УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Глава II. Реформирование военного законодательства в XIX в.
§ 1. Совершенствование системы органов военного управления в XIX в.

 

Администрирование в принятии управленческих решений в военной сфере всегда являлось важнейшим компонентом военного права. Учитывая высокую важность для государства в целом соответствующих нормативных положений, число органов, действовавших в рамках обозначенных правоотношений, было очень ограниченным, а их компетенция являлась предметом глубокой проработки.
Самодержавный строй, безусловно, сохранял перечень основных функций в области военного администрирования за императором. По утверждению П.Ф. Лузанова, «военный быт государства есть тот же самый государственный быт, несколько видоизменяющийся под влиянием особенных потребностей»1.
К безусловному ведению монарха относились наиболее существенные полномочия, в частности право издания военных законов и производные полномочия по принятию решению об объявлении войны и заключения мирных договоров, руководство деятельностью всех военных подразделений и органов военного управления.
Помимо законотворческих глава государства сохранял за собой не менее широкие правомочия в области исполнения принятых им общеобязательных распоряжений, а также часть полномочий, присущих судебной власти.
В отличие от ряда европейских государств, где компетенция монарха во многих отраслях, включая и военное управление, имела некоторые ограничения, например, в части определения объемов финансирования армии при реализации законотворческих полномочий но согласованию государственного бюджета, в Российской империи глава государства был вправе принимать любые решения лично.-74-


1 Лузанов П. Конспект лекций по военно-административным законам. - СПб, 1887. - С. 9.


Необходимость создания иных органов, так называемых органов подчиненного управления, объяснялось желанием сформировать штат специалистов, компетентных в конкретной области и выполнявших на местах указы и распоряжения императора.
Абсолютно незыблемым и неотчуждаемым правом каждого монарха любого государства являлось право осуществлять командование вооруженными силами. В Российской империи общество даже посредством специальных институтов не могло оказывать какого-либо влияния на принятие данных решений.
Вполне очевидным является то, что в условиях абсолютной монархии именно император был вправе осуществлять ключевые назначения на высшие должности в армейских структурах и подразделениях.
Вопросы снабжения вооруженных сил как оружием, так и продовольствием делегировались главой государства на уровень Военного министерства. На данном уровне также принимались решения относительно порядка устройства войсковых подразделений, размещения военных частей и опорных пунктов.
В случае военных действий на уровне Военного министерства принимались оперативные решения, связанные с маневрами подразделений в рамках общего стратегического плана действий согласованного на уровне высшей власти.
Помимо изложенного нормативно на Военное министерство возлагались следующие функции:
1) осуществление действий по эффективному и равномерному распределению финансирования для надлежащего содержания войсковых частей;
2) определение состава воинских подразделений;
3) контроль соблюдения дисциплины в воинских подразделениях; -75-
4) осуществление постоянной инвентаризации вооружения и материальных средств, совершение действий по их своевременному обновлению;
5) медицинское обследование состава вооруженных сил;
6) строительство постоянных и временных оборонительных сооружений;
7) отправление правосудия в отношении тех составов правонарушений, которые относились к военной сфере, за исключением решения вопросов помилования, которые являлись прерогативой императора.
Военное министерство являлось довольно крупной административной единицей. В его структуре выделяли Главный штаб Его Императорского Величества, Военный совет, Генерал-аудиториат, а также 14 различных департаментов. Как правило, образование департаментов было связано с реализацией конкретного направления деятельности Военного министерства. Так, в середине XIX в. в Российской империи существовали медицинский департамент, провиантский департамент, департамент управления войсками и др.
Кроме того, существовал ряд совещательных органов, которые были призваны осуществлять вспомогательную деятельность по надлежащей и эффективной реализации полномочий Военным министерством.
Главный штаб Его Императорского Величества формировался из чиновников согласно занимаемой должности. В него входили наиболее представительные лица в области командования войсками и военного дела.
Это был высший орган власти в сфере военного управления, цель которого состояла в принятии более компетентных решений по наиболее острым вопросам руководства вооруженными силами. Данный орган функционировал, как правило, только в период военных действий и по существу являлся штабом императора.
Задачи Главного штаба Его Императорского Величества являлись текущими и во многом ситуативными, в связи с чем современниками отменалось, -76- что «обязанности его определяются каждый раз особо»1. Само по себе наличие в названии органа фразы «штаб» позволяло сделать вывод о том, что этот орган имел непостоянный характер действия и являлся своего рода дополнительной инстанцией для принятия тех или иных распорядительных решений.
Каждый из чиновников, составлявших Главный штаб Его Императорского Величества, находился в подчинении Военного министра, который также был правомочен принимать участие в его работе. В литературе подчеркивалось, что порядок взаимоотношений членов указанного органа определялся по-разному2 в зависимости от круга обсуждаемых вопросов.
Военный министр, помимо прочего, входил в состав другого органа военного управления — Военного совета. Он являлся председателем данной структуры в силу занимаемой должности. В отличие от Главного штаба Его Императорского Величества Военный совет формировался из чиновников по должности лишь частично, большинство представителей органа назначались на основании распорядительного акта.
В силу должностного положения членами Военного совета являлись заместитель военного министра, именовавшийся в законе товарищем, и начальник Военно-походной канцелярии. В отсутствие Военного министра председательствовал на собраниях лицо, обладавшее наиболее высоким званием.
Несмотря на то, что структуру возглавлял Военный министр, Военный совет подчинялся непосредственно императору. Распоряжения Военного министра для Военного совета были обязательны лишь постольку, поскольку они приняты в соответствии с регламентом его работы. На этом основании Военный совет не был подотчетен ни одному органу исполнительной власти, включая Военное министерство.


1 Военные законы. Курс по программе утвержденной для руководства в военно-учебных заведениях / Сост. М.М. Михайлов. - СПб, 1861. - С. 20.
2 Там же. - С. 20.


Военный совет являлся высшим органом, полномочным издавать общеобязательные нормативные правовые акты в области военного права, обеспечения войск. Силами данного ведомства разрабатывались законопроекты, которые поступали на утверждение напрямую монарху. Никакие иные органы, включая Сенат и Государственный совет, не могли проводить оценку нормотворческой деятельности Военного совета.
В случае, если в рамках Военного совета рассматривался комплексный вопрос, затрагивавший правоотношения в гражданской среде, то законопроект через Военного министра передавался в Государственный совет. При решении межведомственных вопросов допускалось взаимодействие Военного совета с Сенатом или Комитетом министров, однако в перечисленных случаях комитет также действовал не напрямую, а через посредничество Военного министра либо Министра юстиции.
Подобный порядок взаимоотношений как раз и позволял говорить об отсутствии у Военного совета достаточной административной самостоятельности и его нахождении в структуре Военного министерства, посредством которого осуществлялось большинство полномочий рассматриваемого органа.
Решения, принятые в рамках Военного совета, являлись обязательными для всех воинских подразделений вне зависимости от того, были они санкционированы монархом или являлись следствием прямого волеизъявления самого совета.
В данном случае необходимые нормативные положения доводились до военных чиновников и военнослужащих через Военного министра или департаменты Военного министерства, к ведению которых относился тот или иной вопрос. Однако следует подчеркнуть, что каждый служащий Военного министерства должен был подчиняться решениям Военного совета.
Идентичным образом происходила и обратная связь: при необходимости обращения в Военный совет со стороны низовых подчиненных органов последние обращались в Военное министерство, в т.ч. в профильные департаменты, -78- которые в свою очередь направляли поступившие документы в орган, полномочный их рассматривать.
Важнейшей задачей Военного совета было совершенствование нормативно-правовой базы, относящейся к военной отрасли. Кроме того, большие надежды возлагались на возможность проработки в ходе работы указанного ведомства проблемы максимального сокращения военных расходов.
Как известно, бюджет Российской империи в XIX в. практически всегда являлся дефицитным во многом из-за значительных расходов на военные цели, поэтому постановка перед Военным советом цели оптимизации государственных расходов на оборону имела приоритетный характер.
Для реализации поставленных задач Военный совет был уполномочен осуществлять контроль за правильным распределением денежных средств, за их расходованием в соответствии с ранее утвержденными сметами. В случае возникновения незапланированных расходов, совет рассматривал вопрос о том, за счет каких средств можно было бы компенсировать возникшие затраты.
Разумеется, речь в данном случае, прежде всего, шла о перераспределении денежных средств, выделенных для финансирования военного ведомства и подчиненных ему структур. Однако если совершение таких действий не представлялось возможным, Военный совет был вправе ставить вопрос о выделении дополнительного финансирования за счет средств, имевшихся в Государственной казначействе.
Подобные полномочия были не свойственны гражданским ведомствам, которые в XIX в. были лишены возможностей самостоятельно проводить ревизии подконтрольных им нижестоящих структур. Для этих целей еще в 1811 году был создан специальный орган - Государственное управление ревизии государственных счетов (впоследствии - Государственный контроль Российской империи).
В рамках проводившихся в государстве финансово-экономических преобразований, большая часть которых была нацелена на создание механизмов -79- по эффективному распределению, экономному использованию и объективной ревизии государственных финансов, государственные органы были лишены полномочий внутриведомственного контроля.
Указанные преобразования практически не коснулось органов военной сферы. Очевидно, что планировать расходы на содержание и обеспечение потребностей армии в условиях постоянного ведения военных действий достаточно сложно. В связи с этим бюджет военного ведомства, как правило, имел так называемые «чрезвычайные» расходы, дополнительное финансирование которых для гражданских структур было практически невозможным.
Поскольку расходы на военные цели полностью контролировались главой государства и были закрыты для проверки со стороны независимых ревизионных органов, то Военный совет выступал в качестве структуры, должной предоставить верховной власти с определенной долей условности объективную потребность воинских подразделении в получении дополнительной финансирования для снижения фактов возможных финансовых злоупотреблений и казнокрадства.
Военный совет ежегодно рассматривал расходные сметы органов военного управления и передавал соответствующие данные в Министерство финансов для формирования бюджета на следующий финансовый год. В пределах сметы Военный совет имел право распределять финансирование на те или иные цели и утверждал возможность совершения определенных хозяйственных операций.
Этому способствовало утверждение позиции о необходимости учреждения внутриведомственного финансового контроля как основного механизма оценки финансово-хозяйственной деятельности соответствующих государственных структур.
Решения Военным советом принимались на основании простого большинства голосов. В случае равенства голосов, преимущество отдавалось тому варианту, за который был отдан голос председательствующего, т.е. Военного министра. Наличие существенных разногласий в решении вопроса, вынесенного -80- на обсуждение Военного совета, являлось основанием для утверждения окончательного варианта императором.
Процессуальная часть работы данного органа находилась в ведении управляющего делами, который был подконтролен директору канцелярии Военного министерства.
Важными полномочиями в области контрольной деятельности за соблюдением законов с правом проверки соблюдения процессуальных правил при судопроизводстве в военных судах обладал Генерал-аудиториат, полномочия которого во многом были сходными с органами прокуратуры.
Генерал-аудиториат первоначально являлся высшим специальным ревизионным органом по отношению к «военно-сухопутному ведомству». Дело в том, что наряду с Военным министерством существовало Министерство морских сил впоследствии переименованное в Морское министерство. Однако в дальнейшем состав генерал-аудиториата был изменен и нормативно предусматривалось наличие в его составе двух членов от вышеуказанного министерства. Тем самым ревизионная деятельность органов военной компетенции была объединена в рамках общей структуры.
Генерал-аудитор в период с 1812 по 1832 гг. входил в состав Военного министерства, а в дальнейшем был подотчетен Сенату и императору. Изменение правил подчиненности генерал-аудитора во многом было связано с проведением общегосударственной реформы в контрольно-надзорной сфере. Однако даже в условиях изменения подчиненности свои права реализовывал через Военного министра.
Несмотря на то, что органы военного управления не были включены в общую систему контрольно-надзорной деятельности прокуратуры, перепод-чинение генерал-аудитора было связано именно с желанием получить более объективную оценку состояния законности в области применения военного права и в тоже время свидетельствовало об особом статусе подотчетных органов.-81-
Учитывая актуальность проблем осуществления ревизионной деятельности, в органах военного управления и воинских подразделениях были созданы полевые аудиториаты, которые учреждались при штабах армий на период военных действий и были уполномочены на выполнение мероприятии по надзору за соблюдением законодательства в целом, а также правил судопроизводства в специализированных (военных) судах.
Генерал-аудиториат состоял из членов высшего военного командования. Данная инстанция по существу осуществляла повторную ревизию деятельности органов военного управления. Первичная проверка осуществлялась в аудиториагском департаменте.
Важной чертой генерал-аудиториата являлось правомочие по анализу законодательной базы в отношении проблем, находившихся в сфере его компетенции. Это полномочия могло реализовываться также посредством ауди-ториатского департамента, который мог направлять свои представления в генерал-аудиториат для оценки целесообразности изменения или дополнения законодательной базы. Результат аналитической работы генерал-аудиториата облекался в форму заключения и передавался в компетентные органы для принятия правотворческих решений.
Такая система взаимоотношений имела важное преимущество, состоявшее в донесении до высших законодательных органов конкретных практических ситуаций, нуждавшихся в нормативном регулировании. В свою очередь подобная система взаимоотношений, несмотря на некоторую бюрокра-тизированность, позволяла в короткие сроки разрешать установленные в ходе правоприменительной деятельности правовые коллизии.
Решения генерал-аудиториата в отношении представителей низших дворянских чинов, не подлежавших, исходя из установленных санкций, лишению принадлежности к главному сословию, а также по общему правилу в отношении представителей иных сословий являлись окончательными, система их обжалования законодательно не предусматривалась. -82-
Из числа наиболее важных исключений из вышеуказанного правила можно выделить приговоры, в которых устанавливалась ответственность в виде смертной казни, приговоры, в которых устанавливалось совершение уголовно наказуемых деяний в составе группы лиц (при условии участия в совершении преступления более десяти человек), приговоры, в которых устанавливались факты оскорбления императора или распространения вероисповедания, отличного от признанного официальной церковью и т.д.
Приговоры по делам в отношении высших военных чинов, как то обер-офицеров, штаб-офицеров, генералов, подлежали утверждению императором (так называемая система «Высочайшей Конфирмации»),
В ходе исполнения полномочий и реализации задач в рамках установленной компетенции генерал-аудиториат был вправе:
1) привлекать к ответственности судей военных судов «по замеченным в ходе ревизии дел упущениям и неправильным суждениям», а равно определять меру их ответственности «за упущения при рассмотрении дел замеченные»1;
2) в случае установления существенных недостатков судебной процедуры направлять дело для повторного рассмотрения.
Порядок взаимодействия генерал-аудиториата с большинством нижестоящих по отношению к нему учреждений был идентичен с Военным советом.
Применительно к генерал-аудиториату существовал коллегиальный порядок принятия решений. Мнение генерал-аудитора имело существенное значение. Так, при расхождении его мнения относительно той или иной проблемы с позицией остальных членов органа на названное должностное лицо возлагалась обязанность предпринять меры к достижению общего согласия по вопросу, являвшемуся предметом обсуждения. -83-


1 Военные законы. Курс по программе утвержденной для руководства в военно-учебных заведениях / Сост. М.М. Михайлов. - СПб, 1861. - С. 25.


В случае отсутствия единства мнений генералу-аудитору надлежало сообщить об этом Военному министру, который мог согласиться с мнением генерал-аудиториата и в таком случае окончательно разрешить вопрос или поддержать мнение руководителя органа. В последнем случае Военный министр должен предложить компромиссный вариант решения разногласий, который передавался на повторное обсуждение ведомства. В случае если при вторичном рассмотрении вопроса общая позиция большинства членов генерал-аудиториата не претерпевала изменений, окончательное решение надлежало принимать императору.
Вопросы расположения и маневра войсковых подразделений находились в компетенции департамента Генерального штаба. Также в ведение данной структуры было передано топографическое делопроизводство как тесно связанное с реализацией основных задач государственного органа.
Полномочий ведомства осуществлялись через специальных уполномоченных лиц - генерал-квартирмеистеров и ооер-квартирмеистеров, а также топографов.
Планирование деятельности департамента Генерального штаба подлежало согласованию с Военным министром. Поскольку работа по картографии была достаточно объемной и трудоемкой, руководитель данного департамента представлял высшим чиновникам оборонного ведомства свои предложения относительно составления топографических снимков тех регионов, которые представляли наибольший интерес с точки зрения маневров армейских подразделений и защиты государственной границы.
На основе данной информации определялись места временной дислокации войск, после чего ведомство обеспечивало военных жильем. Именно в департаменте Генерального штаба велись номенклатурные дела, содержавшие документы о военных действиях, а также журнал передвижения войск.
Департаментом определялась сменность караульной части, порядок и сроки направления военнослужащих на социально-значимые государственные работы. Осведомленность сотрудников государственного органа по -84- столь широкому кругу вопросов позволяла составлять проекты различных сценариев военных действий.
Комплектованием войск занимался инспекторский департамент, который также рассматривал вопросы материального содержания подразделений. Помимо этого в ведении инспекторского департамента находился блок социальных и кадровых проблем: определение персонального состава войск, назначение на генеральские чины и освобождение от этой группы должностей, награждение военных чиновников, их пенсионное обеспечение и т.д.
Руководителем инспекторского департамента являлся «дежурный генерал главного штаба Его Императорского Величества». Он нес персональную ответственность за своевременность прибытия военных чиновников в подразделения после командировок и отпусков.
Закон предусматривал, что военные должны были письменно извещать дежурного генерала о появлении в распоряжении частей.
Вооружение армии находилось в компетенции артиллерийского департамента. Следует отметить, что указанные полномочия были очень объемны за счет более широкого и комплексного понимания вопросов, отнесенных к компетенции данной структуры.
Так, вооружение армии состояло не только в непосредственном определении состава орудий и иных материальных средств, необходимых для нужд воинских подразделений, не только их поставку в войска, но и руководство непосредственно оборонными предприятиями и заводами, складами и специальными техническими лабораториями.
Исходя из изложенного, в рамках артиллерийского департамента осуществлялось руководство личным составом артиллерии, чиновниками самого ведомства, формировались направления развития научно-исследовательской и образовательной деятельности.
В состав инженерного департамента входили «военные губернаторы», коменданты, строительные комитеты, назначение которых состояло в возведении -85- и поддержании надлежащей боеготовности оборонительных крепостей.
На окружном уровне создавались специальные управления инженерного департамента. Низовои административной единицей указанной структуры являлись инспекторы и командиры складов и иных специализированных подразделений.
Возглавлял инженерный департамент уполномоченный генерал-инспектор, который осуществлял свою административную деятельность посредством соответствующего Управления.
Наряду с постоянно действующими органами инженерного департамента на протяжении его существования создавались различные структуры временного характера, целевое назначение которых состояло преимущественно в развитии и проработке отдельных направлений деятельности названного ведомства.
Первично многие вопросы, впоследствии переданные в ведение инженерного департамента, находились в компетенции департамента военных поселении, который был создан, исходя из особой системы организации войск, существовавшей в Российской империи в первой половине XIX в.
Положение о департаменте военных поселений было утверждено летом 1835 года. Важнейшее значение имело отделение департамента, контролировавшее военно-учебные заведения. В 1843 году было принято обновленное положение, определявшее статус департамента.
Департамент военных поселений был ликвидирован в конце 1857 года. Обилие и важность вопросов, которые находились в пределах ведения указанного органа, не позволяли его мгновенно преобразовать, поэтому для целей перераспределения соответствующих вопросов между другими государственными органами была сформирована «Временная комиссия для ревизии книг и счетов, окончания дел и разбора архива Департамента». Деятельность временной комиссии продолжалась вплоть до 1 сентября 1859 г. -86-
Финансирование и частично обеспечение войск, контроль за состоянием учреждений медицинского профиля, из числа относившихся к военному ведомству, обеспечивалось комиссариатским департаментом.
При этом осуществление социальной медицинской функции происходило с использованием ресурсов специального медицинского департамента и к непосредственному ведению комиссариатского департамента нс относилось.
Комиссариатский департамент имел центральные и местные органы. К числу центральных относилось интендантство. Что же касается местных органов, то в мирное время они формировались, исходя из удобства снабжения войсковых подразделений. В свою очередь в военное время действовали полевые управления, локализация которых предопределялась масштабами военных действий.
С учетом изложенного вполне очевидным является тот факт, что за период своего существования численность и порядок территориального распределения подразделений комиссариатского департамента постоянно претерпевал изменения и в значительной степени от ежегодно утверждавшихся императором планов размещения войсковых частей.
Так, медицинские части, находившиеся в ведении комиссариатского департамента, в мирное время концентрировались на осуществлении надлежащего хранения санитарных запасов, а в военное - преобразовывались в мобильные «военно-временные госпитали», которые находились в непосредственной близости к местам боевых действий. При этом, такие госпитали имели определенную градацию и подразделялись на полевые, подвижные и этапные.
Полевые госпитали находились на уровне коммуникационной линии армии или вблизи транспортной армейской инфраструктуры. Подвижные военно-временные госпитали создавались в военных корпусах для оказания первичной оперативной врачебной помощи и дальнейшего перенаправления раненных в более крупные и обеспеченные необходимыми средствами полевые госпитали. Этапные лечебные учреждения образовывались в качестве -87- вспомогательных, функционировали при недостаточности мест в иных госпиталях.
Законодательно допускалась возможность направления военнослужащих в больницы государств-союзников, однако это обстоятельство должно было специально оговариваться в межгосударственных договорах.
Наряду с этим в Российской империи был учрежден медицинский департамент. К числу его основных задач относилось «предупреждение болезни в войсках мерами полицейскими и медицинскими»1. Их реализация происходила через систему учреждений, осуществлявших медико-профилактические мероприятия в воинских подразделениях, формирование государственной политики в отношении порядка снабжения и содержания госпиталей для военнослужащих, определения практической необходимости их количества и профиля, научно-исследовательскую деятельность применительно к выбору наиболее перспективных способов лечения тех или иных заболеваний.
В армии учреждались должности генерал-штаб докторов, в более мелких корпусах - штаб докторов, в военно-учебных заведениях - главных докторов, в госпиталях, не относившихся к конкретным войсковым соединениям, - старших врачей.
Таким образом, обеспечивалась взаимосвязь медицинского департамента с другими органами различного профиля.
В ведении указанного учреждения находились медико-санитарные комиссии, которые давали заключения о возможности несения военнослужащими военной службы, а также проводили плановые медицинские обследования.
Глава медицинского департамента именовался директором и являлся в силу должности членом медицинского совета при Министерстве внутренних дел.
Впоследствии в целях совершенствования медицинского обслуживания военнослужащих был создан военно-медицинский ученый комитет, переданный в подчинение военному министру. Данный орган имел совещательный -88-


1 Военные законы. Курс по программе утвержденной для руководства в военно-учебных заведениях / Сост. М.М. Михайлов. - СПб, 1861. - С. 36.


характер и был призван прорабатывать «медико-полицейские и судебно-медицинские» вопросы.
Председательствовать на заседаниях военно-медицинского ученого комитета был уполномочен директор медицинского департамента. Комитет имел постоянный и переменный состав. Постоянный состав занимали в силу должности четыре должностных лица. В переменный состав входили так называемые почетные члены, которые были избираемы из числа находившихся в увольнении или действовавших военных врачей, отличавшимися высоким профессионализмом и значительным опытом.
В Российской империи в XIX в. как и во многих других государствах существовала регулярная армия и так называемые иррегулярные войска, представлявшие собой достаточно маневренные, однако слабо оснащенные и не в полной мере подготовленные с точки зрения строевой дисциплины. К их числу относились, в частности, казачьи войска.
Для общего руководства подобными соединениями было учреждено управление иррегулярными войсками, которое было бюрократизировано и строилось по тому же принципу, что и управление на уровне департаментов главного оборонного ведомства, т.е. через общее присутствие и канцелярскую часть.
Управление подчинялось непосредственно военному министру и было призвано разрешать вопросы хозяйственной и судебной направленности применительно к специфическому субъекту управленческой деятельности, а также имело определенные нормотворческие полномочия, нацеленные на создание максимально адаптированных нормативных предписаний.
Военнослужащие, возглавлявшие соответствующие подразделения иррегулярных войск, подчинялись данному управлению, на уровне которого обобщалась информация об их боеготовности, наличии и качестве вооружения. Более того, силами Управления осуществлялось снабжение соответствующих частей продовольственными ресурсами, вооружением, иными предметами, необходимыми для выполнения боевых задач. -89-
Управление иррегулярных войск путем издания нормативных актов должно было принимать участие в формировании местных органов управления подразделениями, создавать общий правовой массив, устанавливавший правовой статус войсковых частей и их руководства, объем полномочии и т.д.
Значительный объем полномочий военного министра требовал функционирования определенного аппарата. В связи с этим была учреждена канцелярия военного министерства, которая подразделялась на несколько отделений.
В первом отделении рассматривались вопросы, непосредственно находившиеся в сфере компетенции военного министра, во втором - хозяйственные проблемы, в третьем - финансовые и контрольно-надзорные вопросы.
Таким образом, следует отметить, что к середине XIX в. в Российской империи сложился бюрократический аппарат, призванный реализовывать цели и задачи, возложенные на оборонное ведомство. С помощью учреждений и органов, находившихся в подчинении военного министра, разрешался широкий круг вопросов, зачастую имевших лишь косвенное отношение к выполнению важнейшей функции по охране суверенитета и государственной целостности империи.


§ 2. Изменение законодательства в области порядка управления войсками и служебной дисциплины


Армейские подразделения всегда отличались четкостью системы внутренней иерархии, что было особенно необходимо в условиях военных конфликтов. Основным звеном российской армии в XIX в. являлся полк.
Управление в полках осуществлялось полковыми командирами. Их назначение производилось на основании специального приказа высшими чинами из числа генерал-майора или полковника.
В ведении полкового командира находилось множество вопросов, начиная со строевой подготовки, поддержания высокого уровня дисциплины, контроля за прохождением военной службы и заканчивая решением хозяйственных задач, надзором за порядком хранения и использования государственного имущества. -90-
Законодательно предусматривалось ежедневное предоставление полковому командиру рапортов о состоянии полка, а также о чрезвычайных происшествиях, если таковые имели место. В свою очередь для решения задач, поставленных перед полковым командиром, он имел право издавать обязательные локальные акты в виде приказов и соответственно лично контролировать их надлежащее исполнение.
Назначение на офицерские должности в полку, а также руководителей его низовых звеньев (роты, эскадроны, батальоны, дивизии) производилось при непосредственном участии полкового командира на основании исключительно его решения. При этом последний при принятии решения о назначении на должность того или иного лица должен был принимать во внимание нравственные качества претендентов на вакансии, «в особенности же заботиться о том, чтобы ротные и эскадронные командиры вкореняли в солдатах понятие что только вера, пламенная преданность к государю, любовь к отечеству и полное повиновение начальникам могут сделать их счастливыми»1.
Среди специальных полномочий полковых командиров по кадровой работе следует выделить право на:
1) назначение на должности дворян и иных обладавших свободой граждан, пожелавших нести службу в армии, при условии окончания ими высших или средних учебных заведений (с обязательным уведомлением об этом Инспекторского департамента);
2) предоставление отпуска всем офицерам и лицам низшего состава, находившимся на службе в полку (предельно допустимый срок отпуска в мирное время составлял 28 дней);
3) поощрение военнослужащих за длительное и добросовестное выполнение обязанностей;
4) перевод с военнослужащих рядовых должностей на низшие офицерские должности; -91-


1 Военные законы. Курс по программе утвержденной для руководства в военно-учебных заведениях / Сост. М.М. Михайлов. - СПб, 1861. - С. 94.


5) предоставления согласия лицам, замещавшим офицерские должности, на вступление в брак.
В российской армии к середине XIX в. был сформирован механизм дисциплинарной ответственности военнослужащих. Так, в зависимости от тяжести проступка и решения полкового командира к офицерам могли быть применены следующие меры:
1) публичное объявление виновному лицу выговора на собрании офицерского состава;
2) лишение знаков отличия;
3) внеочередное направление в караул или на выполнение иного рода службы, имеющей сменный характер несения;
4) арест, в том числе домашний арест;
5) понижение в должности;
6) содержание на гауптвахте.
Приведенный перечень мер дисциплинарной ответственности не являлся исчерпывающим. Законодателем особо обращалось внимание, что им закреплены лишь отдельные формы наказания за служебные проступки. В свою очередь полковой командир как лицо, обладавшее всей полнотой информации о совершенном противоправном деянии и имевшее представление о личности виновного, поскольку весь офицерский состав так или иначе формировался именно им, был вправе избрать собственную меру ответственности.
В случае если совершенное деяние имело признаки конкретного состава преступления, то такое лицо подлежало немедленному аресту, а на полкового командира возлагалась обязанность сообщить в форме рапорта о происшествии вышестоящему руководству, которым принималось решение о возможности рассмотрения дела специализированной военной судебной инстанцией.
Вышеуказанный порядок действовал в отношении офицерского состава. Что же касается военнослужащих, занимавших низовые должности, то -92- решение о предании их военному суду принималось на основании личного решения полкового командира, который при незначительной общественной опасности деяния мог ограничиться применением к виновному телесных наказаний.
Однако отступление от судебного порядка назначения наказания военнослужащему, совершившему преступление, не должно было приводить к очевидным отклонениям в виде излишне жесткой ответственности или, напротив, чрезвычайно лояльного подхода, не соответствовавшего степени тяжести содеянного.
Устанавливая такое правило, законодатель, по всей видимости, предлагал компетентному лицу избирать наказание с учетом тех санкций, которые были установлены в военно-уголовном праве. Представляется, что именно по этой причине правотворческим органом было предложено назначать именно телесные наказания, которые получили наибольшее распространение в уголовном законодательстве. Между тем данный вывод можно сформулировать только путем толкования соответствующих правовых норм, поскольку напрямую указанное положение закрепления не получило.
Однако в особых случаях наказание лиц рядового состава также изымалось из компетенции полкового командира. Так, в случаях дезертирства (отсутствие в расположении полка в течение более трех суток) полковой командир не мог предпринять мер ни по розыску военнослужащего, ни подвергнуть его наказанию, поэтому в таких случаях его полномочия ограничивались сообщением об указанном факте вышестоящему должностному лицу и уточнением состава полка путем исключения лица, покинувшего расположение полка.
По идентичной схеме строилась система взаимоотношений в ротах, эскадронах, батальонах, дивизиях. Их руководители имели полномочия схожие с полковым командиром только на уровне возглавлявшегося ими военного подразделения. -93-
Весьма спорным выглядело правомочие полкового командира по отказу от командования низовыми относительно самостоятельного звеньями своего полка, находившимися в его подчинении, в случаях установления фактов того, что их командование осуществляется ненадлежащим образом. О наличии подобных обстоятельств полковой командир должен сообщить своему руководству, которое предпринимало меры к восстановлению служебной дисциплины.
Как правило, офицерский состав не имел никакого отношения к выполнению административных и хозяйственных функций соответствующих воинских подразделений, эти полномочия составляли суть деятельности их непосредственных руководителей. Исключением являлись гвардейские полки, в которых наряду с ротным или эскадронным назначались специальные лица из числа офицерского состава для временного исполнения хозяйственных функций. В таких соединениях к выполнению несвойственных им задач привлекались все офицеры в порядке ежемесячной ротации.
На уровне полка формировался штаб, в состав которого входили адъютант, казначей, аудитор, квартирмейстер, штаб-лекарь, священник, в отдельных воинских соединениях дополнительно учреждалась должность заведующего оружейной частью. Законодатель также предусматривал возможность включать в состав штаба преподавателя, призванного обучать игре на музыкальных инструментах. Подразделения кавалерии комплектовались также берейторами и ветеринарными врачами.
Предназначение адъютанта состояло в проведении строевой подготовки, составлении ежедневных рапортов о состоянии полка и наличии либо отсутствии чрезвычайным происшествий, регулярном определении состава караульной части и определении графика иных видов дежурств, доведении до сведения военнослужащих решений, принятых на уровне руководства, а также осуществлении отдельной делопроизводственной деятельности. Столь объемные полномочия адъютанта позволяли считать его вторым лицом на уровне полка. -94-
Должности казначея и квартермистра относились к числу выборных. В каждом полку ежегодно проводились выборы указанных лиц. В качестве кандидатов в них могли принимать участие только обер-офицеры, т.е. высший офицерский состав (преимущественно уровня поручика). Офицерский состав полка подписывал специальный документ, именовавшийся как свидетельство о выборе соответствующего должностного лица.
Казначей и квартермистр, исходя уже из самого наименования должности, были призваны решать исключительно финансово-хозяйственные вопросы. Нормативно был установлен достаточно интересный механизм ответственности избирателей за выбранного кандидата. В случае утраты полкового имущества каждый из офицеров, подписавших свидетельство о выборе, включая и полкового командира, несли материальную ответственность равную размеру убытков, причиненных государству.
Указанная форма ответственности предполагала усиление дисциплины и способствовала принятию ответственных и взвешенных решений но выбору соответствующего должностного лица.
В свою очередь аудиторы назначались аудиторским департаментом, входившим в состав Военного министерства. Их обязанности в XIX в. существенных изменений не претерпели и состояли в проведении оперативнорозыскных и следственных действий в отношении преступлений, совершенных на территории полка.
Функции иных должностных лиц полкового штаба (из числа обязательных членов) состояли в реализации отдельных направлений, имевших опосредованную связь с выполнением военных задач.
В военных частях было распространено наставничество старослужащих по отношению к новобранцам. Институт наставничества действовал только на самых низших должностях рядового состава. Наставник выбирался из той же среды, в которую поступал новый рекрут, т.е. он не обладал офицерским званием и большим статусом, однако должен был длительное время состоять в армии и отличаться высокой степенью нравственности. -95-
Цель наставничества состояла в оперативной подготовке солдата к новым жизненным условиям, ускорении процесса его профессионального становления, ознакомлении с основными правами и обязанностями, которые получили отражение в Своде военных постановлений. Правовой статус рядовых чинов издавался в виде памятки, которая распространялась среди военнослужащих.
В случае смены командования предусматривалось, что новый руководитель подразделений должен располагать полной и достоверной информацией о состоянии полка, прежде всего его финансово-хозяйственной деятельности. Если указанные обстоятельства достоверно не установлены и приемо-передаточные документы подписаны без замечаний, то в последующем новый руководитель несет риск возникновения у него материальной ответственности при наличии фактов недостачи. Именно по этой причине был установлен достаточно длительный срок для сдачи полка (до 4 месяцев).
Действовало и обратное правило, состоящее в том, что если в ходе инвентаризации новым руководителем установлены недостоверные сведения финансово-хозяйственной отчетности, то любая недостача взыскивается с лица, ранее возглавлявшего то или иное подразделение. В последнем случае бывший руководитель продолжает оставаться в распоряжении воинской части пока не согласует возникшие разногласия и не возместит убытки, даже если он уволен со службы.
В продолжение развития института возмещения убытков законодатель устанавливал положение о том, что в случае смерти военного чиновника, обязанность по возмещению вреда ложится на его наследников. По закону на имение, принадлежавшее наследодателю, устанавливался арест до момента полного погашения долговых обязательств.
Если даже продажа имения не позволяла в полной мере удовлетворить все финансовые претензии государства, то субсидиарную ответственность несли нижестоящие руководители. В таком случае о возникшей проблеме требовалось сообщить монарху. -96-
Отсутствие претензий по финансово-хозяйственной части оформляется квитанцией, форма которой была установлена нормативно. Копия квитанции направлялась в адрес императора и непосредственному руководителю.
Общая дислокация войск определялась главой государства, им же определялись города, в которых размещались отдельные соединения. Для военнослужащих осуществлялось строительство казарм, однако в отсутствие достаточного финансирования для выполнения этих задач допускалась передача отдельных ранее построенных для других целей зданий (так называемые «обывательские дома»)1. Размещение военных чиновников зависело от занимаемой должности и определялось одним из двух ведомств: инженерным департаментом или департаментом Генерального штаба.
В случае отсутствия необходимого количества помещений, военнослужащим выдавались денежные средства для реализации права «на квартирное довольствие»2. Однако в случае отказа от предложенного варианта проживания или установления нецелевого использования денежных средств, сдачи квартиры в перенайм денежные средства не предоставляются, и в дальнейшем лицо оплачивает проживание за счет собственных средств.
Размер дотаций на проживание находился в зависимости от замещаемой должности, состава семьи военнослужащего и средних рыночных цен на проживание в конкретном населенном пункте. Государством гарантировалось финансирование проживания только лиц офицерского состава.
В некоторых случаях предоставление жилья осуществлялось за счет частных лиц, которые предоставляли не только жилую площадь, но и необходимую мебель. Временное отсутствие офицера не прекращало право пользования жильем по отношению к членам его семьи, хотя это право и не являлось постоянным. Так, предусматривалось, что сыновья военнослужащего могут использовать это право до достижения четырнадцати лет, а дочери до выхода замуж. -97-


1 Военные законы. Курс по программе утвержденной для руководства в военно-учебных заведениях/ Сост. М.М. Михайлов. - СПб, 1861.-С. 101.
2 Там же. - С. 101.


В дальнейшем законодатель более подробно остановился на этой проблеме, приняв ряд постановлений, устанавливавших характер взаимоотношений каждой из сторон. При этом в случае возникновения противоречий между собственником и проживавшими в жилом помещении лицами существовал различный порядок их разрешения: собственник мог обратиться за защитой своих прав только в гражданские ведомства, а военнослужащий - к своему непосредственному руководителю. Однако на практике вне зависимости от органа, в который подана жалоба, общая позиция вырабатывалась ведомствами совместно.
В случае предоставления военным чинам помещений, принадлежавших гражданскому населению, на военнослужащих возлагалась обязанность брать в органах внутренних дел специальные документы - «квитанции в спокойном квартировании и проходе»1. Наличие такой квитанции подтверждало, что офицером и членами его семьи не нарушался правопорядок в процессе проживания, а в случае прекращения договора найма - проживающими не нанесен материальный вред собственнику, в т.ч. оставленным им для удобства предметам домашнего обихода.
Особое место в несении военной службы занимало нравственное воспитание. Как известно, основы нравственного воспитания в Российской империи закладывались через религиозные каноны. Военная служба не являлась исключением из этого правила, в связи с чем считалось, что вышестоящие руководители должны обращаться с подчиненными как подобает людям глубоко верующим, воспитывая в них уважение и различные добродетели.
Поскольку религия воспринималась как основание, важнейший компонент чистой нравственности, постольку каждый офицер должен прививать любому солдату высокие религиозные чувства, следить за выполнением религиозных обрядов, подавая в этом должный пример2. -98-


1 Военные законы. Курс по программе утвержденной для руководства в военно-учебных заведениях / Сост. М.М. Михайлов. - СПб, 1861.-С. 102.
2 Военные законы. Курс по программе утвержденной для руководства в военно-учебных заведениях / Сост. М.М. Михайлов. - СПб, 1861. - С. 103-104.


На базе полков создавались как временные, так и постоянные церкви, в которых проходила служба по всем религиозным канонам. Служба велась священником, являвшимся постоянным членом штаба полка. Каждый полк имел свой «храмовый праздник». Соблюдение некоторых религиозных обрядов являлось обязательным. Например, каждый год военнослужащие должны были исповедоваться у священнослужителя.
При первичном зачислении в состав воинских подразделений военнослужащий приносил присягу на верность. Эта обязанность была характерна как для российских военных, так и иностранцев. На руководство военных подразделений возлагалась ответственность за сохранение нравственности в коллективе, проведение систематической работы, нацеленной на повышение моральных качеств и дисциплины.
Соответствующая работа велась как непосредственно через систему религиозных учреждений, так и опосредованно в ходе общения с военнослужащими, а также путем наказания за совершение противоправных деяний.
В XIX в. развитие получило здравоохранение. В воинских подразделениях на уровне эскадронов и рот это направление курировал командующий состав при содействии высшего офицерского состава, а также штатного медицинского работника. Осмотру лекаря подлежали все военные, кроме руководства.
Уполномоченные лица по замыслу законодателя должны были проводить регулярные осмотры личного состава. В случае установления наличия каких бы то ни было отклонений военнослужащий направлялся в специализированные медицинские учреждения. После прохождения лечения врач определял период, в течение которого излеченный освобождался от служебных обязанностей, предполагавших физическую нагрузку.
В качестве профилактики заболеваемости и травматизма в армии медицинскому работнику вменялось в обязанность, в частности, следить за качеством обуви военнослужащих, определять время отдыха в длительных походах. -99-
Важнейшее значение в любых воинских формированиях на любом этапе истории имело соблюдение обрядов и правил, выражавших почтение вышестоящему руководителю1. На данном этапе они во многом закладывались и реализовывались через положения военно-уголовного законодательства, поэтому нормативно устанавливалась обязанность еженедельного прочтения текста соответствующих законов, а также их детального разъяснения.
В мирное время в задачи воинских подразделений входило оказание помощи местным властям в поддержании правопорядка на той или иной территории. Законодательно устанавливалось, что руководитель соответствующего воинского формирования находился в подчинении у губернатора. Так, именно по решению последнего можно было начать подавление беспорядков и применение силы со стороны военных.
В тоже время, когда такое решение было принято, то военные чиновники получали преимущество над гражданскими и самостоятельно принимали решения по вопросам порядка и способа применения имеющихся у них ресурсов подавления сопротивления и мятежей. Вместе с тем, органы полиции могли действовать обособленно от армейских чиновников, распоряжений органов внутренних дел для них являлись обязательными2.
Строевые правила были приняты на уровне императора и могли изменяться только им, однако в случае преобразования указанных норм обучение и повышение квалификации в области строевой подготовки осуществлялись посредством специальных элитных подразделений, куда направлялись офицеры из других полков и в последующем передавали полученные знания и опыт в своих частях.
Тем самым достигалась оперативность доведения изменений до всех воинских частей, что было сложно обеспечить в условиях огромной территории и значительного количества воинских подразделений. При этом затраты на такой формат оповещения о состоявшихся изменениях были минимальны. -100-


1 Свод военных постановлений. - Ч. 3. - Кн. 1. - СПб, 1859. — Ст. 390.
2 Свод военных постановлений. - Ч. 3. - Кн. 1. - СПб, 1859. - Ст. 448.


Первоначальная воинская подготовка резервистов осуществлялась в ином порядке. Государством было инициировано создание специальных учебных заведений, базировавшихся уровне соответствующего подразделения. Помимо этого в войсках были организованы для высшего офицерского состава полковые школы как в кавалерийских, так и в пехотных соединениях. Учебные заведения существовали и в других родах войск, однако следует особо отметить наличие школ для детей военнослужащих низшего состава.
Общая для всей армии строевая подготовка проводилась ежегодно в весеннее время. Для этой цели каждый эскадрон собирался самостоятельно и производилась проверка на практике знаний военнослужащих по соответствующей тематике. Также в рамках весенней подготовки проходила проверка физической формы и точности солдат.
Контроль за соблюдением законодательства в воинских частях осуществлялся путем проведения так называемых инспекторских смотров, основная цель которых состояла в изучении правил внутреннего трудового распорядка в армейских подразделениях.
Периодичность проведения смотров была строго регламентирована. Начальник дивизии был управомочен проводить их дважды в течение календарного года, руководители корпусов - ежегодно.
Процедура смотра была достаточно регламентирована. В частности, устанавливалось, что весь личный состав воинского подразделения должен пребывать в полной амуниции, кроме низших чинов и лиц, имевших заболевания. В дальнейшем проводилась проверка численности военнослужащих, их личного имущества и имущества находившегося на балансе воинской части.
Законодательно устанавливалась обязательность проведения опроса низшего состава подразделения о своевременном и полном обмундировании, материальном обеспечении, наличии неуставных отношений со стороны офицеров и командования и т.д. В последующем подобные мероприятия получили -101- распространение и на офицеров, на которых обсуждались притеснения со стороны их непосредственного руководства.
Решение подобных задач требовало от лица, проводившего инспектирование, наличия незаурядных навыков психологического общения, расположения аудитории, установления доверительных отношений. При наличии жалоб инспектор старался разрешить их на месте лично путем устных и письменных приказов. Если же установленная проблема представлялась ему системной и масштабной, то требовалось донести подобную информацию до сведения вышестоящего руководства, которое принимало дальнейшие решения по ее преодолению.
Вне зависимости от сложности установленных недостатков функционирования воинских формирований инспектор сообщал о них руководству. Полномочия инспектировавшего военные части лица были чрезвычайно широки и разнообразны, они включали в себя помимо бесед с личным составом оценку финансово-административной деятельности, материальнотехнической оснащенности, контроль за функционированием медицинских и учебных заведений, установление характера жилищных условий военнослужащих.
Комплектование воинских подразделений осуществлялось как добровольно, так и принудительно. В последнем случае поступление на службу могло являться законодательно установленной обязанностью, однако основанием к этому могло быть судебное постановление.
В законодательстве сохранялась практика зачисления в войска лиц за установление фактов их противоправного поведения. Несмотря на то, что в XIX в. подобный механизм формирования военных частей получил достаточно много критических отзывов, результатом чего явилась отмена целого ряда нормативных актов, устанавливавших зачисление в армию маргиналов и преступников, окончательно отойти от этой практики власти так и не удалось. -102-
Обязанность несения военной службы (рекрутская повинность) возлагалась на крестьянство, ремесленников и мещан, т.е. низшие сословия. По существу впервые полноценная законодательная регламентация порядка проведения рекрутского набора появилась только в 1834 г.
Процесс комплектования армии происходил ежегодно и начинался изданием специального Манифеста, где отражалось количество лиц рядового состава, которым было необходимо обеспечить армейские соединения. В зависимости от характера пополнение войск подразделялось на обычное, усиленное и чрезвычайное.
Традиционно комплектование армии производилось только на определенной территории, а не по всей империи, что объяснялось отсутствием необходимости существенного пополнения воинских подразделений. Исходя из территориального ограничения рекрутского набора и количества лиц, подлежавших призыву, нормативно устанавливались сроки проведения призыва.
Рекрутская повинность, как правило, имела сугубо персональный характер, однако допускались случаи направления для службы в армии иного лица из того же сословия, а в отдельных регионах прекращение рекрутской повинности могло состояться в случае уплаты определенной денежной суммы.
На период призыва в губерниях образовывались так называемые приемные места, число которых в одном регионе могло доходить до четырех. При этом в губернской столице могло учреждаться только одно приемное место, остальные пункты приема располагались в уездных городах, исходя из численности населения.
Поскольку число уездов значительно превосходило количество приемных мест, то каждый из учрежденных пунктов приема в армию осуществлял свои полномочия применительно к нескольким указанным территориальным единицам. Подобное распределение компетенции приемных пунктов устанавливалось не в Манифесте, а на основе локальных распоряжений. -103-
Состав приемного пункта состоял из представителя администрации, медицинского работника, представителя Военного министерства, местного офицера полиции, а также офицера корпуса внутренней стражи.
Ответственность за надлежащее проведение рекрутского набора возлагалась на губернатора, поэтому он был вправе осуществлять надзор за порядком проведения необходимых мероприятий приемной комиссией. Дополнительные надзорные функции возлагались и на представителя центральной власти. Так, главой государства на период рекрутского набора в регионы, в которых осуществлялся призыв новобранцев, командировались флигель-адъютанты.
В дальнейшем после определения персонального состава призывников уполномоченное лицо обращалось в уездное казначейство за получением финансирования на обмундирование и продовольственное содержание каждого рекрута1. Кроме того, одновременно административная власть инициировала получение надлежащего жилья супругам военнослужащих.
В случае если в ходе осуществления мероприятий по призыву устанавливались факты направления лиц, непригодных к военной службе по состоянию здоровья, об это извещался губернатор, который инициировал сбор документов, подтверждавших реальное физическое состояние данного лица, и повторное проведение медицинского осмотра с непосредственным участием самого губернатора и врача, ранее не принимавшего участия в освидетельствовании конкретного новобранца.
Переосвидетельствование заканчивалось подготовкой информации о состоянии лица, после чего приемная комиссия путем голосования принимала решение о возможности направления лица в пункты сбора. На основании простого большинства голосов принималось итоговое решение. Однако в течение десяти дней с момента поступления в расположение пункта сбора рекрута могли быть заявлены возражения относительно его службы в армии. При отсутствии таких возражений в течение вышеуказанного срока соглашение -104-


1 Свод военных постановлений. - Ч. 2. - Кн. 1. - СПб, 1859. - Ст. 115.


о возможности прохождения службы новобранцем предполагалось достигнутым и решение приемного пункта обжалованию уже не подлежало.
Между тем направление в рекруты негодных по состоянию здоровья солдат могло повлечь ответственность чиновников и врачей даже при отсутствии возражений в установленном порядке. Решение о замене призывника в таком случае действительно не могло быть принято, что совершенно не означало возможность уклонения от ответственности тех лиц, которые принимали решение о возможности призыва, а также тех, кто не выполнил обязанности по своевременному извещению о ненадлежащем состоянии здоровья новобранца1.
Так, при наличии явных проблем со здоровьем рекрута лицо-приемщик могло быть понижено в классном чине и в дальнейшем лишено права принимать участие в призывной кампании2. Законом также устанавливалось, что лица, виновные в нарушении правил зачисления, содержания, передислокации военнослужащих подлежали наказанию, установленному военным судом3.
После решения приемного пункта о возможности зачисления в воинские части призывники временно размещались в батальонах внутренней стражи или в иных местах по решению Инспекторского департамента. Солдаты подразделялись на группы не менее чем 10 человек и на условиях круговой поруки должны были осуществлять надзор за остальными членами своей группы, в т.ч. с целью исключения случаев дезертирства.
Руководство мест временного размещения военнослужащих, а также военные приемщики вели списки поступавших солдат, осуществляли контроль за соблюдением правопорядка и состоянием их здоровья и при необходимости распоряжались о направлении тех или иных лиц в военные медицинские учреждения, а в случае отсутствия таковых - в городские больницы. -1905-


1 Свод военных постановлений. - Ч. 2. - Кн. 1. - СПб, 1859. - Ст.ст. 119, 120, 126, 127, 141.
2 Свод военных постановлений. - Ч. 2. - Кн. 1. - СПб, 1859. — Ст. 184.
3 Свод военных постановлений. - Ч. 2. - Кн. І. -СПб, 1859.-Ст. 186-187.


На этом же этапе производилось первичное ознакомление со строевыми правилами, проводилось в жизнь практическое воплощение отдельных норм строевых уставов. При этом, учитывая отсутствие опыта, знаний и нахождение вне пределов воинских частей, нарушение указанных положений не влекло за собой какую-либо ответственность.
В тоже время нарушение общегражданских законов наказывалось установленными в законе санкциями. Промежуточное состояние рекрутов, еще не зачисленных в конкретные воинские подразделения, но уже находившихся в расположении особых (как правило, режимных) учреждений, влекло за собой очевидный вопрос о том, какие инстанции были полномочны рассматривать вопросы от ответственности новобранцев и определять се размер.
В Своде военных постановлений устанавливалось, что подобные вопросы находились в сфере ведения батальонных командиров внутренней стражи, а равно военных приемщиков совместно с органами внутренних дел. В зависимости от тяжести содеянного, если проступок подлежал квалификации как уголовное преступление, документы передавались в следственные органы, а окончательное решение о степени ответственности принимал военный суд1. Тем самым для целей определения порядка привлечения к уголовной ответственности законодатель в этот период времени уже считал призывника военнослужащим.
Персональный порядок распределения новобранцев по воинским частям определялся инспекторским департаментом, относившимся к составу главного военного ведомства государства. В последующем предложения указанной структуры подлежали утверждению на уровне верховной власти, т.е. самим императором.
Направление и фактическое сопровождение солдат в подразделения осуществлялось небольшими группами с использованием ресурсов внутренней стражи2. Офицеру, возглавлявшему передислокацию рекрутов, давалось -106-


1 Свод военных постановлений. - Ч. 2. - Кн. 1. - СПб, 1859. — Ст. 161.
2 Свод военных постановлений. - Ч. 2. - Кн. І. - СПб, 1859.-Ст.ст. 162, 168-174.


специальное наставление в письменной форме, в котором содержались нормы о порядке проведения необходимых мероприятий.
Распределение военнослужащих по конкретным соединениям осуществлялось на месте военным руководством, исходя из степени годности и состояния здоровья солдат. После установления фактического наличия всех новобранцев, поименованных в списках, офицеру, сопровождавшему группу, выдавалась специальная квитанция, подтверждающая данное обстоятельство.
Изложенное позволяет сказать о том, что к середине XIX в. в Российской империи было сформировано военное законодательство, уточнены и урегулированы многие детали административной, управленческой сферы, порядка зачисления в состав воинских подразделений и прохождения военной службы.
Развитие законодательства на данном этапе происходило поступательно и постепенно в отсутствие радикальных перестановок. Проводившиеся реформы в области государственной обороны, как правило, имели точечный характер и дополняли уже сформированный нормативный массив, что позволяет говорить о наличии преемственности права в указанной сфере.


§ 3. Развитие законодательства об уголовной ответственности военнослужащих в ХІХ - начале XX вв.
 

Первым фундаментальным правовым памятником отечественного военно-уголовного права стал принятый в 1715 году Артикул воинский. Более ста лет этот правовой акт сохранял актуальность, и именно на его основании определялась ответственность за совершение военнослужащими преступлений.
Развитие общественных отношений ставило перед государством новые задачи в рассматриваемой области и, безусловно, постепенно Артикул воинский перестал соответствовать тем целям, которые были поставлены на момент его введения.
В 1812 году были изданы Полевое уголовное уложение и Устав полевого судопроизводства, положения которых фактически были заимствованы -107- из Франции. При этом речь в данном случае идет об определении перечня деяний, являвшихся с точки зрения закона, противоправными.
В дореволюционной литературе встречалось мнение о том, что существенное заимствование норм иностранного права было связано с административной и военно-политической ситуацией, в которой оказался Александр I.
Общеизвестна историческая ситуация, в которой разрабатывался и утверждался Воинский устав 1716 года. Поскольку он формировался под воздействием ситуативных обстоятельств, в условиях длительной войны и при отсутствии должного военного законодательства в России, многие нормы Воинского устава не были досконально проработаны, нс всегда согласовывались друг с другом, что порождало коллизии.
Это обстоятельство обнаружил и сам Петр I, в связи с чем высказывал намерение переработать военно-уголовное законодательство в новых жизненных реалиях. Однако дальнейшие попытки верховной власти провести эту работу не увенчались успехом.
В 1811 году Александром I была сформирована комиссия для подготовки новой редакции норм, призванных заменить Воинский устав. Усиливавшееся влияние Франции в Европе и военные планы Наполеона I требовали максимально оперативного окончания работы по созданию соответствующих нормативных документов.
Поскольку в подобных условиях было сложно проводить полноценную аналитическую работу, за основу были взяты французские источники. В противном случае была очень высока вероятность того, что результат работы комиссии был такой же как и у ее предшественников.
Что касается санкций, то в этом отношении Уложение во многом сохраняло российские традиции, что было связано, прежде всего, с отсутствием необходимости преобразования системы исполнения наказаний. В частности, по некоторым видам преступлении, совершаемых группой лиц (подготовка к побегу к противнику, неповиновение со стороны подразделения в целом, покушение -108- на грабеж и т.д.), предусматривалось наказание в виде смертной казни каждого десятого лица, из числа принимавших участие в совершении противозаконного действия. Подобная форма ответственности отсутствовала во французском уголовном законе и была заимствована из Артикула воинского1.
Формально Артикул воинский нс был отменен, однако целый ряд военных преступлений и ответственность за их совершение были изложены уже в новом законе.
Особое внимание в Полевом уголовном уложении уделялось нормам об измене государству. К числу таковых действий могли быть отнесены:
1) ведение переписки с военными чиновниками противника (безотносительно характера такой переписки);
2) распространение государственной тайны, включая различного рода шифры;
3) умышленная порча военного имущества в период ведения боевых действий;
4) совершение действий, направленных на возникновение паники;
5) сообщение начальником отряда заведомо недостоверных сведений, а также иными лицами при сдаче караула;
6) сдача крепости при совершении менее двух приступов при условии наличия достаточного количества продовольствия и существенных повреждений крепости;
7) отсутствие информации от руководства воинских подразделений о необходимости снабжения продовольствием, когда таковая имеет место быть;
8) отказ в снабжении продовольствием при условии создания тем самым опасности для того или иного соединения;
9) передача неприятелю оружия и иных материальных запасов. -190-


1 Сатанова Л.М. Полевое уголовное уложение и устав полевого судопроизводства - военноуголовный и уголовно-процессуальный закон Александра I (1801-1825) //
www.articlekz.coni/article/10030 (дата обращения 24.07.2018 г.).


Приведенный перечень не является исчерпывающим, законом вопросы государственной измены были урегулированы более подробно. В целом текст Полевого уголовного уложении касался установления ответственности за преступления, совершаемые именно в условиях военных действий. Это обстоятельство также отличало его от Артикула воинского вобравшего в себя достаточно много деяний, которые могли быть совершены в период мирной жизни.
По тексту Уложения встречались упоминания об обстоятельствах отягчающих ответственность, однако точной санкции закон не содержал. В частности, к числу подобных обстоятельств относился, например, побег солдата с оружием, а также наличие у лица офицерского звания (по отдельным видам преступлений)1.
Следует обратить внимание, что в отличие от Артикула воинского, Уложение определяло наказание достаточно конкретно и безальтернативно. Учитывая характер перечисленных в нем деяний и период времени принятия, вполне закономерным выглядит тот факт, что смертная казнь была предусмотрена в качестве наказания в отношении значительного количества преступлений.
Принимая во внимание разработку Полевого уголовного уложения в преддверии войны с Францией, вполне естественным выглядело наказание в виде разжалования в солдаты за невыполнение приказов руководства. Если подобное бездействие повлекло серьезные неблагоприятные последствия, то виновный подлежал смертной казни.
Также к числу изменений законодательства следовало отнести порядок исполнения наказания в виде смертной казни. Как известно Артикул воинский устанавливал несколько способов исполнения данного вида наказания. В Полевом уголовном уложении предусматривалась только возможность расстрела. При этом в законе детально регламентировался порядок приведения -110-


1 Полевое уголовное уложение 1812 года //www.lawbook.online/gosudarstva-prava/polevoe-ugolovnoe-ulojenie-dlya-bolshoy-29413.html (дата обращения 12.05.2018 г.).


наказания в исполнение, который позволял сделать вывод, что физические страдания осужденного должны быть максимально нивелированы.
В целом при сравнении положений Артикула воинского и Полевого уголовного уложения можно сделать вполне однозначный вывод о том, что система наказаний в последнем из перечисленных нормативных актов была значительно гуманнее, даже несмотря на то, что в Уложении более трети преступлений наказывались смертной казнью.
Следует понимать, что подобный подход установления ответственности согласовывался с общим смыслом уголовной ответственности в войсках, направленной не столько на восстановление социальной справедливости, сколько на превенцию военного правопорядка, установление безусловной дисциплины и подчинения1. В этом отношении необходимо отметить исторические условия создания нормативного документа и нахождение страны на грани войны с мощнейшим государством на мировой арене.
Способы исполнения наказаний и характер наказаний позволяли уверенно говорить о том, что военно-уголовное законодательство, сформированное Александром I, ознаменовало начало этапа либерализации в военном праве России.
По мнению Н.И. Фалеева, с самого начала военных реформ, инициированных императором, наказания военнослужащих были значительно изменены, были преобразованы излишние формы ответственности, а сами санкции позволяли говорить об их разумности и целесообразности в контексте противоправного деяния, за совершение которого они назначались2.
В соответствии с Полевым уголовным уложением устанавливались следующие виды наказаний: смертная казнь, лишение гражданских прав, лишение чинов и изгнание из армии, лишение одного или нескольких чинов, -111-


1 Неелов Я.А. Курс военно-уголовного права: лекции, читанные в Военно-юридической академии в 1884 - 1885. - СПб, 1885. - С. 26.
2 Фалеев Н.И. Цели военного наказания: диссертация на соискание звания экстраординарного профессора. - СПб, 1902. - С. 119.


разжалование в солдаты, заточение, ссылка, телесные наказания, исключение из армии, конфискация и иные материальные санкции.
Несмотря на однозначное определение в законе вида наказания, которому подлежало виновное лицо при совершении того или иного преступления, суд сохранял существенные полномочия по влиянию на размер ответственности, поскольку Уложение в отдельных случаях не содержало даже примерных сроков отбывания наказания, передавая этот выбор на усмотрение суда.
С введением в действие Полевого уголовного уложения в отечественной практике появилось такое наказание как лишение свободы. В законе оно было поименовано как заключение в крепости. Введение этого вида наказания состоялось также в результате рецепции норм французского уголовного права.
Существенные коррективы произошли в военно-процессуальном праве. Дело в том, что задолго до судебной реформы Александра II в Уставе полевого судопроизводства на базе военно-полевых судов были реализованы такие принципы как гласность и устность. Произошла смена ориентиров в доказательственном процессе. Так, обязательность применения в процессе формальных доказательств утрачивает свое значение. Наряду с этим в Уставе предусматривалось право судебной защиты обвиняемого.
Тем самым допускалось некое противоречие судопроизводственной деятельности. С одной стороны 27 января 1812 года были введены новые прогрессивные правила ведения судебного военного процесса, с другой стороны — они касались только периода военного времени, а в мирное время военные суды продолжали действовать на основании Военного устава, составленного в период правления Петра I и отличавшегося тотальным господством розыскной формы процесса.
Учитывая длительность военного судопроизводства, периодически возникали ситуации, когда деяние, совершенное в условиях военных действий, -112- рассматривалось на предмет виновности лица и определения степени его ответственности в мирное время.
Разница двух вышеперечисленных Уставов состояла не только в форме процесса, но и в порядке формирования суда. По Уставу полевого судопроизводства состав суда формировался военно-полевым аудитором и состоял из 8 членов. В свою очередь в Воинском уставе назначение судьи происходило по решению руководителя, предававшего виновного суду1.
Ввиду того, что проведение следственных мероприятий в военное время было существенно затруднено, закон не возлагал такую обязанность на обвинителя, хотя отдельные оперативно-следственные мероприятия могли быть совершены.
В Уставе полевого судопроизводства закреплялось, что судебный процесс носил открытый характер. Особое значение имело право обвиняемого избрать себе защитника. В качестве обвинителя мог выступать как потерпевший, так и специально уполномоченное лицо из числа представителей полицейского ведомства. Поддержание государственного обвинения прокурором было введено в российское военное право только в 1862 году.
В случае признания лица невиновным, решение об этом подлежало утверждению полевым аудиториатом. Если последней из перечисленных инстанций судебный приговор признавался неверным, то итоговое решение выносилось на уровне командования.
При признании обвиняемого виновным в совершении преступления вопрос о назначении наказания выносился на голосование всего состава суда. В случае расхождении мнений относительно наказания подлежавшего избранию, назначалось наименее суровое из них. В дальнейшем приговор подлежал утверждению военно-полевым аудиториатом и командованием после чего доводился до сведения подсудимого.
Новым документом, регулировавшим указанные правоотношения, стал Устав военно-уголовный 1839 года, который состоял из двух частей, одна из -113-


1 Военно-полевой суд // www.historv.syktnet.ru/02/03/151 html (дата обращения 20.06.2018 г.).


которых представляла собой совокупность норм материального права, вторая - процессуального.
Вместе с тем отмена Артикула воинского (с введением Устава военно-уголовного) состоялась в условиях в некотором роде сходных с периодом времени, в который он создавался и был принят.
В.М. Савинков, рассматривая изменения уголовного законодательства в 1839-1855 гг., отмечал, что «общественная власть в этом периоде приняла характер чисто военный и стремилась во всей жизни провести дух строгой воинской дисциплины, доказательством чего могут служить все постановлении того времени, проникнутые этим направлением»1.
Вывод ученого отчасти подтверждается тем, что инициированные законодательные преобразования, вопреки логике развития данных общественных отношений во многих европейских странах, не повлияли на общую гуманизацию наказаний, не способствовали введению институтов реабилитации осужденных, не формировали новые мировоззренческие установки у лиц, преступивших закон.
Следует все же отметить, что по нескольким категориям уголовно наказуемых деяний были исключены санкции в виде телесных наказаний, по одному из составов преступлений исключена возможность применения смертной казни. Однако подобные изменения не являлись системными и не отражали общей динамики развития военно-уголовного законодательства, поскольку по перечисленным составам преступлений законодатель ввел новое наказание в виде каторжных работ.
Более того, обратная динамика наблюдалась и применительно к юрисдикционной плоскости, что проявлялось в расширении компетенции военного суда, как правило, за счет увеличения составов преступлений, подведомственных ему в период отсутствия военных конфликтов. Тем самым допускалось -114-


1 Савинков В.М. Краткий обзор исторического развития военно-уголовного законодательства. — СПб, 1869.-С. 82.


применение более жесткой формы ответственности и строгой формальной процедуры.
Это обстоятельство фактически приводило к расширению сферы применения смертной казни, поскольку в условиях военного времени данный вид наказания применялся значительно чаще.
В 1840-х гг. произошли незначительные изменения в определении санкций. Так, в 1848 г. перечень наказаний, предусмотренных в военных уголовных нормах, был дополнен возможностью сокращению стажа службы, что сказывалось на реализации социальных прав военнослужащих. В целом Устав военно-уголовный 1839 г. перенял перечень видов наказаний ранее установленных в Полевом уголовном уложении.
По существу Устав военно-уголовный представлял собой некий сборник постановлений в области военного права, поэтому не мог претендовать на роль новаторского документа. Смысл его создания сводился к формированию своего рода военного кодекса, документа, в котором объединялись введенные в различный период времени нормы, регулировавшие самостоятельный блок правоотношений. В период правления Николая I кодификационные работы велись очень активно и создание данного Устава являлось свидетельством результата подобной деятельности.
Однако в некотором роде в Уставе были переработаны отдельные нормативные положения. Большее распространение получили дополнительные наказания. Так, в случае смертной казни лицо утрачивало право распоряжаться принадлежавшим ему имуществом.
В ходе преобразований, состоявшихся в 1846 году, на суды была возложена обязанность при определении наказания в виде каторжных работ указывать их вид и срок, которые, по мнению суда, позволяли достичь целей установления такого рода ответственности. Законодатель уточнял перечень и сроки работ в тексте материального закона, а именно:
1) работы в рудниках (бессрочно или на период от 12 до 20 лет);
2) работы в крепостях от 8 до 12 лет; -115-
3) работы на заводах от 4 до 8 лет.
Похожие коррективы были внесены и в отношении ссылок. Суду требовалось указать место ссылки (губернию), отразить возможность временного выезда, если таковой предполагался, с указанием сроков по каждому из перечисленных обстоятельств.
Изменению подвергалась концепция телесных наказаний. Развитие общества все больше приводило к убеждению, что подобные санкции являются недопустимыми. По этой причине шпицрутены постепенно было заменены на розги, постепенно расширялся перечень лиц, по отношению к которым не могли использоваться телесные наказания.
В частности, вполне логично закон определял, что телесные наказания запрещено применять по отношению к тем лицам, для которых в силу их физического болезненного состояния применение подобного рода ответственности могло привести к существенной опасности для жизни. При этом, нормативно не уточнялось, какие именно болезни могли являться препятствием для применения телесных наказаний.
Более существенный пересмотр позиций относительно дальнейшего развития военно-уголовного законодательства наступил после смерти Николая I и поражения Российской империи в Крымской войне. Для верховной власти стало очевидным, что причина поражений состояла скорее не в отсутствии дисциплины в войсках, достигавшейся во многом за счет жестких уголовно-правовых санкций, а по причине отсталости в оснащенности, недостатках командования.
Александр II широко известный своей либеральной позицией по целому ряду вопросов начал подобную политику и в рассматриваемой области. На этом фоне начался процесс ограничения подведомственности военных судов, были ликвидированы округа военных поселений, сняты ограничения по переходу детей низших военных чинов на гражданские специальности.
В ходе реформы из компетенции военных судов были изъяты дела о правонарушениях: -116-
1) «пахотных» солдат, т.е. военнослужащих, которые несли службу в пограничных районах, где фактически проживали до зачисления в воинские подразделения;
2) полицейских чинов;
3) низших воинских чинов, которые были переселены в окружные военные поселения и постоянно проживавшие в военных поселениях;
4) дети солдат, в случае если они находились на семейном воспитании.
В ходе военной реформы Александра II был подготовлен проект нового военно-уголовного законодательства. Первостепенное внимание было обращено на систему наказаний. В нормативном документе была предусмотрена градация наказаний, в соответствии с которой они подразделялись на уголовные и исправительные.
Уже сам по себе подобный подход позволял говорить о пересмотре общей концепции целей установления ответственности. Если ранее очевидный приоритет отдавался устрашению, о чем говорит публичность исполнения телесных наказаний и смертной казни, то постепенно законодатель приходит к выводу о необходимости глубокой оценки правоприменителем совершенного виновным лицом противоправного деяния и на основании этих выводов формированию позиции о наиболее целесообразной мере ответственности.
К числу уголовных наказаний военнослужащих законодательно относились смертная казнь, ссылка на каторгу, ссылка на поселение в Сибирь, заточение в крепости. Исправительные наказания заключались в отдельных видах ссылки, поступлению в военно-исправительные роты, заключение в крепости, разжалование в солдаты, исключение из службы, отставление от службы, одиночное заключение в военной тюрьме, лишение знаков отличия, содержание на гауптвахте, материальные взыскания.
В 1863 году в качестве отголоска неудач Крымской войны было издано Положение об охранении воинской дисциплины и взысканиях дисциплинарных. Данный нормативный акт был первым в своем роде в российской армии -117- и имел существенное значение для вопросов совершенствования и формирования системы многоступенчатой мер ответственности военнослужащих. Выделение административной ответственности в отдельный блок с разработкой соответствующих санкций, безусловно, позволяло подобрать более оптимальный вариант для исправления правонарушителя.
Эти изменения состоялись на фоне отмены в том же году наказания шпицрутенами, которые многие расценивали как теневой способ смертной казни особенно в условиях ужесточения данного вида ответственности в период правления Николая I.
В 1865 году было принято Положение о взысканиях дисциплинарных, в которых усиливалась идея о преобладании административного наказания над уголовным по целому ряду незначительных с точки зрения общественной опасности и тяжести последствий проступков. В Положении регламентировались общие правила воинской дисциплины, порядок наложения административных взысканий, устанавливался порядок обжалования. Кроме того, законодателем в Положении о взысканиях дисциплинарных указывалось на учреждение новой судебной инстанции - суда офицеров1.
Развитие законодательства о дисциплинарной ответственности достаточно быстро приобрело высокую степень актуальности, поэтому с середины 1860-х гг. оно неоднократно редактировалось для того, что выработать единую, эффективную и четкую систему ответственности военнослужащих.
В соответствии с вышеперечисленными документами закон устанавливал следующие виды наказаний для низших армейских чинов:
1) запрет покидать расположение военной части на срок до одного месяца;
2) досрочное выполнение обязанностей в отношении деятельности, предусматривающей порядок ротации;
3) арест; -118-


1 Рогоза В. Как в русской армии у воинов появились не только обязанности, но и права? // www.shkolazhizni.ru/culture/articles/18701 (дата обращения 05.10.2018 г.).


4) строгий арест сроком до 20 суток;
5) усиленный арест на срок до 8 суток;
6) перевод в разряд оштрафованных в военное время;
7) лишение звание и назначение на низшие должности с соразмерным уменьшением довольствия.
Несколько отличалась от приведенной классификации система наказаний для офицеров армии. Закон предусматривал две самостоятельные системы: наказания для унтер-офицеров и для остального офицерского состава.
По отношению к унтер-офицерам дисциплинарный кодекс дополнительно устанавливал возможность объявления выговора, признания недостойным к назначению на вышестоящие офицерские звания, лишения унтер-офицерского звания.
Применительно к иным офицерам нормативно устанавливалось право на избрание наказаний в виде выговоров и замечаний, выраженных в различной форме (устной или письменной), в том числе публично, домашнего ареста и на гауптвахте на срок до одного месяца, отказ в повышении в должности, «удаление от должности», увольнение со службы.
В Военно-уголовном уставе 1867 г. устанавливался условный мораторий на исполнение наказания в виде смертной казни в мирное время, однако все же некоторые исключения из этого правила закон предусматривал.
Вместо применения данного вида ответственности предусматривалось наказание в виде так называемой гражданской смерти, т.е. лишения гражданских прав с одновременной ссылкой на каторжные работы как на определенный срок, так и без установления конкретного срока.
В военно-уголовном законодательстве было установлено два способа приведения в исполнение смертной казни (через повешение и путем расстрела). По мнению, В.М. Савинкова данное обстоятельство не являлось случайным и выступало одним из показателей развития закона, поскольку повешение -119-
представлялось более унизительным1. Тем самым данное обстоятельство позволяло установить одну из подобных целей ответственности. Выбор вида смертной казни был предметом усмотрения суда.
В качестве дальнейшей дифференциации определялись виды наказаний, которым подлежало виновное лицо в зависимости от занимаемой должности. Это утверждение было актуальным по отношению к исправительным наказаниям. Между тем подобное разграничение нельзя было назвать четким и понятным.
Отдельные исследователи обращали внимание на сложность для восприятия многих норм военного права, их противоречивость. Например, наказание в виде заточения по своему характеру могло распространяться на любого субъекта при условии его принадлежности к войскам.
Однако положения Военно-уголовного устава определяли, что упомянутое наказание могло применяться только совместно с дополнительным наказанием в виде исключения из службы и лишении чинов, что свидетельствовало об его отнесении исключительно к офицерскому составу2.
В тоже время на практике было широко распространение применение наказания в виде заточения и к низшим армейским чинам. В таком случае дополнительное наказание не применялось. В дальнейшем подобные действия правоприменителя получили нормативное подтверждение.
Более того с применением упомянутой санкции связано наличие еще одной коллизии. Так, законодательно допускалась замена каторжных работ на заточение, срок исполнения которого законодательство устанавливался в размере от 10 до 20 лет. Однако военные суды отказывали в применении такой замены, полагая, что осужденный фактически получит более суровое наказание, принимая во внимание длительность срока заточения.-120-


1 Савинков В.М. Краткий обзор исторического развития военно-уголовного законодательства. -СПб, 1869.-С. 171-172.
2 Фалеев Н.И. Цели военного наказания: диссертация на соискание звания экстраординарного профессора. - СПб, 1902. - С. 144.


Несмотря на попытки нивелировать разницу в наказаниях офицеров и военнослужащих занимавших низшие должности, очевидный дисбаланс сохранялся. Это выражалось не только в определении системы наказаний, но и в применении дополнительных правовых ограничений.
Судопроизводство в военных судах во многом находилось в зависимости от развития общегражданских судебных инстанций. В такой ситуации подготовка судебной реформы Александром II имела отклик и применительно к военному правосудию.
Вполне естественно, что такая работа могла проводиться только путем привлечения представителей главного военного ведомства государства. На основании доклада Д.А. Милютина, исполнявшего обязанности военного министра, в начале 1862 г. императором были утверждены основные направления судебной реформы в войсках.
Развить концепцию Д.А. Милютина была призвана специальная комиссия, созданная в ноябре 1862 г., под председательством Н.А. Крыжановского. В состав этого коллегиального органа вошли только представители профильных ведомств, связанных с выполнением военных задач.
По результатам работы комиссии был подготовлен проект военного судопроизводства, который после серии согласований в различных инстанциях 15 мая 1867 года получил утверждение на уровне верховной власти, после чего утратил силу один из разделов Военно-уголовного устава 1839 г.
Как и в общегражданских судах в новой системе основной акцент был сделан на регламентацию либеральных, прогрессивных начал и принципов. Таким образом в военных судах появились принципы гласности, состязательности и бессословности. Последний принцип являлся важнейшим и системообразующим, поскольку в материальном праве его в дореволюционный период реализовать так и не удалось.
Процессуальный закон устанавливал наличие трехзвенной системы военных судебных инстанций: полковые суды, военно-окружные суды, Главный военный суд. Весомое значение имело создание гарантий независимости -121- судебной системы от административной власти, прорабатывались вопросы полноценной организации предварительного расследования.
Положения Военно-судебного устава во многом повторяли наиболее важные нормы Устава уголовного судопроизводства с незначительной их доработкой с учетом специфики правоприменения.
В дальнейшем по инициативе Александра III в Главном военно-судном управлении была начата работа по преобразованию Военно-судебного устава.
В качестве основной идеи в ходе подготовки новых правовых документов было предложено сформировать четкую грань между общегражданским судебным процессом и военным правосудием путем значительного упрощении процедур в военных судах и ограничения прав подсудимых.
Так, ранее установленное правило о рассмотрении кассационных жалоб на приговоры военных судов Главным военным судом было преобразовано. По делам о преступлениях против государственной власти кассационные жалобы поступали генерал-губернаторам, которые могли принять самостоятельное процессуальное решение или передать жалобу на рассмотрение высшей военной судебной инстанции. Фактически на практике последнее право генерал-губернаторами практически никогда нс использовалось.
Дальнейшее развитие законодательства поставило под сомнение необходимость наличия Главного военного суда, функции которого по существу были переданы Верховной распорядительной комиссии, а в последующем — в министерство внутренних дел.
Тем самым окончательное решение военных судебных споров было постепенно передано в компетенцию органов исполнительной власти, что смотрелось вполне закономерным в условиях усиливавшихся революционного настроений, зарождавшихся в том числе среди низших чинов российской армии.
Низшие военные судебные инстанции образовывались на основании распорядительных актов военных чиновников, являвшихся представителями исполнительной власти. По этой причине к концу XIX в. вместо создания судов представители государственной власти предпочитали использовать более контретируемые -122- механизмы отправления правосудия в военной сфере, а именно всевозможные присутствия, комиссии или вообще передавать рассмотрение конкретных дел должностным лицам лояльным действовавшей власти1.
Ситуация осложнялась существованием надзора за военными судебными инстанциями, который были правомочны осуществлять органы исполнительной власти, представители военного министерства, а также император.
Возможно именно этот фактор позволил В.М. Владимирову утверждать, что реализация на практике положений Военно-судебного устава была крайне проблематична2. Ученый видел сложности в отсутствии ясной и определенной позиции относительно места военных судебных инстанций в структуре органов государственной власти Российской империи. Утверждение о самостоятельности и независимости военных судов вызывало сомнение с учетом незыблемости идеи абсолютной монархии.
Причем признаки возраставшего господства абсолютизма появились еще до восшествия на престол Александра III. В частности, на основании Указа от 9 августа 1878 г. уголовные дела о преступлениях против государства передавались из общегражданских судов в военные судебные инстанции с тем, чтобы распространить на них специальные материальные нормы3, а с 1879 г. генерал-губернаторам предоставлялось право передавать на рассмотрение военных судов и другие дела, которые, по их мнению, имели высокий резонанс и были способны повлечь существенное нарушение общественного порядка. Впоследствии Александр III предоставил такое право всем губернаторам.
Дальнейшее расширение полномочий военных судов последовало в 1906-1907 гг., когда на территориях, где объявлялось военное положение или положение чрезвычайной охраны, было разрешено передавать дела в военные суды с применением санкций в соответствии с условиями военного времени.-123-


1 Петухов Н.А. История военных судов России. - М., 2003. - С. 93.
2 Владимиров В.М. Руководство к изучению Военно-судебного Устава. - СПб, 1896. — С. 140.
3 Полное собрание законов Российской империи: собрание второе. Т. LIII. Отд. 2. — СПб, 1880. — Ст. 58779.


Как отмечал С.И. Викторский, оперативность судопроизводства в военных судах, суровость назначаемых ими мер ответственности, приводили верховную власть к мысли о том, что военные суды смогут рассматривать уголовные дела в отношении составов преступлений, посягавших на монархическую власть, более эффективно, чем гражданские1.
В целом XIX в. ознаменовался издаем целого ряда важных документов, определявших направления развития военного права. В течение столетия императорами было предложено несколько концепций военного законодательства. Большинство утвержденных изменений находились в рамках одной парадигмы, однако возраставшее к концу XIX в. опасение относительно сохранения в Российской империи монархического строя порождало разработку и принятие норм, отклонявшихся от общепринятой системы.-124-


1 Викторский С.И. Русский уголовный процесс. - М., 1997. - С. 226-227.


 

далее



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU