Доклад заведующего заграничной агентурой А. А.
Красильникова директору Департамента полиции Н. П. Зуеву о состоянии наружного
наблюдения, 11./24.10.1910 г.
Вследствие
предписания от 5 января с. г. за №104121, имею честь представить вашему
превосходительству доклад о постановке в настоящее время заграничной агентурой
наружного наблюдения и о причинах, вызвавших затруднение в осуществлении оного.
До августа месяца 1908 г. наружное наблюдение за границей за русскими
эмигрантами и пришлым революционным элементом осуществлялось в Париже и других
местностях Европы, по возможности, согласно преподанной Департаментом полиции
инструкции о «ведении наружного наблюдения», препровожденной при циркуляре 1902
г. за №6899 и применительно к указаниям, данным в периодических записках
Департамента за №№83 и 86-1904 г.
Измена наблюдательного агента заграничной агентуры Леруа в связи с
предшествовавшими с революционерами сношениями сына наблюдательного агента
Леблана, ознакомившего революционеров с практикою филеров, нанесли весьма
существенный вред осуществлению заграничной агентурой наружного наблюдения.
Вопреки данной подписке о сохранении в тайне служебных секретов, Леруа, при
участии Савинкова, не замедлил войти в сношения с Бурцевым, которого и посвятил
во все ему, Леруа, известное как о наблюдательном и личном составе агентуры, так
и о способах осуществления ею наружного наблюдения.
Большинство агентов заграничной агентуры, перешедших на службу из Парижской
полицейской префектуры, не было в лицо известно революционерам и могли поэтому с
успехом вести за ними наблюдение. Леруа их всех поочередно показал Бурцеву и его
сотрудникам, вследствие чего работа наблюдательных агентов из нормальной
сделалась весьма трудной.
Осуществление неотступного и регулярного наблюдения в Париже вследствие большого
движения и многочисленности разнообразных способов сообщений, а подземной
железной дороги в особенности, представляется и вообще-то весьма нелегким, когда
же Леруа открыл революционерам всю технику и приемы наблюдения, то вести таковое
неотступно стало почти совершенно невозможно и часто приводило к открытым
столкновениям с наблюдаемыми.
Стремясь научить революционеров лучше парализовать действия русской полиции,
Леруа было составлено нечто вроде руководства для революционеров, в коем
рекомендовались самые практические способы к избавлению от слежки. К этому
указателю прилагался детальный список имеющихся в Париже пассажей, тупиков,
частных дворов (cites) с выходами на разные улицы и перечень общественных зданий
и учреждений с свободным входом и несколькими выходами на разные улицы.
Подробное ознакомление революционеров с практикующимися приемами наружного
наблюдения не замедлило также отозваться на избрании ими местожительства в
Париже. Они стали постепенно переселяться из кварталов с густо населенными
улицами на мало застроенные окраины города, где применение наблюдения
представляет большие затруднения. Большинство русских революционеров жило
(Савинков, Бурцев, Бакай) и живет (Аргунов, Кузьмин, Чернов, Ракитников и др.) в
условиях, не допускающих установки наблюдения близ их домов.
Леруа сообщил имена, приметы и адреса своих бывших сослуживцев по заграничной
агентуре и самые подробные сведения о прошлом и интимной их жизни, причем он
даже передал и фотографии некоторых из них.
После разоблачения Леруа, Бурцев поручил ему сформирование «революционной
полиции», в состав коей вошли русские молодые выходцы-революционеры и несколько
французских социалистов и анархистов.
Сорганизованная «революционная полиция» имела задачей фактически установить
существование «русской политической полиции», выяснить лиц, с ней
соприкасающихся, воспрепятствовать ее деятельности и удостоверить сношения ее с
французской полицией.
Преследуя эти цели, Леруа и его помощниками было учреждено систематическое,
неотступное наблюдение не только за зданием императорского посольства в Париже,
где помещалась канцелярия заграничной агентуры, но даже за частной квартирой г.
Гишара, заведующего полицейской бригадой, специально ведающей наблюдением за
анархистами и заподозренного революционерами в сношениях с русской полицией.
В силу этих осложнений, делавших почти невозможным как наружное наблюдение по
месту жительства, так и при передвижениях наблюдаемых по городу, и в виду того,
что наблюдение на северном вокзале не достигало цели, ибо отъезжающие в Россию
могли свободно пользоваться окружной дорогой для пересадки за город на
соответствующие поезда, то заграничной агентурой был организован надзор на
пограничной с Францией Бельгийской станции Эркелин, где наблюдательные агенты
обходили вместе с таможенными чинами прибывающие из Франции поезда.
Однако после присылки в Париж партии петербургских и московских филеров и этот
способ наблюдения стал известен революционерам благодаря измене Луриха и Баркова.
В результате всего изложенного создались те крайне трудные условия, в которых
приходится ныне агентуре осуществлять наружное наблюдение, причем, кроме того,
оно вообще затрудняется еще и тем обстоятельством, что в Париже, как и всюду за
границей, русские эмигранты и революционеры именуются в партии только кличками,
а проживают под чужими именами, которые обыкновенно агентуре неизвестны, тогда
как по месту жительства, конечно, не знают их партийных кличек, в результате
чего, если не имеется налицо достаточно характерных примет, постоянно возможны
ошибки в личностях наблюдаемых.
Способы осуществления наблюдения практикуются в настоящее время следующие:
1) Наем в гостиницах и частных квартирах комнат, расположенных против или около
жилых помещений, занимаемых революционерами, или подъездов домов ими обитаемых;
2) В отдельных случаях, требующих особо тщательного наблюдения, филеры агентуры
прибегают к найму закрытых извозчиков и автомобилей, благодаря чему имеют
возможность проследить входы и выходы из данного дома;
3) Когда тому представляется возможность, наблюдательные агенты входят в
сношения с привратниками домов, в коих живут наблюдаемые и за плату получают от
них нужные сведения о жильцах; способ этот часто устраняет надобность в
постоянном, безотлучном нахождении агента на улице у дома наблюдаемого;
4) При получении агентурных сведений о предстоящем отъезде кого-либо из
наблюдаемых филеры сконцентрировываются таким способом в местности их
жительства, чтобы отъезжающий, направляясь на один из вокзалов, не мог миновать
контроля наблюдения.
5) При благоприятных условиях применяется тщательная, но крайне осторожная
прослежка наблюдаемого по городу и филирование его при отъезде и в пути;
6) В исключительных случаях заграничная агентура обращается к содействию
полицейской префектуры, которая и предоставляет в ее распоряжение нужное число
агентов;
7) Ввиду трудности осуществления наблюдения в Париже за отъезжающими, я намерен,
если окажется возможным, возобновить практиковавшийся ранее контроль на
пограничных станциях, из коих важнейшей является Бельгийская Эркелин, и для
сношения по этому поводу с властями поименованной станции я только ожидаю
разрешения моего ходатайства о скорейшем награждении начальника этой станции
Эрнеста Прео, который был представлен к пожалованию орденом св. Станислава 3 ст.
еще в январе 1909 г. (письмо от 28 января, 10 февраля 1909 г. за №81).
Озабочиваясь более нормальной и успешной постановкой деятельности наружного
наблюдения и в то же время убедившись по примерам инцидентов с Озанном и
Демайлем в опасности давать каждому из числящихся на службе в агентуре филеров
фактические данные считать себя на службе у русского правительства, а
следовательно и возможность в случае чего шантажировать агентуру, совершенно
изменил существовавшие до сих пор порядки: в задании посольства была нечто вроде
сборной филеров, которые являлись туда ежедневно и группами просиживали в очень
тесном помещении, отведенном заграничной агентуре. Туда же на различные имена
адресовывались все рапорты по наблюдению.
Такое хождение агентов не могло не быть заметным даже для публики, посещающей
консульство, и весьма понятно, что оно возбуждало неудовольствие посольства,
положение которого в данном случае нельзя не признать действительно деликатным.
Вместе с тем, свободно являясь ежедневно в посольство, адресуя туда свои
доклады, у агентов не только складывалось понятие, но и имелись все
доказательства, что они служат непосредственно посольству и чуть ли не входят в
состав оного, причем при малости помещения заграничной агентуры они прекрасно
могли видеть и слышать все, что там делалось.
Признавая такой порядок, безусловно, вредным, а нежелательную для императорского
посольства видимость существования в его здании заграничной агентуры совершенно
для существа дела не нужной, я не только не допускаю более филеров с докладами в
здание посольства, но и строго запрещаю им туда являться, а всю свою
корреспонденцию агенты направляют теперь не на официальный адрес агентуры, а
конспиративный. Точно также и вся секретная корреспонденция теперь получается по
особым конспиративным адресам вне посольства. Заведующий наблюдением ежедневно
знакомится и докладывает мне содержание донесений наблюдательных агентов, а
затем при личных свиданиях с ними в условленных местах, вне помещения агентуры,
получает от них лично дополнительные сведения, дает им все нужные инструкции и
передает им мои приказания.
Руководствуясь вышеизложенными соображениями я задаюсь целью все дело мало по
малу обставить таким образом, чтобы впоследствии филеры совершенно не могли
считать себя на службе у императорского посольства или русского правительства, а
только на службе у частного лица, занимающегося розыском, или так сказать,
частной полицией, каковых предприятий в Париже имеется не мало и как на пример
можно указать на частную полицию бывшего начальника французской тайной полиции
Горона, а также, что сама полицейская префектура поручает иногда одному
известному мне частному розыскному бюро, пользующемуся ее доверием, те
расследования и наблюдения которыми префектуре почему-либо заняться неудобно.
В данном случае таким, якобы, предпринимателем должен явиться заведующий личным
составом наружного наблюдения, который будет ведать филерами от своего имени в
качестве частного лица, что нисколько, конечно, не изменит хода самой службы
наблюдения, ибо оно по существу своему будет по-прежнему руководиться и
направляться заведующим заграничной агентурой, но только в качестве постороннего
лица, пользующегося услугами розыскного бюро, хозяином-предпринимателем которой
будет являться заведующий наружным наблюдением.
Само собою разумеется, что филеры по роду поручаемого им наблюдения будут
понимать и знать для кого именно они работают, но даже зная, что они работают
для русского правительства, они, однако, не будут иметь ни права считать, ни
основания и возможности доказывать, что они состоят у русского правительства или
его посольства непосредственно на службе.
Даже при нападениях в парламенте на русскую политическую полицию не отрицалось
право русского правительства осведомляться о происходящем среди русских
эмигрантов и революционеров, и главная атака велась только против существования
во Франции собственной у русского правительства политической полиции, — при
предлагаемой же мною постановке дела подобное обвинение сделается беспочвенным,
а следовательно и исчезнет основание для каких-либо по этому предмету со стороны
агентов угроз и вымогательств.
Намечаемая реорганизация наружного наблюдения, конечно, может быть осуществлена
лишь постепенно, по мере обновления личного состава, в пополнении какового уже
ощущается надобность, но в виду необходимости подыскать людей, вполне отвечающих
действительным требованиям службы и заслуживающих достаточного доверия, я до сих
пор еще не имел возможности пополнить число наблюдательных агентов и мною
принимаются все меры к тому, чтобы для этой цели найти людей опытных и на
которых можно было бы в достаточной мере положиться.
Чиновник особых поручений Красильников
Главная