Донской казак. Участник Первой мировой и гражданской
войн. Активный участник Белого движения на Юге России.
Командир и организатор первого белого партизанского
отряда. Кавалер многих орденов, обладатель Георгиевского
оружия.
Казак станицы Калитвенской Донецкого Округа Области
Всевеликого Войска Донского. Сын ветеринарного
фельдшера.
Образование: в Каменском реальном училище (станица
Каменская), в 1909 году закончил Новочеркасское казачье
юнкерское училище (город Новочеркасск).
На Великую войну вышел в чине сотника, в составе 26-го
Донского казачьего полка (4-я Донская казачья дивизия).
Выделялся отвагой и бесстрашием, был лучшим
офицером-разведчиком дивизии, трижды ранен в боях. В
1915 году В. М. Чернецов возглавил партизанский отряд
4-ой Донской казачьей дивизии. И отряд этот рядом
блестящих дел покрыл неувядаемой славой себя и своего
молодого командира. За воинскую доблесть и боевое
отличие Чернецов был произведен в подъесаулы и есаулы,
награждён многими орденами, получил Георгиевское оружие.
На Дону о непризнании большевистского переворота заявил
атаман Каледин. Сюда стали стекаться с севера и центра
добровольцы, желавшие с оружием в руках бороться с
красными. Генералы Л. Г. Корнилов, М. В. Алексеев и А.
И. Деникин 2 (15) ноября 1917 года начали формирование
Добровольческой армии.
Однако Дон не откликнулся на призыв атамана и прикрытие
Новочеркасска легло на состоявший из учащейся молодёжи
партизанский отряд есаула Чернецова, который стал едва
ли не единственной действующей силой Атамана А. М.
Каледина.
Отряд работал на всех направлениях и даже получил
прозвище донской «кареты скорой помощи»: чернецовцы
перебрасывались с фронта на фронт, исколесив всю Область
Войска Донского, неизменно отбивая накатывавших на Дон
красных:
В личности этого храброго офицера сосредоточился как
будто весь угасающий дух донского казачества. Его имя
повторяется с гордостью и надеждой. Чернецов работает на
всех направлениях: то разгоняет совет в
Александровске-Грушевском, то усмиряет Макеевский
рудничный район, то захватывает станцию Дебальцево,
разбив несколько эшелонов красногвардейцев и захватив
всех комиссаров. Успех сопутствует ему везде, о нем
говорят и свои, и советские сводки, вокруг его имени
родятся легенды, и большевики дорого оценивают его
голову.
На состоявшемся 10 (23) января 1918 г. съезде фронтового
казачества большевиков станице Каменской и объявляют о
переходе к ревкому во главе с Подтёлковым. После того,
как посланный Калединым 10-й полк не справился с задачей
разгона съезда и ареста большевистских агитаторов,
против них направили Чернецова. Отряд отчаянным рейдом
захватывает узловые станции Зверево и Лихую, выбивает
красных и атакует Каменскую. Вся масса революционных
полков, батарей, отдельных подразделений была разбита и
в панике бежала[2] Утром 17 января ст. стиля чернецовцы
без боя заняли оставленную красными Каменскую. Казачье
население встретило их весьма дружелюбно, молодежь
записывалась в отряд (из учащихся станицы Каменской была
образована 4-я сотня), бывшие в станице офицеры
сформировали дружину, дамским кружком на вокзале был
устроен питательный пункт.
За взятие Лихой командир партизанского отряда В. М.
Чернецов был произведен «через чин» Атаманом А. М.
Калединым в полковники.
Однако в тыл крохотному отряду Чернецова тут же выходят
красногвардейские отряды Саблина, предварительно
перерезав железную дорогу и сбив одну роту белого
заслона. Чернецов разворачивает отряд и атакует
превосходящие силы большевиков: 3-й Московский красный
полк был разгромлен белыми партизанами, а Харьковский
полк основательно потреплен. Саблин был вынужден
отступить. В результате боя белые партизаны захватили
вагон со снарядами, 12 пулемётов, противник потерял
более ста человек только убитыми. Но также велики были и
потери партизан, был ранен «правая рука» Чернецова —
поручик Курочкин.
Донревком без всяких оговорок признаёт власть
большевиков и срочно просит у Москвы помощи. Бежавшими
из Каменской красными полками был назначен командовать
войсковой старшина Голубов, сколотивший из этой массы
боеспособное соединение на базе 27-го полка. Однако
Чернецов, после военного совета, где решено было, по
предложению сотника Линькова, взять Глубокую, предприняв
обходное движение, совершил обход Глубокой и атаковав её
из степи, а не по линии железной дороги, как этого
ожидал Голубов, опять одерживает победу. На этот раз
трофеями донских партизан стали уже пушки и обозы
красных.
На просьбу Донревкома о помощи большевики присылают
Воронежский полк Петрова. Против их соединённых с
Голубовым сил 20 января, из станицы Каменской, куда
вернулись белые партизаны, начался последний поход
полковника Чернецова. По плану, командир с сотней своих
партизан, офицерским взводом и одним орудием должен был
обойти Глубокую, а две сотни с оставшимся орудием
штабс-капитана Шперлинга под общей командой Романа
Лазарева должны были ударить в лоб.
Молодой начальник переоценил силы свои и своих партизан:
вместо выхода к месту атаки в полдень заплутавшие в
степи партизаны вышли на рубеж атаки только к вечеру.
Первый опыт отрыва от железной дороги вышел комом.
Однако не привыкший останавливаться Чернецов решил, не
дожидаясь утра, атаковать с ходу. «Партизаны, как
всегда, шли в рост,- вспоминал один из чернецовцев,-
дошли до штыкового удара, ворвались на станцию, но их
оказалось мало – с юга, со стороны Каменской, никто их
не поддержал, атака захлебнулась; все три пулемета
заклинились, наступила реакция – партизаны стали
вчерашними детьми». Орудие также вышло из строя. В
темноте вокруг В. М. Чернецова собралось около 60
партизан из полутора сотен атаковавших Глубокую.
Исправив своё орудие, чернецовцы стали отходить к
Каменской. Чернецов допустил ошибку, неосмотрительно
приказав проверить орудие по окраине Глубокой несмотря
на предупреждения командира своих артиллеристов
подполковника Миончинского о том, что уйти от красной
конницы будет очень затруднительно… Вскоре путь
отступления оказался перерезан конной массой — казаками
войскового старшины Голубова. Три десятка партизан
полковника Чернецова при одном орудии приняли бой против
пяти сотен конницы, орудия бывшей Лейб-гвардии 6-й
Донской казачьей батареи открыли огонь и стрелявшая без
офицеров батарея показала отличную гвардейскую выучку.
Собравшиеся вокруг полковника В. М. Чернецова партизаны
и юнкера-артиллеристы залпами отражали атаки казачьей
конницы. „Полковник Чернецов громко поздравил всех с
производством в прапорщики. Ответом было
немногочисленное, но громкое „Ура!“. Но казаки,
оправившись, не оставляя мысли смять нас и расправиться
с партизанами за их нахальство, повели вторую атаку.
Повторилось то же самое. Полковник Чернецов опять
поздравил нас с производством, но в подпоручики. Снова
последовало „Ура!“.
Казаки пошли в третий раз, видимо решив довести атаку до
конца, полковник Чернецов подпустил атакующих так
близко, что казалось, что уже поздно стрелять и что
момент упущен, как в этот момент раздалось громкое и
ясное „Пли!“. Грянул дружный залп, затем другой, третий,
и казаки, не выдержав, в смятении повернули обратно,
оставив раненых и убитых. Полковник Чернецов поздравил
всех с производством в поручики, опять грянуло „Ура!“ и,
партизаны к которым успели подойти многие из отставших,
стали переходить на другую сторону оврага, для отхода
далее“.
В. М. Чернецов в ходе боя был ранен и в числе порядка 40
офицеров попал в плен к Голубову. Вскоре после боя
Голубов получил известие о том, что чернецовцы со
стороны Каменской продолжают наступление. Угрожая всем
пленным смертью, Голубов заставил Чернецова написать
приказание об остановке наступления. Голубов развернул
свои полки в сторону наступавших, оставив с пленными
небольшой конвой.
Воспользовавшись моментом (приближение трех всадников),
Чернецов ударил в грудь председателя Донревкома
Подтёлкова и закричал: «Ура! Это наши!». С криком «Ура!
Генерал Чернецов!» партизаны бросились врассыпную,
растерявшийся конвой дал возможность некоторым спастись.
Раненый Чернецов ускакал в свою родную станицу, где был
выдан кем-то из одностаничников и захвачен на следующий
день Подтёлковым, от рук которого погиб. «По дороге
Подтёлков издевался над Чернецовым – Чернецов молчал.
Когда же Подтёлков ударил его плетью, Чернецов выхватил
из внутреннего кармана своего полушубка маленький
браунинг и в упор… щёлкнул в Подтёлкова, в стволе
пистолета патрона не было — Чернецов забыл об этом, не
подав патрона из обоймы. Подтелков выхватил шашку,
рубанул его по лицу, и через пять минут казаки ехали
дальше, оставив в степи изрубленный труп Чернецова.
Голубов, узнав о гибели Чернецова, набросился с
ругательствами на Подтёлкова и даже заплакал…».
Генерал Деникин, описывая вклад Василия Михайловича в
дело борьбы с большевиками в первые самые трудные дни,
писал впоследствии:
Со смертью Чернецова как будто ушла душа от всего дела
обороны Дона. Все окончательно разваливалось. Донское
правительство вновь вступило в переговоры с Подтёлковым,
а генерал Каледин обратился к Дону с последним своим
призывом — посылать казаков добровольцев в партизанские
отряды.[1]
Остатки первого белого партизанского отряда ушли 9
февраля 1918 года с Добровольческой Армией в «Ледяной
поход», войдя в состав Партизанского полка армии.
В Ледовый поход Добровольческой Армии ушла лишь часть
остатков Чернецовского отряда, основные силы, вошли в
партизанский отряд генерала П. Х. Попова, и отправились
12(25) февраля в Степной Поход по Задонью.
Некоторые эпизоды партизанской деятельности Чернецова
достаточно подробно описаны в романе Михаила Шолохова
«Тихий Дон». Интересными представляются отличия от выше
описанных событий. Например сцена гибели Чернецова
преподносится автором, как безусловное убийство
безоружного пленного. В то время как действия Подтёлкова
можно было бы трактовать и возможной самозащитой (при
наличии у пленного пистолета). Источники:
Деникин А. И. ОЧЕРКИ РУССКОЙ СМУТЫ. — М.: Айрис-пресс,
2006.
Шамбаров В.Е. Белогвардейщина. — М.: ЭКСМО, Алгоритм,
2007.
Главная