурами стран Западной Европы // Современные гуманитарные исследования, №4 (23), 2008. С. 215-217. (0,2 п.л.)
26. Литвинов С.В. Английский опыт сельскохозяйственного производства и его при-менение в России (XVIII-XIX вв.) // Исторические науки, №4, 2008. С. 82-83. (0,15 п.л.)
27. Литвинов С.В. Европейский опыт промышленного производства и его применение в России (XVIII-XIX вв.) // Современные гуманитарные исследования, №4 (23), 2008. С. 13-15. (0,2 п.л.)
28. Литвинов С.В. Русские историки второй половины XIX - начала XX вв. о процессе взаимодействия русской культуры с культурами западноевропейских стран // Во-просы гуманитарных наук, №5 (38), 2008. С. 175-177. (0,2 п.л.)
29. Литвинов С.В. Французская культура в России (XVII - первая половина XVIII вв.) // Вопросы гуманитарных наук, №5 (38), 2008. С. 178-180. (0,2 п.л.)
Статьи в научных электронных изданиях
30. Литвинов С.В. Внешняя торговля как канал проникновения европейской культуры в Россию (XVI - XVII вв.) // Культура & общество [Электронный ресурс]: Интернет-журнал МГУКИ / Моск. гос. ун-т культуры и искусств - Электрон, журн. - М., МГУКИ, 2008. - № гос. регистрации 0420600016. - Режим доступа: http://www.e- culture.ru/Articles/2008/Litvinov.pdf, свободный. - Загл. с экрана. (0,4 п.л.)
31. Литвинов С.В. «Западное влияние» в России в оценке В.О. Ключевского // Куль-тура & общество [Электронный ресурс]: Интернет-журнал МГУКИ / Моск. гос. ун-т культуры и искусств - Электрон, журн. - М., МГУКИ, 2008. - № гос. регистрации 0420600016. - Режим доступа: http://www.e-culture.ru Articles/2008/ Litvinov.pdf, сво-бодный. - Загл. с экрана. (0,4 п.л.)
32. Литвинов С.В. Борьба идей по вопросу взаимодействия культур в русской обще-ственной мысли и публицистике в первой половине XIX в. // Культура & общество [Электронный ресурс]: Интернет-журнал МГУКИ / Моск. гос. ун-т культуры и ис-кусств - Электрон, журн. - М., МГУКИ, 2008. - № гос. регистрации 0420600016. - Режим доступа: http://www.e-culture.ru/Articles/2008/Litvinov.pdf, свободный. - Загл. с экрана. (0,5 п.л.)
2 Татищев В.Н. Разговор двух приятелей о пользе наук и училищах // Татищев В.Н. Избранные произведения. М., 1979; Щербатов М.М. О повреждении нравов в России // Князь Щербатов и А. Радищев. С предисловием Искандера. L., 1858; Примечания на историю древния и нынешния России Г. Леклерка, сочиненныя генерал майором Иваном Болтиным. Т. I-II СПб., 1788.
3 Карамзин. Н.М. Письма русского путешественника. М., 1984.
2 Соловьев С.М. История России с древнейших времен // Сочинения. В 18 книгах. Кн. VII. М., 1991. С. 180.
3 Кавелин К.Д. Мысли и заметки о русской истории // Собр.соч. в 4-х тт. СПб., 1897. Т. 1. Стб. 671.
8 Восток - Запад. Исследования. Переводы. Публикации. М., 1988; Взаимодействие культур Запада и Востока. М., 1987; Завадская Е.В. Восток на Западе.М., 1970; Завадская Е.В. Культура Востока в современном западном мире. М., 1977; Григорьева Т.П. Образы мира в культуре: встреча Запада с Востоком. // Культура, человек и картина мира. М., 1987. С. 262-299; Конрад Н.И. Запад и Восток. Статьи. М., 1972; Россия и Запад: взаимодействие культур (круглый стол) // Вопросы философии, 1992, №12.
2 Баллер Э.А. Преемственность в развитии культуры. М., 1969; Баллер Э.А. Взаимодействие культур // Диалек-тика материальной и духовной жизни общества. М., 1966.
3 Лотман Ю.М. Семиосфера. СПб., 2000; Лотман Ю.М. Современность между Востоком и Западом // Знамя, 1997, №9. С. 157-162; Б. А. Успенский. Избр. труды. Т1. Семиотика истории, Семиотика культуры. М., 1996.
3 Wittram R. Czar und Kaiser. Zur Geschichte Peters dem Grossenin seiner Zeit. Gottingen, 1964; Wittram R. Russland von 1689 bis 1796 (Handbuch der europaischen Geschichte. Herausgeber Wagner, Fritz. Band 4. Europa im Zeitalter des Absolutismus und der Aufklarung. Stuttgart, 1968; Wittram R. Russia and Europe. L., 1973; Cracraft J. The Church Reform of Peter the Great. L., 1971; Muller A.V. The Spiritual regulation of Peter the Great. Seattle; L., 1972; Billington J.H. The icon and the axe: An interpretative history of Russian culture. L., 1966; Pipes R. Russia under the old regime. L., 1974.
2Гиршберг А. Марина Мнишек. М. 1908. С. 144.
2 Соловьев C.M. Сочинения. Книга VII. История России с древнейших времен. Т. 13-14.М., 1991. С. 248.
2 ГАРФ, ф.672, ед.хр.275, л.29 об.
6 Там же.
7 Из «Записок» императора Николая I // Междуцарствие 1825 года и восстание декабристов в переписке и мемуарах членов царской семьи. М.; Л., 1926. С. 13-14.
2 Шмурло Е.Ф. Восток и Запад в Русской истории. Юрьев,1895. С. 30.
3 Вигель Ф.Ф. Записки. Книга I. М., 2003. С. 240.
2 Иконников B.C. Сношения России с Францией. (XVI-XVIII вв.). Киев, 1893. С. 17.
3ПСЗI, №6192.
2 Ключевский В.О. Западное влияние в России после Петра // В.О. Ключевский. Неопубликованные произведения. М., 1983. С. 20
2 Miller W. Russians as People. L., 1960. P. 97.
3 Базилевич K.B. Коллективные челобитья торговых людей и борьба за русский рынок в первой половине XVII в. // «Изв. АН СССР, отд. обществ, наук», 1932, № 9. С. 93; Богословский М.М. Земское самоуправление на русском севере в XVII в. Т. I. М., 1909. С. 148-152.
4 Там же. С. 178.
3 Петрей П. История о Великом княжестве Московском, происхождении великих русских князей, недавних смутах, произведенных там тремя Лжедмитриями и о московских законах, нравах, правлении, вере и обрядах, которую собрал и обнародовал Петр Петрей де Ерлезунда в Лейпциге 1620 г. М., 1867. С. 355.
2 Цветаев Д. Обрусение западноевропейцев в Московском государстве. Варшава, 1903. С. 20-21.
3 Цветаев Д.В. К истории изучения вопроса об иностранцах в России. Варшава, 1891. С. 5.
2 Берхгольц Ф. Дневник камер-юнкера Берхгольца, веденный им в России в царствование Петра Великого с 1721-1725 год. М., 1857. Ч. 1. 1721-й год. С. 75.
3 Татищев В.Н. Разговор двух приятелей о пользе наук и училищах // Татищев В.Н. Избранные произведения. М., 1979. С. 107.
2РГИА, ф. 1167, ед. хр. 122.
3 РГИА, ф. 1167, ед. хр. 122, л. 2.
2 Дневник поездки в Московское государство Игнатия Христофора Гвариента, посла императора Леопольда I к царю и великому князю Московскому Петру Первому в 1698 году, веденный секретарем посольства Иоанном Георгом Корбом. М., вуниверс. тип. 1867. С. 266.
4УстряловН. История царствования Петра Великаго. СПб., 1858. Т. 3. С. 511-512.
3 Послание многословное. Сочинение инока Зиновия. М., 1880. С. 143.
7 Сказание Авраамия Палицына//РИБ. Т. 13. С. 512.
3 Устрялов Н. История царствования Петра Великаго. СПб., 1858. Т. 2. С. 472.
4 Цветаев Д.В. Литературная борьба с протестантством в Московском государстве. М., 1887. С. 169.
2 П. Шафиров. «Разсуждение какие законные причины ... его царское величество Петр Первый царь и повелитель всероссийский ... к начатию войны против короля Карола XII шведского 1700 году имел ...» СПб., 1717. С. 23.
2 И.Е. Забелин. Речь об общественном значении ученых трудов графа Алексея Сергеевича Уварова // ЧОИДР, 1884, №4. С. 9.



return_links();?>
 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU